Небо в минах, Фома и Август

|
Сегодня исполнилось 17 лет со дня смерти замечательного поэта и музыканта Александра Литвинова, он же Веня Дркин, в крещении – Фома. О его жизни, о песнях и вере размышляет священник Андрей Мизюк.

Это почти личное. Пишу, затаив дыхание, со светлой грустью и доброй памятью. Я об этой дате, конечно, помнил заранее, но сегодня было кое-что удивительное.

Я священник. Вечером в субботу, я естественно, в храме. И вот Евангелие от Иоанна на вечерней службе под воскресение.

«….Фома же, один из двенадцати, называемый Близнец, не был тут с ними, когда приходил Иисус. Другие ученики сказали ему: мы видели Господа. Но он сказал им: если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю. После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим».

Надо же, а? Впрочем, нет, никаких случайностей, конечно же, не бывает. Вот и сегодняшнее вечернее чтение как добрый Божий знак вспомнить об этом человеке. Нет, не об апостоле Фоме, хотя в некотором смысле и о нем тоже. Ведь в честь и с именем этого апостола Христова 19 октября 1997 года был крещен замечательный и прекрасный поэт и музыкант Александр Литвинов, он же Веня Дркин. А сегодня, 21 августа, исполнилось 17 лет со дня его ухода из этой временной жизни. Случилось это в 1999 году на даче у друзей в Королеве. Последние годы Саша тяжело болел. Диагноз, с которым его выписывали из больницы умирать, был страшен… Лимфосаркома.

Я вот сейчас только подумал… 17 лет! За это время можно было родиться, пойти в школу и закончить ее, поступить в вуз. А я в год смерти Венечки школу только закончил и недобрал одного бала в институт. Год подрабатывал уборщиком в том же институте и собирался поступать туда еще раз. И поступил. А еще через пару лет в методическом кабинете при кафедре теории литературы приятель дал мне какую-то заезженную кассету: «Вот, послушай, это Веня Дркин…»

Нет, не совпадение, не случайность. Купить в магазинах записи с песнями Вени нельзя и теперь. Тогда это было и вовсе невозможно. Потому что просто неформат. Потому что очень высоко, потрясающе, талантливо. Потому что – слово. О жизни, о смерти, о мире, войне, о боли. Не о жвачке, не про «моря и океаны в рюмке на столе». Что-то очень важное и серьезное. Как письмо. Вот и та кассета для меня тогда была своего рода письмом. Из того времени.

Веня Д`ркин (Александр Литвинов)

Веня Д`ркин (Александр Литвинов)

Пару лет назад я уже писал про Дрантю в «Правмире», за что очень благодарен ребятам в редакции и лично Анне Даниловой. А еще тем, кто тепло отозвался об этой статье. Венечку помнят и любят. Интересно было бы подарить ту самую кассету с его записями кому-то из поступивших теперь на первый курс. Многие из них ведь его в этом мире уже и не застали.

Вот и я узнал уже потом. «Потом», вообще-то, слово страшное. Ничего нельзя оставлять на потом. И только смерть вынуждает мириться с этим «потом»…

Год 2000, март, я последний раз дома, на родине в Луганской области, я дышал этим замечательным весенним воздухом, запахом угля, и здесь ничего удивительного, это шахтерский поселок, где каждая улица, дом, деревья, всё-всё очень знакомое и родное. Там всегда пахнет углем. Запах домашней печки, тепла и детства. И совсем недалеко городок Свердловск, а там, на городском кладбище похоронен Саша. То есть Веня. То есть Фома.

Я с радостью осознаю, что мы, оказывается, с ним земляки. Я вглядывался в небо над поселком, то небо, которое было над тем же городским кладбищем, то небо, под которым писались замечательные, светлые песни, создавалась семья Саши и Полины, где были надежды и радость, где была жизнь. Впрочем, почему была. Есть. Но уже другая. Из другой реальности.

Помню, года два назад, связываясь с родней, я слышал от них про свист в небе над поселком. Если ты слышишь этот страшный свист, то надо обязательно и быстро прятаться в погреб или подвал. В нашем поселке не было боев. Но снаряды над ним летали часто. И если вдалеке начинался грохот, то приходилось вслушиваться в небо. Иногда с него падали мины. Всё это было уже потом. А тогда про это «потом» я ничего не знал и даже помыслить не мог. И только небо.

А у Вени был целый домик с видом на небо. Наверное, на то же самое. Но без мин. Домик маленький. Была кошка, был самолет и парус надежды. Вокзал немноголюдный. И прощай мое детство. Вот и «сегодня» стало горьким лекарством, как и реальность, как и осознание этой новой реальности. Реальности, в которой всё «потом». И та жизнь, и поэт Дркин… И остается только улыбаться, чтобы не разминуться. И остаться. И вернуться. К самому себе настоящему. Саша всегда был таким. Настоящим.

Эти удивительные образы были созданы, прочувствованы и написаны человеком, прожившим боль как целую жизнь. Человеком, встретившимся в итоге со Христом. И ставшим в крещении Фомой. Через страх, горечь болезни, сомнения… как суметь не унывать и увидеть? Увидеть самому. Но совсем незадолго до кончины Веня причастился Святых Христовых Тайн, потом был Праздник Преображения Господня, потом… Вот сколько было таких печальных уходов талантливых и прекрасных, чьи слова и песни с нами до сих пор? И только Сашин был какой-то по-настоящему светлый. Только ветер над деревьями…

Я сижу и пишу этот текст. Сказать хочется много. Но мне совсем не хочется бросаться цитатами, как-то их комментировать, анализировать. Что-то уже было написано, а сегодня просто тихо и светло. И Евангелие воскресное с Апостолом Фомой. И день памяти поэта. И христианина. Таким он ушел из этого земного августа. В небо. Как и было написано:

А мне бы еще покрасить небо
Из синего в красный,
Из красного в черный.
А мне бы потом посеять звезды.
Умыть росою
Лицо бродяги.

А мне бы успеть подвинуть землю
Поближе к солнцу,
Поближе к лету.

А я весь с вами, да дел по горло.
Разрежусь в мясо
Волкам голодным.

Рассыплюсь в зерна
Красивым птицам.
Прольюсь рекою
В сухое русло.

Свинцовые медали на грудь,
С ними так легко утонуть,
Забывая о главном.

Но, кажется, главное забыто не было….

Да, в этом мире всё так же страшно, в нем «одиноким одиноко» по-прежнему, но… «Господь мой и Бог мой! (Ин. 20:28)». Что еще можно сказать, когда «…Кривая поводит боками. И если уже не приносят обеды. И лечащий врач разводит руками»?

С Днем победы, Веня Дркин! С твоим днем Победы…

Вечная, добрая и светлая память.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Евгений Маргулис: Семья – это жизнь

Понял одно: главное – не перечить жене, она сама выговорится

Фома верующий. Памяти Вени Д’ркина

Может быть, трагедия Дранти была все-таки со счастливым концом. В христианском понимании слова «счастливый»...

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!