Не плачь, мама, я монахой стану!

Сегодня исполняется 502 года со дня основания Свято-Вознесенской Давидовой Пустыни. О преподобном Давиде, чудесах исцеления и непростой монашеской жизни рассказывает настоятель обители Сергий (Куксов).

В восьмидесяти километрах от Москвы, неподалеку от города Чехова, лежит Свято-Вознесенская Давидова пустынь, которой уже более пятисот лет. Ее основал 31 мая 1515 года преподобный Давид. Обитель расположена на берегу реки Лопасни, на высокой и живописной белокаменной горе. Рядом  находится деревня Талеж – подворье монастыря. Настоятель обители Сергий (Куксов) рассказывает о себе и о том, что происходит за стенами его монашеского дома.

Ученые сказали: это то, что вы ищете

– Есть интересные истории, которые связаны с именем преподобного Давида?

– Есть одно предание, которое передается в письменных дореволюционных источниках: преподобный Давид со своей братией посадил липовый парк, выкапывая деревья в лесу и сажая их корнями вверх. Понятно, в том, что липы принялись, основное значение имела молитва святого.

– Любопытная история. А как были обретены мощи святого?

Это случилось ровно 20 лет назад, 23 мая, при первом настоятеле – отце Германе (Хапугине). По благословению митрополита Ювеналия была создана комиссия, копали в нескольких местах в Знаменском храме. Было найдено несколько гробов. На некоторых была надпись, на других просто нанесен орнамент. Когда раскопки завершились, ученые люди нам сказали: вот это то, что вы ищете. Некоторые из братии, живущие в монастыре, не поверили.

Особенно один человек воспротивился идти прикладываться к обретенным мощам. И когда все же подошел, то почувствовал, как кто-то словно рукой пригнул его, и он ощутил благовоние, идущее от мощей. Ну, а сегодня, как и при жизни, преподобный помогает людям в устроении семейной жизни, рождении чад.

– Расскажите про мучеников, которых почитают в монастыре.

– У нас есть священномученик Кирилл Вяземский, уроженец Воронежской губернии. Он там принял мученическую кончину и был расстрелян. А здесь был иеромонахом. Мы почитаем его. Есть описание благочестивой жизни повара-монаха, но без особой конкретики. Известно, что он предсказал начало Первой мировой войны.

– 31 мая исполняется 502 года со дня основания монастыря, расскажите, как происходило восстановление обители?

– Восстановление началось в 1994 году настоятелем архимандритом Германом (Хапугиным). После него был владыка Роман (Гаврилов), епископ Серпуховской. А с октября 2011 года, по благословению митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, несу послушание я, грешный.

Отец Сергий и митрополит

– Во время революции монастырь сильно пострадал?

– Монастырь был закрыт в 1929 году. И сразу же в его стены въехал колхоз, который первоначально обслуживали монахи. Потом их выгнали и заселили местных жителей. Таким образом, при внешней сохранности, внутреннее благолепие было утеряно. С 1994 года, когда центральный храм передали общине, началось постепенное возрождение монастыря. Сейчас он полностью восстановлен, и у нас  появился свой голос – прекрасный монастырский хор, который ныне зовет в Давидову пустынь. Это хор служит одним из утешений, которое получают те, кто посещает монастырь.

Что было в советское время в нынешних помещениях и зданиях?

– Начнем с того, что в братском корпусе, где мы сейчас находимся, была администрация. В Успенском храме – спортзал, в Спасском-склад, в Всесвятском – столовая, в Никольском храме – кинотеатр и танцплощадка, в Вознесенском – библиотека. В монастыре было большое хозяйство, с сельхозтехникой. Так, в храме, где были обретены мощи преподобного Давида, был гараж.

– Сколько человек в обители сегодня?

– Слава Богу, потихоньку обитель живет, развивается, чувствуем немощи свои. У нас сегодня: 1 игумен, 4 иеромонаха, 2 иеродьякона, 6 послушников. Да, это немного, но пусть каждый отдает всего себя служению.

Немой ребенок начал говорить

Расскажите о прихожанах, наверняка есть те, кто особенно помогают.

Недавно мы отстроили источник благодаря нашим благодетелям. Мы благодарны Александру Геннадьевичу Куликову – руководителю Кинокомпании «Союз Маринс групп», погибшему несколько месяцев назад. Царствие ему Небесное! Он был нашим другом и помощником. Кинокомпания сделала нам дизайнерский проект парка, участвовала в облагораживании нашей липовой аллеи, в восстановлении церковных приделов.

