Доктор Алевтина Хориняк – новые герои нового времени

|
Дело Алевтины Петровны Хориняк можно назвать «резонансным». Врач из глубинки, решившаяся выписать пациенту препарат вопреки инструкции, просто потому, что он был нужен. Сегодня Алевтина Петровна Хориняк оправдана (последний иск против неё отозван прокуратурой), более того, она – номинант премии The Moscow Times. Можно сказать, что эта скромная женщина в платке, до сих пор принимающая букеты со смущением, – настоящая героиня нашего времени. Получение премии было использовано ее соискателями для того, чтобы поговорить о наболевшем.

О проблемах системы распространения обезболивающих в стране размышляют Алевтина Петровна Хориняк, президент фонда «Предание» Владимир Берхин, президент фонда «Вера» Нюта Федермессер и президент фонда «Подари жизнь» Екатерина Чистякова. «Правмир» предлагает читателям видеозапись и краткое изложение прошедшей пресс-конференции. 

Проблема получила огласку

Владимир Берхин: В России странная ситуация. Обезболивающие обращаются между врачами и пациентами по странным правилам. Алевтина Петровна Хориняк эти правила нарушила. Потом были суды, штрафы… Решить проблему было бы очень легко – заплатить штраф. Но Алевтина Петровна делать этого не захотела. В итоге проблема получила огласку, и теперь у нас есть надежда, что лекарства не надо будет получать по такой сложной схеме, заполняя кучу бумаг.

Владимир Берхин

Владимир Берхин

Я хочу поблагодарить Бога

Алевтина Петровна Хориняк: Пользуясь случаем, я хочу поблагодарить Бога. Потому что в нашем Красноярском крае ни один человек, попавший в сферу интересов Госнаркоконтроля, оправданным не выходит.

Но так получилось, что моё дело было обнародовано на съезде врачей в Праге. А потом была ещё смерть Опанасенко. Большой человек, в отличие от меня, провинциального врача, который разобрался и указал на вину государства.

Бог не допустит, чтобы Его дети страдали напрасно. Мои адвокаты доказали, что в законах РФ нет ответственности за выписку лекарств. И, тем не менее, я знаю нескольких врачей в Красноярске, которые были осуждены за выписку даже не трамадола, а более мягких препаратов. Да, они получили штрафы и условные сроки, но всё же.

Алевтина Петровна Хориняк

Алевтина Петровна Хориняк

Как пациентам не бояться и требовать выписки лекарств?

– Я думаю, нам нужно просто соблюдать законы. Хотя на практике я сейчас ни одного препарата без подписи заведующей не выписываю. Да, уже есть приказ о том, что можно. Все равно говорю: «Подпишите, отвечать будем вместе». А уж бланк рецепта на наркотики медсестра просто не выдаст, если нет всех показаний.

Я думаю, до тех пор, пока у нас есть даже количественный контроль за выпиской препаратов, пациенты и врачи будут страдать.

Допустим, у меня план – в смену я могу выписать пять ампул трамадола. А если их десять, с точки зрения органов контроля получилось «незаконное распространение препаратов группой лиц». Хотя вся «преступная группа» состояла из меня и женщины, которая пошла в аптеку с рецептом.

И, как мы потом смотрели с адвокатом, есть ещё Приказ 110, по которому я обязана оказать больному помощь независимо от прописки.

Я думаю, что Бог использовал мою историю для того, чтобы вскрылась правда о бедственном положении тысяч больных и сотен врачей. У нас в Красноярском крае есть пациенты, которые понятии «паллиативная помощь» не слышали.

При этом органы расследования чувствуют себя совершенно вольно: «Ну, заплатите штраф, подумаешь. Ну, когда нам ещё придётся отвечать перед Богом, а Вам вот уже прилетело».

Врачи и препараты

Катерина Чистякова, «Подари жизнь»: По действующему у нас законодательству, трамадол не относится к наркотикам. Но если речь идёт о морфине, врачи рискует ответить по статье «Незаконное распространение и сбыт наркотиков». Кроме того, мы находили дела, когда пациенты не могли получить необходимые препараты и покупали наркотики на чёрном рынке. И, естественно, привлекались по статье.

Сейчас в Госдуму внесён законопроект, по которому врача не будут привлекать за распространение, даже если он допустит ошибку в документообороте. Но пока в этом проекте очень много вопросов.

Катерина Чистякова

Катерина Чистякова

Алевтина Петровна Хориняк: Наверное, у нас у всех наследственный страх. Помню, когда моё дело только началось, зять сказал: «Нужно обратиться к журналистам». А я в ответ: «Нет! Это же стыд и позор!»

Хотя вообще наших красноярских журналистов я хочу поблагодарить. Они многое выдавали в эфир без купюр, и дело стало известно благодаря им.

Алевтина Петровна, а вы жаловались, что вас замучили проверками.

– Да, это было что-то невообразимое! Летом Госнаркоконтроль сидел в поликлинике больше месяца. Они подняли все мои рецепты, начиная с 2009 года. Потом я написала жалобу уполномоченному по правам человека, который подтвердил, что проверки должны проходить по плану. А после из прокуратуры пришла бумага: «Факты, изложенные в вашей жалобе не подтвердились. Проверки не было».

У вас удивительная поликлиника. В другом месте врача бы побыстрее уволили от греха подальше…

– Меня вызвал главврач и попросил написать заявление. Я ответила, что меня на эту работу поставил Бог, и я уйду, когда Он скажет. Но, если хотите, – увольняйте.

Главврач обещал подумать.

А вообще за всё время, пока шло моё дело, было всего одно письмо поддержки от коллеги из Красноярска. Все боятся.

