Небо в минах, Фома и Август

|
Сегодня исполнилось 17 лет со дня смерти замечательного поэта и музыканта Александра Литвинова, он же Веня Дркин, в крещении – Фома. О его жизни, о песнях и вере размышляет священник Андрей Мизюк.

Это почти личное. Пишу, затаив дыхание, со светлой грустью и доброй памятью. Я об этой дате, конечно, помнил заранее, но сегодня было кое-что удивительное.

Я священник. Вечером в субботу, я естественно, в храме. И вот Евангелие от Иоанна на вечерней службе под воскресение.

«….Фома же, один из двенадцати, называемый Близнец, не был тут с ними, когда приходил Иисус. Другие ученики сказали ему: мы видели Господа. Но он сказал им: если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю. После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим».

Надо же, а? Впрочем, нет, никаких случайностей, конечно же, не бывает. Вот и сегодняшнее вечернее чтение как добрый Божий знак вспомнить об этом человеке. Нет, не об апостоле Фоме, хотя в некотором смысле и о нем тоже. Ведь в честь и с именем этого апостола Христова 19 октября 1997 года был крещен замечательный и прекрасный поэт и музыкант Александр Литвинов, он же Веня Дркин. А сегодня, 21 августа, исполнилось 17 лет со дня его ухода из этой временной жизни. Случилось это в 1999 году на даче у друзей в Королеве. Последние годы Саша тяжело болел. Диагноз, с которым его выписывали из больницы умирать, был страшен… Лимфосаркома.

Я вот сейчас только подумал… 17 лет! За это время можно было родиться, пойти в школу и закончить ее, поступить в вуз. А я в год смерти Венечки школу только закончил и недобрал одного бала в институт. Год подрабатывал уборщиком в том же институте и собирался поступать туда еще раз. И поступил. А еще через пару лет в методическом кабинете при кафедре теории литературы приятель дал мне какую-то заезженную кассету: «Вот, послушай, это Веня Дркин…»

Нет, не совпадение, не случайность. Купить в магазинах записи с песнями Вени нельзя и теперь. Тогда это было и вовсе невозможно. Потому что просто неформат. Потому что очень высоко, потрясающе, талантливо. Потому что – слово. О жизни, о смерти, о мире, войне, о боли. Не о жвачке, не про «моря и океаны в рюмке на столе». Что-то очень важное и серьезное. Как письмо. Вот и та кассета для меня тогда была своего рода письмом. Из того времени.

Веня Д`ркин (Александр Литвинов)

Веня Д`ркин (Александр Литвинов)

Пару лет назад я уже писал про Дрантю в «Правмире», за что очень благодарен ребятам в редакции и лично Анне Даниловой. А еще тем, кто тепло отозвался об этой статье. Венечку помнят и любят. Интересно было бы подарить ту самую кассету с его записями кому-то из поступивших теперь на первый курс. Многие из них ведь его в этом мире уже и не застали.

Вот и я узнал уже потом. «Потом», вообще-то, слово страшное. Ничего нельзя оставлять на потом. И только смерть вынуждает мириться с этим «потом»…

Год 2000, март, я последний раз дома, на родине в Луганской области, я дышал этим замечательным весенним воздухом, запахом угля, и здесь ничего удивительного, это шахтерский поселок, где каждая улица, дом, деревья, всё-всё очень знакомое и родное. Там всегда пахнет углем. Запах домашней печки, тепла и детства. И совсем недалеко городок Свердловск, а там, на городском кладбище похоронен Саша. То есть Веня. То есть Фома.

Я с радостью осознаю, что мы, оказывается, с ним земляки. Я вглядывался в небо над поселком, то небо, которое было над тем же городским кладбищем, то небо, под которым писались замечательные, светлые песни, создавалась семья Саши и Полины, где были надежды и радость, где была жизнь. Впрочем, почему была. Есть. Но уже другая. Из другой реальности.

Помню, года два назад, связываясь с родней, я слышал от них про свист в небе над поселком. Если ты слышишь этот страшный свист, то надо обязательно и быстро прятаться в погреб или подвал. В нашем поселке не было боев. Но снаряды над ним летали часто. И если вдалеке начинался грохот, то приходилось вслушиваться в небо. Иногда с него падали мины. Всё это было уже потом. А тогда про это «потом» я ничего не знал и даже помыслить не мог. И только небо.

А у Вени был целый домик с видом на небо. Наверное, на то же самое. Но без мин. Домик маленький. Была кошка, был самолет и парус надежды. Вокзал немноголюдный. И прощай мое детство. Вот и «сегодня» стало горьким лекарством, как и реальность, как и осознание этой новой реальности. Реальности, в которой всё «потом». И та жизнь, и поэт Дркин… И остается только улыбаться, чтобы не разминуться. И остаться. И вернуться. К самому себе настоящему. Саша всегда был таким. Настоящим.

Эти удивительные образы были созданы, прочувствованы и написаны человеком, прожившим боль как целую жизнь. Человеком, встретившимся в итоге со Христом. И ставшим в крещении Фомой. Через страх, горечь болезни, сомнения… как суметь не унывать и увидеть? Увидеть самому. Но совсем незадолго до кончины Веня причастился Святых Христовых Тайн, потом был Праздник Преображения Господня, потом… Вот сколько было таких печальных уходов талантливых и прекрасных, чьи слова и песни с нами до сих пор? И только Сашин был какой-то по-настоящему светлый. Только ветер над деревьями…

Я сижу и пишу этот текст. Сказать хочется много. Но мне совсем не хочется бросаться цитатами, как-то их комментировать, анализировать. Что-то уже было написано, а сегодня просто тихо и светло. И Евангелие воскресное с Апостолом Фомой. И день памяти поэта. И христианина. Таким он ушел из этого земного августа. В небо. Как и было написано:

А мне бы еще покрасить небо
Из синего в красный,
Из красного в черный.
А мне бы потом посеять звезды.
Умыть росою
Лицо бродяги.

А мне бы успеть подвинуть землю
Поближе к солнцу,
Поближе к лету.

А я весь с вами, да дел по горло.
Разрежусь в мясо
Волкам голодным.

Рассыплюсь в зерна
Красивым птицам.
Прольюсь рекою
В сухое русло.

Свинцовые медали на грудь,
С ними так легко утонуть,
Забывая о главном.

Но, кажется, главное забыто не было….

Да, в этом мире всё так же страшно, в нем «одиноким одиноко» по-прежнему, но… «Господь мой и Бог мой! (Ин. 20:28)». Что еще можно сказать, когда «…Кривая поводит боками. И если уже не приносят обеды. И лечащий врач разводит руками»?

С Днем победы, Веня Дркин! С твоим днем Победы…

Вечная, добрая и светлая память.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Евгений Маргулис: Семья – это жизнь

Понял одно: главное – не перечить жене, она сама выговорится

Фома верующий. Памяти Вени Д’ркина

Может быть, трагедия Дранти была все-таки со счастливым концом. В христианском понимании слова «счастливый»...