Война 1812 года: Нашествие двунадесяти языков

|

Двести лет назад началась Отечественная война 1812 года. 22 июня Наполеон обратился с воззванием к войскам, в котором назвал нападение на Россию второй польской войной. На следующий день началась переправа французских войск через пограничный Неман. Представляем вашему вниманию первую статью историка Арсения Замостьянова из цикла о войне 1812 года.

Дороги 1812 года…

Это было ровно двести лет тому назад. Значит, с тех пор прошло три жизни продолжительностью в 66-67 лет. Рукой подать!

22 июня император Наполеон нашёл слова для политического обоснования нового похода за славой, хлебом, золотом и мировым господством. О, это было воинственное воззвание:

«Солдаты! Вторая польская война началась. Первая окончилась в Фридланде и в Тильзите. В Тильзите Россия поклялась быть в вечном союзе с Францией и в войне с Англией; ныне она нарушает свои клятвы! Она не желает дать никакого объяснения в странных своих поступках, покуда французские орлы не отойдут за Рейн и тем не покинут своих союзников на ее произвол.

Россия увлечена роком. Судьба ее должна свершиться. Не думает ли она, что мы переродились? Или мы более уже не солдаты Аустерлица? Она постановляет нас между бесчестием и войной. Выбор не может быть сомнителен. Идем же вперед, перейдем Неман, внесем войну в ее пределы.

Вторая польская война будет для французского оружия столь же славна, как и первая; но мир, который мы заключим, принесет с собою и ручательство за себя и положит конец гибельному влиянию России, которое она в течение пятидесяти лет оказывала на дела Европы».

Наполеон Бонапарт делит Европу между своими родственниками. Английская карикатура. Раскрашенная гравюра

Наполеон Бонапарт делит Европу между своими родственниками. Английская карикатура. Раскрашенная гравюра

Бывший генерал Бонапарт умел разговаривать с армией. Умел вдохновлять на подвиги воинство, воодушевлённое революционными идеями свободы и жаждой наживы. Как и принято в подобных случаях, он нашёл благообразный политический повод для вторжения. Нарушение тильзитских соглашений, нарушение (неизбежное для России!) континентальной блокады, вечный польский вопрос…

Конечно, это недостаточные причины для переброски огромной армии на тысячи километров на Восток. Неслучайно наименования войны, предложенное Наполеоном – Вторая польская – не приживётся. Для французов война станет «русским походом» (помните песенку Беранже – «Русский поход вспоминаю…»), для нас – Отечественной.

Отбросив лукавую риторику, мы увидим, что Наполеон не мог смириться с существованием в Европе неподконтрольной ему сильной армии. Он намеревался сделать с русской армией то, что он триумфально проделал с австрийской и прусской. Перед ним лежала огромная крестьянская империя – не столь густонаселённая, как знакомые ему страны Европы.

Целых сто лет, начиная с Петра Великого, Россия не знала серьёзных поражений. Первое ощутимое поражение нанёс русским он, Наполеон, при Аустерлице. Значит, нужно подчинить эту страну!

Великая армия перешла через Неман. Триумфальным маршем топтала русскую землю.

Переправа через Неман. Литография А.Адама

Переправа через Неман. Литография А.Адама

Победно шли его полки,
Знамена весело шумели,
На солнце искрились штыки,
Мосты под пушками гремели – напишет Тютчев.

Инициативный, могущественный агрессор, готовый к тяготам походов, всегда получает тёмную, но почти необоримую силу. В этом секрет великих завоеваний от Кира до гитлеровского Рейха. Ведь мало кто оказывал им сопротивление! Человек по грешной природе своей «животолюбив», отдавать жизнь «за други своя» непросто, куда легче покориться мировому гегемону. Народы расступаются перед завоевателями.

Так, Наполеону покорились все, кроме испанцев, португальцев, англичан и русских. Гитлеру – все, кроме англичан, русских и, пожалуй, сербов. Англичанам по географическим причинам было чуть проще… В остальных государствах с завоевателями с горем пополам (а вовсе не до последней капли крови!) сражались регулярные армии, а народные очаги сопротивления были, как говорят физики, пренебрежимо малы.

Б.Зворыкин. Незваные гости

Б.Зворыкин. Незваные гости

Есть на свете единственное государство, в котором вот уже четыреста лет не принято гнуть спины перед иноземными поработителями. Нам повезло в этом государстве родиться. Может быть, прав был император Пётр в своей запальчивости: «Природа произвела Россию одну, она соперниц не имеет»?

