Наследники Тавифы

|
Не всем известна эта сторона социального служения Церкви: она помогает своим страждущим чадам за пределами России, в так называемых экономически благополучных странах. На Святой Земле приход подворья святой праведной Тавифы в Яффе поддерживает онкобольных, приезжающих в Израиль на лечение. Как правило, болящие — это наши соотечественники или граждане Украины и Беларуси. 

Подворье святой праведной Тавифы в Яффе — райский уголок вблизи Тель-Авива. Огромная территория, засаженная дивными растениями, апельсиновая роща, фонтан… Среди всей этой красоты ходят, совсем не боясь людей, павлины. Ключарь подворья — протоиерей Игорь Пчелинцев, член Русской Духовной Миссии на Святой Земле. Батюшка приглашает нас в свою машину, и мы отправляемся навестить супружескую пару из России, приехавшую в Израиль на лечение. Владимир и Анастасия Харак снимают жилье в Бат-Яме. Это город в Тель-Авивском округе на побережье Средиземного моря. Обычная квартира в обычной многоэтажке. Анастасии 31 год, и она тяжело больна. У нее редкое наследственное заболевание — эпидермолиз буллезный дистрофический, на фоне которого возникла онкология — рак кожи. Пока отец Игорь исповедует Анастасию, Владимир рассказывает нам их с Настей историю.

— Мы — из Арзамаса. Мне 41 год. Я тружусь охранником в храме Владимирской иконы Божией Матери, еще подрабатываю таксистом, точнее — подрабатывал… Когда у Насти обнаружилась онкология, в России отказались ее оперировать. Люди, среди них два крупных благотворителя, собрали нам деньги, отправили сюда. Здесь мы познакомились с отцом Игорем. Чуть ли не каждую неделю он приезжает, причащает Настеньку, беседует с ней. И у нее сразу после этого прибавляется сил. А ее состояние — очень тяжелое. Она может неделями не есть, вес теряет сильно. Сейчас в ней килограммов тридцать осталось.

Отец Игорь и НастяИзраиль — дорогая страна. Наши соотечественники в большинстве своем не могут позволить себе больничный стационар и предпочитают, получая лечение в больнице, жить на съемной квартире. Сутки пребывания в онкологической клинике обходятся семье Харак в 1400 долларов. А снять квартиру на месяц стоит в среднем 1650 долларов. Планировали, что Анастасия раз в две недели будет получать химиотерапию, все остальное время проводить «дома». Но лечение проходит с осложнениями, и в больнице женщина каждый раз находится дольше, чем рассчитывали.

— Практически после каждого курса химиотерапии ее госпитализируют, — рассказывает Владимир, — поднимается температура, возникает инфекция. Из-за этого денег, которые нам собрали, уже не хватает, необходимо еще 60 тысяч долларов… В социальных сетях размещена информация о нас, и мы надеемся на помощь [1].

* * *

Навестив семью Харак, отправляемся в Рамат-Ган, город восточнее Тель-Авива, едем в сторону медицинского центра имени Хаима Шибы. В этой больнице имеется большое детское онкологическое отделение, где лечатся маленькие пациенты из России, Украины, Беларуси, Грузии. Отец Игорь их периодически навещает:

— Однажды вызывает меня заведующая отделением — она из религиозных евреев, я думал, будет ругать: что вы тут, попы, ходите. Нет, наоборот, сказала: «Как хорошо, что Вы детям поддержку оказываете».

Однако мы опять направляемся не в больницу: там нам не разрешат снимать видео. Мы едем на дом, навестить подростка из Украины. Частный сектор, одна съемная комната в доме. Мать мальчика переживает стресс, она в тяжелом психологическом состоянии, поэтому с ребенком сидит помощница отца Игоря Инна Бахарева — молодая женщина, бывшая спортсменка, замужем, живет в этой стране уже семь лет, воспитывает ребенка, а все свободное время посвящает волонтерской деятельности: занимается семьями с больными детьми. Началась эта жизнь для нее, когда серьезно заболела ее бывший тренер; Инна узнала об этом из новостей телевидения, потом в соцсетях была размещена просьба о помощи. Бывшая ученица откликнулась, пригласила тренера в Израиль, прошла с ней весь путь лечения: от операции до реабилитации. С тех самых пор она и занимается волонтерской деятельностью.