И насколько я знаю, Александр помогал многим. Но мы как-то по-особенному сроднились. Мы не были друзьями в привычном значении этого слова. У меня не было его личного номера телефона, он сам меня находил и приезжал. За время, что мы общались, я был свидетелем, как изменилась жизнь его самого и служащих компании. Он не просто помогал восстанавливать и строить храмы, а словно бы себя нового пытался выстроить: строил дома, сочинял песни, снимал фильмы, дарил подарки – легко и по-детски. Переживал за наш монастырь, хотел благоустраивать парк и детскую площадку с зоопарком.

– А случались ли какие-то чудеса по молитвам прихожан?

– Люди приходят за помощью, и по молитвам к преподобному Давиду им дается. Так, известен случай, когда в нашей обители немой ребенок начал говорить. Три с половиной годика ему было. Сейчас он в школе учится, стихи читает. Абсолютно полноценный малыш, а ведь столько времени не разговаривал.

Ещё случай был в прошлом году – просили преподобного помочь в случае с онкологическим больным. Помощь пришла, и по этому поводу прихожане подарили монастырю икону Божьей Матери «Всецарица».

Вот недавно слабовидящий ребенок один, затем второй, потом и мама – обрели нормальное зрение. Или ещё – мы взяли местного режиссера с кабельного канала, он до этого протестантом был, а во время нашей совместной работы на 500-летии монастыря принял православие. А на Пасху его мама одела крестик и приняла участие в крестном ходе. И ещё чудеса у нас произошли: татарин принял православие, а узбек стал иноком. Так нас, немощных, преподобный утешает, посылая исцеления и чудеса. Но сегодня мир таков, что все свидетельства подвергаются сомнению. Веры мало.

Два года вся братия мылась в тазике

– Веры мало – это проблема только мирской жизни?

– Почему же. Вот недавно у нас в монастыре было: грядёт великий пост, я братии за трапезой объявляю: «Сдать мобильные телефоны благочинному». Все сдали, а один не сдал, утаил. И кто бы знал, что когда все пойдут на службу, он зайдёт за братский корпус позвонить? А мы ворота закрыли и собаку выпустили. Так ему пес разорвал шею от уха до плеча.

– Жив?

– Слава Богу. Всю братию вразумил. Или ещё случай был: братья в чистый четверг просятся в баню помыться после причастия. Я им запрещаю, а они мне: «Это наша старая традиция, батюшка…» «Куда в баню? Великий пост ещё не кончился! Я вам своего благословения не даю, а далее, как хотите!» Сказал и уехал. Только первый послушник вошёл в баньку, как банька загорелась. Так что попарился только один человек, который и тушил огонь. Он из монастырского хора, а работал… пожарником! Я им объявил, что поскольку они ослушались игумена, то ни одна монастырская копейка не пойдёт на восстановление бани и два года вся братия мылась в тазике.

– Сурово!

– Лишения должны восприниматься монахом в радости. Когда наступает пост, и двери монастыря закрываются, и сдаются телефоны, то остаются только братское правило и келейное житие, и в первую неделю поста – трапеза по желанию. Этот период, который монах ждёт, как, наверное, молодые ждут свадьбы.

Если убрать Великий пост из жизни монахов, то на чём собирать силу? В простые дни бывает трудно проявить тихий монашеский подвиг, а тут в своих кельях под покровом поста, ты остаёшься наедине с Создателем.

Светлая седмица радостная, но она очень расслабляет. А пост собирает и умножает силу.

– Но у вас же могут быть «духовные» командировки, куда вы можете поехать и отмолчаться?

– Не могу. Митрополит мне говорит, чтобы я всегда ночевал в монастыре. И как бы ни было трудно – встречи, пробки, я хоть под утро, но возвращаюсь в обитель. Даже если мне на следующий день в 6 утра нужно снова уехать, я хоть на час, но обязательно приезжаю в свой монастырь. И братия это знает. За все 6 лет я не ночевал у себя только пару раз, да и то, когда в больнице лежал. Только на преподобного Сергия митрополит разрешает мне переночевать у матери. Или когда на подворье отъезжаю, что близ монастыря находится. А если честно, то спастись можно везде. Не место красит человека.

Чтобы ребенок встречу со священником запомнил

– А детей у вас на приходе много?

– Рядом с нами детский дом, садик и школа. Я для себя так понял: главное, чтобы ребенок встречу со священником запомнил. А поскольку, по благословению Владыки Ювеналия, бороду одиннадцать лет не стригу, то вид соответствующий получается. У меня от отца привычка осталась носить конфетки в карманах – детям это нравится. Вот сейчас я с источника ехал и мальчишек встретил. Открываю  дверцу машины и зову их: «Вы зачем сюда пришли? Кто вы такие?» Они засмущались: «Мы за водой…» А я им: «У вас в доме, что ли, нет воды в кране?» Они ещё больше смутились, а я конфеты из карманов  достаю: «Христос Воскресе! Идите с миром!»