План Наполеона был во многом авантюристическим, но не сумасбродным. По прежним кампаниям – по Прейсиш-Эйлау, по Фридланду, даже по Аустерлицу – он знал упорство русского солдата. Но держался невысокого мнения о полководцах, да и императора Александра не считал твёрдым правителем. Плацдармом для нашествия была вся Европа кроме британских островов.

Полумиллионная Великая армия с блистательной репутацией при реализации смелого блицкрига казалась несокрушимой силой. А в русской армии даже единоначалия не было! Не было лада между Барклаем и Багратионом, не было полководца, сравнимого по авторитету с Румянцевым, Потёмкиным, Суворовым

Для французов вырисовывалась вполне достижимая перспектива: разгромить в генеральном сражении основные силы русских, принудить Александра (или его преемника, если гвардия с горя устроит в Петербурге очередной переворот) к капитуляции. Россия превратилась бы в очередного сателлита могущественной Франции. В поставщика пушечного мяса и хлеба для новых походов – против Британской империи.

В армии Наполеона природных галлов, французов, было меньше половины. Поляки, баварцы, итальянцы, датчане, голландцы… Надменный Евросоюз, сыны воинской интеграции.

Даже недавние союзники императора Александра – пруссаки и австрийцы – теперь готовы были сражаться под знамёнами Наполеона. Ему (как и основателю несостоявшегося «Тысячелетнего Рейха») многое удавалось по праву сильного, до поры до времени, а точнее – до вторжения в Россию.

Презрение к России, к её святыням, к её героям было идеологической основой нашествия 1812 года. Заставить полумиллионное войско сражаться в тысячах километров от родных мест – технически непростая задача для первой половины ХIХ века, когда главным транспортным средством оставалась лошадь.

Вот Наполеон и попытался возродить дух крестовых походов, когда религиозная ярость помогала превозмогать лишения походов. Наполеон – дитя Французской революции, он не был религиозен. Значит, требовалось доказать собственной армии, что Россия – мировой агрессор, коварное и жестокое государство, а уничтожение России – великое благо для нынешних и будущих поколений цивилизованных европейцев.

Французы намеревались приструнить и подчинить варваров, таково было кредо той войны– и потому неизбежно впадали в недооценку противника. И потому не могли наладить деловые отношения с жителями оккупированных территорий.

«Благородные» рыцари Наполеона вели себя в России как поработители: им внушили презрение к русскому «скоту». Гордыня помогла Наполеону успешно ввязаться в драку вдали от родной Франции. Но гордыня помешала ему победить Россию…

Антикрепостническая пропаганда мало кого убедила, а вот бесчинства оккупантов народ оценил по заслугам и без промедления. Для мужика Наполеон был антихристом, воплощением зла – и это не только результат умелой агитации Ростопчина и подобных ему проницательных вельмож.

Это шло от души, от сердца: идти на басурмана. Как будто ветры Куликова поля задули над страной, всколыхнули историческую память, заставили встать за землю русскую.

Проводы ополченца. Гравюра А.Ухтомского по рисунку И.Лучанинова

Проводы ополченца. Гравюра А.Ухтомского по рисунку И.Лучанинова

С двухсотлетней исторической дистанции воспринимаем ту Россию в духе героической идиллии. А в XIX веке судьбы Отечественной войны были предметом острых споров. В наше время то и дело подвергается сомнениям официальная патриотическая версия Великой Отечественной 1941 – 45-го, продолжается дипломатическое противостояние по результатам Второй Мировой.

Всё это было и в XIX веке… Говорили и о воровстве интендантов, которые довели русскую армию до голода. И о том, что за патриотическими словесами дворяне и купцы прятали корыстный интерес.

Известен такой беспощадный отзыв о российской элите 1812 года: «Не покрыло ли оно себя всеми красками чудовищнейшего корыстолюбия и бесчеловечия, расхищая всё, что расхитить можно было, даже одежду, даже пищу, и ратников, и рекрутов, и пленных, несмотря на прославленный газетами патриотизм, которого действительно не было ни искры, что бы ни говорили о некоторых утешительных исключениях».

Неужели «ни искры»? Как же в таком случае устояла Россия? Как одолела Великую армию? Изворовавшаяся страна непременно распалась бы, раскололась под ударом. Будем судить по результатам. Несмотря на все ошибки и пороки, несмотря на показуху и интриги, несмотря на отсутствие признанного «военного вождя», Россия оказалась в 1812-м году сильнее всех в мире по стойкости патриотического духа.