— Я консультирую, помогаю выбрать больницу, подсказываю, с каким диагнозом в какую клинику лучше обратиться, подыскиваю квартиру, обставляю ее, если нужно. У меня дома — своего рода склад. Там есть все: от посуды до бытовой техники и мебели. Если нужно перевести документы с иврита на русский, на английский, на любой язык, я нахожу людей, готовых помочь. Ну и общение, конечно, это очень важно! Люди ведь оказываются в чужой стране, это всегда стресс, это языковой барьер, да вдобавок бытовые проблемы…

Когда-то Инна представляла себе волонтерскую работу несколько иначе: детям дарить радость, родителей поддерживать психологически… Но в жизни все оказалось куда прозаичнее и жестче. Столкнувшись с финансовыми проблемами приезжающих, Инна решила озаботиться поиском средств. В среднем курс лечения ребенка стоит от 200 тысяч долларов, зачастую же от 500 тысяч и выше. Маленький пациент находится в Израиле от девяти месяцев до двух лет. Среднестатистической российской семье это не по карману. Подопечные отца Игоря — люди небогатые. Деньги на лечение на родине им собирают всем миром. И очень часто уже на месте выясняется, что средств не хватает.

Волонтер Инна Бахарева— Многие благотворительные российские фонды не оплачивают лечение за рубежом, если нет официального отказа в лечении от российского медучреждения. А такой отказ получить нереально, — делится проблемами Инна, — у меня не было ни одного ребенка с отказом от российских врачей. Они всегда утверждают, что возможно лечение в России. Родители вынуждены искать средства сами. Здесь, в Израиле, тоже очень сложно организовать сбор денег на лечение. Страна — религиозная. Наши дети — православные. И когда заходит речь о помощи, израильтяне поначалу говорят: «Да, мы готовы помочь». Но когда узнают, что ребенок — «турист», то дальше слов дело не идет. Правда, нам удалось договориться с некоторыми израильскими благотворительными организациями: они предоставляют лекарства. Это очень весомая помощь, учитывая, как здесь все дорого. Я обращаюсь и в немецкие фонды — на сегодняшний день они единственные, кто помогает нашим деткам. Хотя сейчас они дают меньшие суммы… В любом случае все эти средства — крохи, и нам нужна помощь.

Инна — веселая, жизнерадостная, у нее горят глаза. Со своим подопечным — мальчиком из Украины, Владимиром, общается не как сиделка, а как друг — вместе смотрят телевизор, пьют чай, разговаривают, шутят… Насмотревшись за день на человеческие страдания, я спрашиваю Инну, где она находит силы?

— У меня был очень тяжелый момент — в самом начале. Я пришла в больницу к ребенку трех лет. Специально выбрала ровесника моей дочери — думала, проще будет. Малыш был подключен к аппарату химиотерапии. Он находился в очень тяжелом состоянии: не мог глотать, говорить. Он плачет, его мама — в истерике. И мне нужно было набрать в грудь воздуха, чтобы начать дышать для начала, а дальше — чтобы что-то сказать: иначе, я поняла, у меня сейчас тоже начнется истерика. И этот момент нужно было пережить. Я вздохнула, набрала воздуха… И мы полдня с ним провели: надували шарики, пускали мыльные пузыри, играли. Маму увели, успокоили, она пришла через несколько часов и смогла нормально общаться со своим сыном. Конечно, не все могут заниматься этим. Некоторые на волне благородных порывов мечтают свернуть горы, но приходят в больницу один раз и понимают, что не смогут. Говорят, готовы помогать финансово, как угодно! Но только чтобы ничего не видеть и не знать. Это, конечно, тяжело психологически… Я могу ходить, я могу переживать вместе с каждой конкретной семьей.

* * *

Прихожане подворья также собирают средства в помощь страждущим. С этой целью в храме во имя апостола Петра и праведной Тавифы установлены ящики для пожертвований.

— Наши прихожане — очень чуткие люди, готовые отозваться на любую человеческую боль и помочь в меру своих сил, — рассказывает отец Игорь, — большинство из них — люди небогатые, но делятся — деньгами, вещами, своим участием, транспортом.

Прихожане подворья — это члены семей русскоязычных репатриантов, в основном из России и Украины. Они приезжают сюда на службы из Тель-Авива и окружающих его городов. Ведь в округе, на расстоянии ста километров, русских церквей больше нет.

— Люди даже приобретают жилье поблизости, — сообщает прихожанка Ксения Гендман, — селятся в Бат-Яме, Яффе, Тель-Авиве. Покупать здесь дома — безумно дорого, но люди хотят жить поближе, чтобы иметь возможность участвовать в жизни церкви. Мы здесь как дома.