– А какие-то специальные занятия для детей есть у вас?

– Воскресная школа большая, к нам даже издалека приезжают: из Пушкино, из Москвы, Подольска, Климовска. У нас и шахматы есть, и вокально-инструментальный ансамбль. В прошлом году школьники ездили в паломничество на Святую Землю. В этом, Бог даст, в Грецию поедем, причем пять лучших учеников поедут бесплатно!

– Что самое главное для вас в воспитании?

– Семья. Мы особо ратуем за то, чтобы детки молились за родных своих, за братьев и сестёр, и чтобы чувствовали свою ответственность за родителей, а не просто потребительски к ним относились. Есть же молитвенная помощь –  в ней наши родные, как правило, больше всего и нуждаются. Мы пытаемся найти такие места в воскресном евангельском чтении, чтобы говорить об обязанностях детей и родителей, об осторожности отношений в семье и взаимной ответственности. Потому что слово родительское очень отзывается в детях.

«Господи! Воспитай их. Я одна не могу!»

– Отец Сергий, расскажите о своей семье.

– Отец у меня был священником. Закончил Московскую духовную семинарию, где  познакомился с мамой. А потом, в Ярославле, Господь дал жизнь моим братьям и сёстрам. Нас 8 человек детей: 4 мальчика и 4 девочки. Мы так и рождались: девочка, мальчик… Все дети получили церковное образование. Я уже в Ельце родился, в Липецкой области.

А поскольку папа мой с советской властью был в сложных отношениях, хоть и семинарское образование имел (что на то время было большой редкостью), то его непрестанно переводили в новые места службы. И так до момента, пока он не оказался в селе и не стал обыкновенным сельским священником, который окормлял более 20 сёл, а это несколько тысяч человек.

Когда отец умер, маме было всего 43 года. Старшая сестра на регентском факультете училась в то время, а младшая в подготовительную группу детского сада пошла. Конечно, нам материально было очень тяжело, но мы старались помогать матери. Из семьи вышло 5 медалистов, остальные без троек закончили школу, хотя придирались к нам страшно: мы не пионеры, не комсомольцы, мы – попята.

– Тяжело было  отстаивать  свою веру?

– Конечно. Мы родителей своих защищали, веру нашу, Бога. А поскольку физически крепкими были, то и понятно — из драк не вылезали… Мама так прямо и сказала на могиле отца: «Господи! Если тебе служить будут, то пусть живут. А если нет — пусть умирают. Безбожники мне не нужны!» Она очень часто приходила на могилу к папе: «Ты чего тут разлёгся! Давай вставай. Иди, воспитывай своих, мне одной не одолеть их! Они замучили меня совсем». И плакала всегда, сколько её помню: «Господи! Воспитай их. Я одна не могу!»

Мама сейчас в Сергиеве Посаде живёт. То у одной сестрички погостит, то у другой. А ещё одна сестричка вышла замуж и уехала в Нижний Новгород, её муж теперь в Дивеево и в Сарове служит. Братья все служат в храмах священниками.

– Какие главные принципы воспитания вынесли вы из своего детства?

– Я никого не хочу обидеть, но то, что я увидел в своём детстве – это удивительно. Мой папа и как муж, и как отец, и как священник был образцом  для подражания. Я мало таких людей видел.

Когда он умирал, молодым еще человеком, в 51 год от диабета, от гангрены ноги, мы кричали, бегали… Мама ругалась на нас, а отец ей сказал: «Мать, не лишай их детства!» 

Мне было 13 лет. Эти слова тогда не осознавались, а теперь – осели в сердце. Это дорогого стоит, особенно когда сейчас видишь как чей-нибудь отец, чтобы отстал от него ребенок, ему компьютер или телефон подсовывает: «На! Только меня не трогай!». Вот это беда. Наш папа не отмахивался от нас, а говорил, рассказывал, наказывал, если было за что, занимался нами.

Мы с ним трафареты для школьной команды на майках делали, очень много беседовали. Сядем на крылечко и смотрим, и слушаем: тут птичка поет, сверчки стрекочут, тут всякие букашки ползают, тут звездочка зажглась. А он нам спокойно рассказывает, почему это так красиво все сделано, кем это сделано, для кого, и почему мы должны это оберегать.