Нюта Федермессер, фонд «Вера»: Зато была потрясающая поддержка московских врачей и международного сообщества. Помню, мне приходит смс: «Оправдали Хориняк». А мы сидим на международной конференции вместе с Дианой Владимировной Невзоровой, главврачом Первого московского хосписа. И она, еле дождавшись конца выступления, объявляет всем. И все аплодируют.

Жертвы двигают историю

Увы, в нашей стране историю двигают жертвы. Это Алевтина Петровна, благодаря делу которой все узнали о проблеме. Генерал Опанасенко, про которого тоже можно сказать: «Это не самоубийство – это жертва». Это Жора Винников – мальчик, который несколько лет назад умер без обезболивания в Подмосковье.

Недавно приехала его мама, и мы показали ей проект детского хосписа и рассказали, что все дети в 2014 году у нас обезболены. Она ответила: «Мне очень важно это знать, смерть Жоры была не напрасна».

Нюта Федермессер

Нюта Федермессер

Алевтина Петровна, а были ли среди властей люди, которые поддерживали вас хотя бы негласно, на словах?

– Очень много сделал наш краевой уполномоченный по правам человека и его заместитель. Они писали, куда только можно, присутствовали на суде и заявили там, что материал для Европейского суда по правам человека уже набран.

Медицинские же наши эксперты сначала говорили, что «болезнь развивается волнами, и иногда обезболивание пациенту не нужно». В конце же процесса они уже твёрдо заявляли: «Пациент должен быть обезболен».

О разрухе в головах

Екатерина Чистякова, «Подари жизнь»: Вообще ситуация с обезболиванием в стране очень тревожная.

По нашим опросам, качеством обезболивания удовлетворены только 40℅ онкологических пациентов. Многим из них приходилось вызывать «Скорую помощь» именно из-за боли, то есть действия назначенных препаратов им просто недостаточно.

Многие не могут получить препараты в современной форме – таблетках и пластырях. А ведь инъекции морфина нужно делать раз в четыре часа, это больно, и кто-то ещё должен их делать.

У нас есть сложности в работе с наркотиками аптек. Сами препараты дёшевые, но их дорого перевозить и хранить. Но, главное, – у нас разруха в головах.

Представляете, у нас есть пациенты, которые сами отказываются от назначения им наркотиков, боясь, что препараты их «загрузят». Есть врачи, которые не верят, что у пациента боли, что старой дозы ему не хватает. Только 7℅ врачей готовы назначить обезболивание по жалобам пациента, а не по собственному усмотрению. До сих пор есть те, кто считает трамадол наркотиком. И искренне полагает, что назначение морфина сделает наркоманом человека, которому осталось жить несколько месяцев.

Есть люди, которые не могут получить препараты в праздники или во время отпуска лечащего врача. Вчера мне звонил один известный человек. Его отца выписали из стационара, а на приём к районному онкологу, который выпишет препараты запись – на конец декабря.

Нюта Федермессер, «Вера»:  Только в русском языке «больница» – от слова «боль», а про умершего говорят «отмучился».

На прошлой неделе у нашей сотрудницы умерла тётя. Накануне семья провела восемь часов в очереди за рецептом и обезболивающего не получила. И я знаю художницу – молодую женщину с последней стадией рака, которая от меня узнала, что ей положены препараты. Но когда её друг узнал, сколько надо сидеть в очереди на их получение, просто сказал: «Мы достанем их проще». Вот этими случаями должен заниматься ФСКН.

А пока ФСКН занимается врачами, будет как в Ярославской области, где раковая больная попросила просто положить её в снег: «Чтобы не было больно», – и умерла от воспаления лёгких.

Законы, законы

Нюта Федермессер, «Вера»: Сейчас в Госдуму внесен проект Герасименко, который продлевает срок действия рецепта на наркотики до десяти дней. Там же предусмотрено упрощение утилизации неиспользованных веществ. Там же – прописано изменение политики государства в отношении наркотических веществ. Сейчас она только запретительная.

Есть предложение упростить выписку пластырей. Они непривлекательны для наркоманов, так как пиковую дозу из них получить нельзя. Сейчас этот закон во втором чтении, в силу он вступит через полгода после принятия.

Есть законопроект Белякова, предусматривающий штраф врачу за неназначение должного обезболивания. Есть проект о возможности увеличения запасов для аптек (так они сэкономят на доставке препаратов).

Екатерина Чистякова, «Подари жизнь»:  Есть предложение разрешить врачу решение о повторном назначении принимать единолично – сейчас для этого собирается консилиум. Есть предложение разрешить заполнять рецепты на компьютере – меньше шансов сделать ошибку в фамилии больного.

Есть предложение разрешить выписывать препарат платно, если квота выбрана. Нужно откреплять больных от врачей и от аптек. Это усложнит учёт, но, очевидно, что больной с болью может жить не по прописке и к врачу через весь город не поедет.

Почему мы такие? Мы отстали от Европы лет на тридцать. Старые врачи у нас ещё помнят, как они носили морфин в кармане. Но потом пришла волна наркомании, у нас и закон об ограничении оборота наркотиков – 1998 года. А в Европе пик контроля пришёлся на последние годы движения хиппи, а потом они начали законы ослаблять.

Нюта Федермессер, «Вера»: У нас культурологические установки на то, что нас лично проблемы не коснутся. А больница у нас – учреждение армейского типа, откуда умирающих выписывают, чтобы не портили статистику.

Мы не привыкли говорить о проблемах – только об успехах. А надо – тогда будет понятно, зачем нужна реформа. И у нас огромная страна, и наркотики действительно могут попасть от врачей к наркоманам, и как это предотвратить стопроцентно – никто не знает.

Но действовать надо.

Фото: Ефим Эрихман


Читайте также:

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.
Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!