Случайных побед не бывает. А очернить можно любую страну – как и любую семью.

Император Александр в год нашествия, по собственному признанию, только начал читать Священное Писание – впервые, хотя ему шёл тридцать пятый год. До войны 1812 года любимый внук Екатерины «учился понемногу» и разговаривать по душам с Православной Русью не мог.

Александр Семенович Шишков

Александр Семенович Шишков

Потому в годину великих испытаний государственным секретарём, правой рукой государя стал Александр Семёнович Шишков – адмирал, учёный, будущий министр Просвещения, патриот, яростный борец с иностранщиной в русском языке и в русской жизни.

Кто, если не Шишков, написал приказ по русской армии, подписанный императором 25 июня:

«Из давнего времени примечали мы неприязненные против России поступки французского императора, но всегда кроткими и миролюбивыми способами надеялись отклонить оные.

Наконец, видя беспрестанное возобновление явных оскорблений, при всем нашем желании сохранить тишину, принуждены мы были ополчиться и собрать войска наши; но и тогда, ласкаясь еще примирением, оставались в пределах нашей империи, не нарушая мира, а быв токмо готовыми к обороне.

Все сии меры кротости и миролюбия не могли удержать желаемого нами спокойствия. Французский император нападением на войска наши при Ковно открыл первый войну.

И так, видя его никакими средствами непреклонного к миру, не остается нам ничего иного, как призвав на помощь свидетеля и защитника правды, Всемогущего Творца небес, поставить силы наши противу сил неприятельских.

Не нужно мне напоминать вождям, полководцам и воинам нашим о их долге и храбрости. В них издревле течет громкая победами кровь славян. Воины! Вы защищаете веру, отечество, свободу. Я с вами. На начинающего Бог».

Как важно найти ёмкий, точный, эмоциональный образ, который станет крылатым. Эти слова наполнили смыслом первый акт русского сопротивления: «На начинающего Бог». В пропагандистской войне Россия устояла, потому что Шишков хорошо знал и армию, и народ. Знал, какая патетика царапнет сердца…

А.Г.Орловский. Наполеон в изгнании

А.Г.Орловский. Наполеон в изгнании

Шишков был автором и царского Манифеста о вторжении Наполеона:

«Неприятель вступил в пределы наши и продолжает нести оружие свое внутрь России, надеясь силою и соблазнами потрясть спокойствие Великой сей Державы. Он положил в уме своем злобное намерение разрушить славу ее и благоденствие.

С лукавством в сердце и лестью в устах несет он вечные для нее цепи и оковы. Мы, призвав на помощь Бога, поставляем в преграду ему войска наши, кипящие мужеством попрать, опрокинуть его, и то, что останется неистребленного, согнать с лица земли нашей. «…»

Да найдет он на каждом шагу верных сыновей России, поражающих его всеми средствами и силами, не внимая никаким его лукавствам и обманам.

Да встретит он в каждом дворянине Пожарского, в каждом духовном Палицына, в каждом гражданине Минина.

Благородное дворянское сословие! ты во все времена было спасителем Отечества; Святейший Синод и духовенство! вы всегда теплыми молитвами призывали благодать на главу России; народ русский! храброе потомство храбрых славян! ты неоднократно сокрушал зубы устремлявшихся на тебя львов и тигров; соединитесь все: со крестом в сердце и с оружием в руках никакие силы человеческие вас не одолеют».

Шишков обращался к православным братьям. После Победы именно он, адмирал и государственный секретарь, предложит выгравировать надпись на памятной медали – цитату из псалма: «Не нам, не нам, но имени Твоему». В июне и июле 1812-го до Победы путь лежал долгий, но Россия не рассыпалась. Ощетинилась и приняла удар.

Михаил Юрьевич Лермонтов. Два великана.

Читайте также:

О двух Отечественных войнах

Не Бог, не царь и не герой

Отечественная война 1812 года. Реальные цифры

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Спартак с открытым сердцем: о христианских корнях в творчестве артиста балета Владимира Васильева

Спартак — предтеча нового, более справедливого уклада, в котором можно увидеть коммунизм, а можно — христианство

Светлана Алексиевич: Знайте, сегодня время одиночества

И никто не освободит человека от личной одинокой работы над своей жизнью

«Я никогда не забуду этот страх…» – 22 июня 1941 года

Воспоминания детей Великой Отечественной о начале войны

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!