Поэтому я не могу равнодушно смотреть, когда маленького ребенка отталкивают или тешатся им ради своей гордыни, а потом когда он вырастет, говорят: «И в кого он такой? И за что мне это?» Родители переживают. Родители расстраиваются. Родители недовольны своими детьми. Хотя все понятно – что посадишь, то и вырастет.

Когда вы приняли решение стать монахом?

– Как мама рассказывала, в четыре годика. Она просила: «Господи, дай мне утешение: кого-нибудь из монахов пошли!». А я ей на это: «Не плачь, мама, я монахой стану!» Но исполнил обещание в двадцать девять лет. Меня терпел пять лет владыка Евсевий во Пскове и одиннадцать лет терпел владыка Ювеналий в Новодевичьем монастыре. Что-то они хотели сделать из меня. Я когда в семинарию от владыки Евсевия уходил, впервые приехал сюда. Это было в 1998 году. Мы с владыкой Тихоном (Зайцевым) приехали в Талеж и  фотографировались с архимандритом Германом. Это была пророческая фотография. Два игумена стоят рядом: ныне почивший и грешный действующий.

– Где состоялся постриг?

– В Новодевичьем монастыре. Но после того, как меня на монашество благословил митрополит Ювеналий, я поехал к отцу Кириллу (Павлову), потом к отцу Николаю на остров Залит, и в Печоры к отцу Иоанну (Крестьянкину), к матушке Назарии в Липецкой губернии – Царствие им Небесное! Обычному человеку одного благословения достаточно, а мне, непутёвому, вот сколько! И теперь их благословениями я держусь.

И когда меня назначили сюда, в Давидову пустынь, мне митрополит сказал: «Год ничего не трогай!» А когда год прошел, я сказал: «Братья, вы простите, но я год терплю, как и сказал митрополит. А теперь помоги Господи вам!»

– Многие ушли?

– Никто! Только послушники некоторые. У нас строгий устав, но ничего – держимся!

Мир внешний разрушает мир внутренний

– Отец Сергий, где грань между молитвой и влиянием мира на монастырь?

– Мы стараемся сохранять нашу внутреннюю жизнь. С этой целью будем пытаться вынести за пределы монастыря воскресную школу. Мы перестали выпускать наших послушников даже в качестве монастырских водителей: мир внешний, как агрессивная среда, разрушает мир внутренний. Пришлось нанять водителей. Мы всё же стараемся жить не просто в монастыре, а монашеской семьёй. И тогда брат может остановить брата, не пройти мимо, не пропустить его грех или порок, а остановить, не осуждая: «Что ты делаешь, брат? Ты не туда идёшь…» – и это важно.

То есть вы идете по пути строгого соблюдения монашеского устава?

– Стараемся идти. Мы все немножко расслабились, но нахождение под омофором митрополита Ювеналия даёт возможность нам потихоньку собираться.

– Высокие стены дают силы расти вверх?

– Совершенно верно. Ещё раз обращаю внимание: родительская закваска очень сильна. Я твердо держусь за этот принцип. Это принцип любви и ответственности. У нас есть  пожилой батюшка, от которого  никогда не слышал отказа. Скажешь ему: «Надо». А он: «Надо? Буду!» Это отец Фёдор. Я ему очень благодарен — 84 года, и всегда на любой призыв откликается, и рад сослужить или взять на себя служение. Это дорогого стоит! У него нет опыта монашеской жизни, но есть усердие и живая совесть. Вот такие примеры воспитывают и нашу монашескую молодёжь, и детей из воскресной школы и детского дома.

– Как вы, оставшись в отрочестве без отца, находили духовные ориентиры?

– Благодаря Богу, с 14 лет за меня взялся владыка Евсевий. А потом бережно передал меня владыке Ювеналию. Я – «сын полка»: трудный экземпляр, очень живой, подвижный, драчливый, но владыка смог меня дисциплинировать и перевести мои минусы в плюсы. Иногда я к маме обращаюсь: «Мама, как вам отец Кирилл говорил? Как отец Иоанн говорил? А как преподобный Кукша говорил?…» И таким образом я собираю все благодатные ручейки на свою бестолковую голову и могу как-то потихоньку вразумляться. А потом могу что-то кому-то не от себя сказать, а передать то, что в меня они все вложили. И, конечно же, сегодня очень важны письма старцев: Иосифа Исихаста, Паисия Святогорца, Иоанна Кронштадтского. Это как живое назидание.

– К материнскому совету обращаетесь?

– Здесь я стараюсь быть очень внимательным, преклоняясь перед опытом и верой матери, но понимаю и свои должностные обязанности, своё послушание. Никакая воля не должна довлеть над обителью, кроме Божьей воли, переданной через игумена.

Отец Сергий

– Батюшка, вот говорят, что сейчас монахам легче спастись, чем человеку в миру?

