Нечто непоправимое

Пока о нас кто-то молится – безвыходных положений не бывает. История из жизни, подтверждающая эту истину, – в новом рассказе священника Ярослава Шипова.

Год был холерный. Актриса заболела. График съемок пришлось изменить. Отправили телеграммы актерам, находившимся в отпусках. Одно послание почта вернула: «Такого адреса нет». Режиссер сказал: «Без этого человека фильм не состоится. Надо искать».

Священник Ярослав Шипов

Священник Ярослав Шипов

Работали мы в Латвии, а искать предполагалось в Литве. Литовские актеры, участвовавшие в съемках, тоже признали адрес явной нелепостью, однако вспомнили, что нужный нам человек отдыхает, как правило, где-то под Каунасом. На уединенном хуторе. Возле озера. Сверх этого земляки ничего не знали. Режиссер спрашивает меня:

– Найдешь?

Это он вовсе не от избытка доверия, а по причине моей малоценности: я был рабочим в съемочной группе, и без меня советский кинематограф вполне мог обойтись.

– Попробую.

– Сколько надобно денег?

– Пятьдесят рублей.

Он сказал, что этого недостаточно, и дал шестьдесят – минимальная по тем временам зарплата. Так платили и мне на съемках.

До Каунаса я добрался легко. На автостанции увидел схему здешних маршрутов – там было нарисовано озеро, но автобусы к нему не ходили, сворачивали куда-то в сторону. Взял билет до этого поворота, протянул кассирше телеграмму с неправильным адресом – она лишь пожала плечами.

Доехали до небольшого селеньица, вышел я на главной площади – куда теперь? Пустынно, и спросить не у кого…

Из открытых дверей костела доносилась органная музыка: звучал Бах. Причем инвенцию эту я когда-то играл в музыкальной школе. Но недоставало одной нотки – фа диеза. Заглянул в костел: над входом балкончик, а там, судя по всему, инструмент.

Вскоре меня обнаружили, и музыка прекратилась. Исполнитель встал – это был парнишка моего возраста. Он произнес что-то по-литовски. Не понимая, я развел руками.

– Вам – что? – музыкант перешел на русский.

– А где фа диез? – спрашиваю.

– Нет фа диеза, – и вздыхает.

– Без фа диеза нехорошо.

– Плохо, – соглашается он, – может, вместе посмотрим?

Я поднялся по узкой лесенке. В компании мы оказались смелее и разобрали фисгармонию, насколько возможно: один из клапанов был зажат иссохшейся мышкой.

– Похоже, – говорю, – костел ваш не сильно богат.

– Да уж куда там…

И рассказал, что учится в консерватории, приехал к родителям на каникулы, заодно хотел подработать, но платят мало. Я в ответ – про себя: где учусь, куда устроился на все лето, сколько платят. Заодно показал злосчастную телеграмму. Парень и говорит:

– Надо спросить у ксендза – он тут все знает, – и ушел.

А я уселся за инструмент, накачал педалями воздух, взял аккорд и замер от восхищения – настолько богат и объемен был звук. Просмотрел ноты – репертуар органиста, разобрал с листа пару несложных вещей, а потом стал играть все, что взбредало в голову.

К полной моей неожиданности, особенно впечатляло органное звучание русских песен: скажем, из «Тонкой рябины» получался настоящий хорал.

Музыкант принес добрую весть: слово, которым в телеграмме обозначался район, являлось названием конезавода в двадцати километрах отсюда. Слова, именовавшие почтовое отделение и хутор, оставались пока загадкой.

На прощание он сказал:

– Ксендз живет рядом, окошки открыты…

Я ему:

– Прости, друг!

– Да нормально все, не волнуйся. Ему очень понравилась одна песня. Говорит, с детства ее очень любит. Он вообще-то питерский, из русских литовцев. Не наиграешь? Там что-то про столетнее дерево, а какое – забыл…

Стал я перебирать известные мне деревья, пытаясь найти столетнее, и в конце концов оно отыскалось:

– «Липа вековая»?

– Точно! Играй!

Липа, надо сказать, звучала не менее грандиозно, чем рябина. Органист повторил за мной мелодию этой старинной песни, и мы расстались.

Конезавод пришлось искать на попутных. Сначала это был мотороллер, потом – мотоцикл, за ним – колесный трактор конезавода и в конце пути – велосипед, на раме которого мальчишка доставил меня через сосновый бор к потаенному хутору.

Я уже знал, что вместо почтового отделения в наш адрес была вписана речка, зато хутор именовался правильно – но кто ж знает его за пределами ближайшей округи?

Жилые и хозяйственные постройки, соединенные черным от времени дощатым забором, образовывали квадрат. Толкнув калитку, я оказался на просторном дворе. Прикинул, где тут вход в жилье, и постучался. Ответа не было. Вошел в дом, спросил:

– Есть кто?

– Да-да, – услышал я хриплый, простуженный голос.

Так началось знакомство с человеком, без которого наш фильм не мог состояться. Тут же он через распахнутое окошко представил меня своей жене: она собирала грибы в тридцати метрах от дома.

Потом накопали червей, я получил удочки, лодку и выехал на середину обширного озера, чтобы в совершенно прозрачной воде наловить рыбы. Ужин получился богатым: хозяйка нажарила и подосиновиков, и окуней.

Спросил я про загадочный адрес. Они долго не могли ничего понять, однако сошлись вот на чем: режиссеру попала записка, оставленная приятелю-актеру, который собирался заехать сюда на машине. И в качестве ориентиров были упомянуты конезавод и речка.

– Оказалось, что дело это вполне поправимое, – приветливо сказала жена.

– Как, впрочем, все и всегда, – заключил супруг.

– Нет, – возразила она неожиданно строго, – не всегда: а лишь до тех пор, пока о нас кто-то молится.

С командировкой моей все сложилось удачно, а десять рублей я сберег и возвратил режиссеру. Зимой театр, в котором служил этот актер, был в Москве на гастролях.

Мы встретились после спектакля, вспомнили подосиновики, окуней, телеграмму. «Я ведь оставлял им почтовый адрес! Но в кино всегда что-нибудь да напутают, – смеялся он, – впрочем, как говорит моя жена: “дело это вполне поправимое”».

«Пока о нас кто-то молится», – добавляла она.

Через несколько лет я узнал, что молиться о нем никто не сможет.

Священник Ярослав Шипов

(«Наш современник» №11 2014)

Читайте также другие рассказы автора:

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Священник Ярослав Шипов: «Когда было нечего есть, архиерей разрешал брать ружье»

Прилично ли священнику ходить по лесу с ружьем, почему кагор не замерзает в лютый холод и…

«Колыбельная» – рассказ священника Ярослава Шипова

Дверца распахнулась, женщина, которую называли Машей, вышла и, став передо мной, негромко запела... Потом все аплодировали.…

«Михей» – рассказ священника Ярослава Шипова

Мы попрощались с начальником аэропорта, и я пошел. К Михею. По тайге. За семьдесят пять километров

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: