Непрощеное воскресенье

|
На прошедшей неделе в Киеве и в Москве прошли акции, связанные с прошлогодним киевским Майданом - и обе они оставили впечатление какой-то неловкости, каждая по своим причинам.

В Киеве праздновали годовщину “революции достоинства”. Годовщины революций можно праздновать спустя десятилетия, лучше – столетия, после того, как они произошли, когда все их мерзости, бедствия и ужасы уже почти неразличимы сквозь толщу лет, и только въедливые историки бросают тень на уже утвержденный каноничный образ происшедшего. Как-то неудобно отмечать годовщину революции, когда принесенные ей бедствия еще в самом разгаре, и вопрос о том от чьих именно пуль пали ее сакральные жертвы, висит в воздухе.

В Москве устроили шествие против Майдана – что вызвало довольно сдержанные отзывы даже у тех комментаторов, которых трудно заподозрить в промайданных симпатиях. Собственно, какие-то симпатии к Майдану сохраняет только чрезвычайно узкий круг людей, картина мира которых совершенно неуязвима для любой поступающей извне информации – ну, и, может быть, еще более узкий круг друзей друга индейцев сен. Дж.Маккейна. Результаты “Революции достоинства” слишком очевидны, и даже западная пресса пишет о них достаточно безжалостно.

Вообще прозападные “смены режимов” – в Ираке, в Ливии, и на Украине – приводят к тому, что люди начинают вспоминать даже очень дурной режим как потерянный рай. “АТО”, которое западные лидеры всячески воодушевляли начать и продолжать, все более очевидно оборачивается тяжелым поражением, жизнь резко ухудшилась, и непохоже, чтобы Запад так уж бросался на помощь. Нет ничего хорошего в том, чтобы находиться в напряженных отношениях с Западом, но находиться под его покровительством – намного хуже.

В России это почти всем понятно и никаких толп народа, готовых выйти на площадь ради “европейской мечты” нет и не предвидится. Слишком очевидно, что Европа сурова к мечтателям; впрочем, к мечтателям сурова и реальность вообще.

Это не значит, что общественному миру вообще ничего не угрожает. Прозападной смуты не будет, и Запад полностью проиграл битву за умы и сердца россиян. Смута может быть какой-то другой – и нам стоит подумать, откуда она приходит.

Есть известная “теория разбитых окон” – видя какие-то мелкие проявления аморальности и неуважения к закону, все больше людей решает, что теперь – можно, и совершают все более серьезные правонарушения. Поэтому для предотвращения серьезных преступлений важно вовремя стеклить окна, смывать надписи со стен, и пресекать мелкие безобразия.

Этот вывод – “теперь – можно” люди делают независимо от того, кто именно бьет стекла и по каким идеологическим мотивам. Ходить толпами по улицам с флагами и изъявлять негодование на врагов – это художественная форма, хорошо знакомая нам по Украине, и в эту форму можно налить разное содержание. Пропаганда озлобленности как раз перед Прощенным Воскресеньем – “не забудем не простим” – может легко обернуться против пропагандистов.

Публичное и коллективное изъявление ненависти снимает некоторые жизненно важные социальные табу – собственно, на Украине мы именно это и видели. Сосед оказывается уже не соседом, с которым тебя связывают отношения доверия и общественной солидарности, а какой-то нелюдью – ватником, укропом, колорадом, майдауном… Кстати, последнее ругательство уничижает людей, страдающих синдромом Дауна, и их близких. Это грубо, неприлично и жестоко – но подобного рода публичные изъявления враждебности как раз и приводят к тому, что становится “теперь – можно”.

Любое проявление ненависти – особенно публичное и коллективное, будь то к колорадскому ватнику, пятоколонному либералу или еще какой гадюке семибатюшной – легализует, делает приемлемой в общественном восприятии гражданскую ненависть как таковую, и говорить тут “а мы зато ненавидим правильных врагов” бессмысленно, дьявола одинаково устраивают как фашисты, так и антифашисты, так и любые другие бессмысленные ярлыки, лишь бы легализовать эту публичную ненависть. А потом это озлобление может использовать кто угодно. Как говорится в классическом романе Оруэлла,

“При этом ярость была абстрактной и ненацеленной, ее можно было повернуть в любую сторону, как пламя паяльной лампы. И вдруг оказывалось, что ненависть Уинстона обращена вовсе не на Голдстейна, а наоборот, на Старшего Брата, на партию, на полицию мыслей; в такие мгновения сердцем он был с этим одиноким осмеянным еретиком, единственным хранителем здравомыслия и правды в мире лжи. А через секунду он был уже заодно с остальными, и правдой ему казалось все, что говорят о Голдстейне”

Ненависть первична, конкретный враг – опционален. Майдан проще всего сделать из антимайдана. Можно вызывать демонов в надежде оседлать их. Но невозможно предвидеть, кто их оседлает в итоге. Хождение по улицам толпами с изъявлениями коллективной враждебности – это то, к чему людей лучше не приучать.

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.
Похожие статьи
Простить авторов язвительных комментов?

Вот если бы меня злодеи вели на казнь, я бы их простил, но за этот коммент…

День, когда мы умерли

Представьте себе человека, который вам ненавистен. А ведь Христос умер за него, как за вас и…

Люди, похожие на нас

Что объединяет нас с террористами-бомбистами?

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!