– Ну, как вы считаете, кто достиг лучших результатов: тяжелоатлет или теннисист? Боксёр или фигурист? И тот олимпийский чемпион, и этот. Когда я принимаю исповедь, то понимаю, что в основном человек борется с плотскими грехами. А в семьях что происходит? Сейчас дети исповедуются в тех грехах, в которых родители не исповедуются. И это — начиная с 11 лет!

Счастливы родители, если в их жизнь Господь послал священника, который исповедует всю семью. Тайна исповеди остаётся, она нерушима, но священник может сделать выводы и как-то незаметно влиять на ситуацию. И ещё есть очень простые правила: земные поклоны.

Встал утром и 24 поклона положил, за каждый час суток – и всё. Вы увидите, как ваша жизнь начнёт меняться!

Я не говорю про усталость спины или остеохондроз – вся, вся жизнь начнёт меняться. И если в какой из дней ты этого не сделал, то как будто бы голым в мир вышел. Точно так же «Богородице, Дево, радуйся» – 24 раза читается. Это так дисциплину подтягивает….

– Как вы считаете, в чем слабость нашего мира?

– Недостаток веры и потеря смысла жизни. Вы помните слова спасителя: «Кто не родится от Воды и Духа, тот не может войти в Царствие Небесное». Это и есть цель жизни человека.

На днях случай был: стоят в храме уже пожилые прихожане со своим внуком. Я подозвал парня и спрашиваю: «Чем занимаешься?» «Скоро в школу пойду». «Зачем?» «Я читать люблю. Знания получать буду». «Зачем?» Смотрю, взрослые напряглись. А я его спрашиваю: «Ты на кладбище-то ходишь с мамой, папой, бабушкой, дедом?» «Хожу». «Ты видишь что там, за церковной оградой?» «Кресты» «Ты говоришь, что читать любишь, а ты читал, что на крестиках написано?» «Читал» «А когда читал, ты видел, что там лежат и маленькие, и взрослые?»  «Видел».  «Вот ты получаешь эти знания, и потом с этими знаниями возьмёшь когда-нибудь и умрешь. Не скоро, в свой черед. Но все равно, когда-нибудь. И что ты с этими знаниями будешь делать? С собой заберешь?» «Нет» «Конечно нет! Все от этого мира умирают, и всё остаётся в земле этого мира»

И вдруг я смотрю на этих взрослых, а они и не взрослые вовсе. Они поняли, что я, оказывается, с ними говорил сейчас, но им мне ответить нечего, а до второй даты им осталось совсем немножко. Это замечательно, когда дети приходят со взрослыми. Сегодня можно говорить детям – слышат родители. Говоришь родителям — дети не слышат. Родители неспособны передать детям, а дети могут дать родителям – вот какая штука!

Или вот случай был недавно, исповедую ребёнка и спрашиваю его: «Ты зачем живёшь?» «Не знаю!». «А чего сюда пришёл?» «Покаяться в грехах». «Зачем? Они тебе что, мешаются в карманах, что ли? А ну, покажи!». Смеется. Но это прямые вопросы, через которые мы сегодня перешагиваем, а в них вся наша жизнь. В простоте.

Я его спрашиваю: «Ты с кем пришёл?» «С папой». «Зови его». Подходит, я задаю ему тот же вопрос: «Как спасаетесь?» – «Батюшка, молюсь. Батюшка, пощусь». «И что, – спрашиваю, – этого хватает? А вы вспомните как разбойник соединился со Христом? Потому что молился? Потому что постился? Нет! Потому, что он осознал свою греховность, а Господь милость ему свою проявил и любовь!»  «Ну, да!» Радуется взрослый этому простому выводу.

Где Господь в вашей жизни? Не в храме, а в ежедневности! Вот вы разговаривайте с человеком, а сами молитесь: «Господи, вразуми меня!Положи мне на душу, что ему ответить» – и тогда будет результат.

Вот вы попробуйте и увидите, какие это будут ответы и вопросы, какая это будет сила, и какая это будет благодать.
Мы не задумываемся о каких-то простых величинах, а ведь всё очень просто, всё под ногами лежит. Одно могу повторить вслед за кем-то умным: «НЕ каждый богослов может стать молитвенником, но каждый молитвенник может быть богословом. И житие святых тому пример».

Галина и Павел Барышниковы

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Четыре новых монастыря появятся в России

Монастыри появятся в Челябинской, Читинской, Якутской и Бузулукской епархиях

Музей в Бородино начнет передачу Церкви зданий монастыря

Первым будет передан Владимирский собор Спасо-Бородинского монастыря

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!