На большие праздники в храме апостола Петра и праведной Тавифы, бывает, причащаются 200–300 человек, а в обычные воскресные дни — 50–100, из них половина — дети: при подворье действует воскресная школа.

— Накануне Пасхи, начиная с вечера Великой Пятницы, мы целые сутки принимаем верующих, освящаем куличи, — говорит отец Игорь. — Народ едет со всего Израиля, и этих людей бывает многие тысячи.

В XIX веке Русская Духовная Миссия на Святой Земле создавалась ради заботы о паломниках, устройства их быта, обеспечения их безопасности. Ради этого Русское Палестинское общество покупало здесь землю, строило храмы, гостиницы, школы и больницы.

— Сегодня стала актуальной еще одна сторона нашего служения — забота о живущих здесь соотечественниках, — рассказывает начальник РДМ в Иерусалиме архимандрит Александр (Елисов). — Несмотря на то что многие из них уже здесь обустроились, работают, растят детей, тем не менее они по-прежнему связаны узами молитвы с Русской Православной Церковью, с родиной, и их духовное окормление — это особое наше служение, характерное для нынешнего исторического периода.

Подворье Русской Духовной Миссии святой праведной Тавифы ведет свою историю со второй половины XIX века. В 1868 году этот участок земли, на котором сохранилась погребальная пещера семьи праведной Тавифы, приобрел тогдашний начальник Русской Духовной Миссии архимандрит Антонин (Капустин).

Протоиерей Игорь Пчелинцев служит в Русской Духовной Миссии пять лет. Все это время, будучи ключарем подворья, он пастырски окормляет онкобольных людей, которые надеются на исцеление в Израиле. К своим подопечным он выезжает не только днем, но и ночью — когда позовут.

— Это, конечно, отнимает много сил, но я вижу смысл своего священнического служения в том, чтобы помогать болящим и страждущим. Церковь всегда этим занималась и занимается. Все то же самое мы делали и в наших российских приходах. Персонал больниц относится к нам очень доброжелательно. Здесь много людей религиозных, и, хотя их вера отличается от нашей, понимание добра, милосердия, сострадания к болящим у них правильное. Они видят, что священник приходит к своим по вере, и это одобряют. Был такой случай, когда медсестра иудейка по просьбе умирающей женщины нашла телефон церкви и попросила приехать: «У нас православная женщина в очень тяжелом состоянии, ей срочно нужен батюшка»… Господь исцелил эту женщину. В ней, видимо, такая была вера, и так за нее переживали иноверные медсестры! Иногда, конечно, встречаемся и с непониманием, в основном на уровне обслуживающего персонала. Сразу ощущаешь себя на родине. Словом, бывает все. Но в целом очень доброжелательное, понимающее отношение.

Святая праведная Тавифа. Мозаика в ЯффеОтца Игоря вдохновляет на это служение пример двух подвижников, двух святителей ХХ века, служивших за границами России. Один из них — святитель Иоанн Шанхайский или Сан-Францисский (Максимович). Другой — святитель Иона Маньчжурский. Он прожил недолго — всего 35 лет, последние годы жизни был епископом и тоже беззаветно служил людям страдающим и болящим. «Меня их молитвенное предстательство очень сильно поддерживает», — признается отец Игорь.

Видимо, неслучайно именно на этом приходе люди стали так активно помогать ближним. Небесная хозяйка подворья — святая праведная Тавифа — сама была исполнена добрых дел и творила много милостынь(Деян. 9, 36). Тавифа (Серна, так переводится ее имя) шила одежду для вдов, сирот и бедняков, и, когда она умерла, все вдовицы со слезами предстали перед ним(апостолом Петром) показывая рубашки и платья, которые делала Серна, живя с ними (39). Петр стал молиться о возвращении Тавифы к жизни, и она открыла глаза свои, и, увидевши Петра, села. Он, подав ей руку, поднял ее, и, призвав святых и вдовиц, поставил ее перед ними живою (41).

[1] От редакции: Когда номер был уже сверстан, мы узнали, что Анастасия Харак умерла. Просим читателей помолиться об упокоении ее души.

Журнал «Православие и современность» № 36 (52)

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Раковый корпус. Я – есть

Когда я вдруг забываю, зачем живу, всегда вспоминаю этот коридор ракового корпуса и силуэт двух сестер

Матушка Марина Пчелинцева: Ни о чем не жалею

Помните 90-й год? Нищета, ничего нет. Свадебное платье я себе сама сшила, а платок сделала из…

Протоиерей Игорь Пчелинцев: Ёлочка из Хайфы

Как празднуют Новый год и Рождество Христово на Святой земле?