О главном враге христиан

Отец Александр Ельчанинов описал подробно, в несколько этапов, – как укореняется в душе человека гордость. Перечитываешь его описание, и становится так все понятно с гордостью, так просто. Да, все гениальное просто.
О главном враге христиан

Узнавать врага

Православный человек должен знать своих врагов. В лицо. Так сподручнее воевать против них. Наши враги – наши страсти. Что за страсти, какие они бывают?

Диакон Павел Сержантов

Диакон Павел Сержантов

Вообще говоря, какие угодно. Если любой грех повторить разок-другой, затем войти во вкус, совершать при всех подходящих обстоятельствах, то грех и вырастет размером со страсть. Даже если однажды человек поймет, что он грешит, и это нехорошо, даже если осознает, что повторяемый раз за разом грех уже превратился в проблему – попробуй еще от этой страсти отвяжись!

Страсти бывают какие угодно. И все-таки основные страсти давно подмечены и названы. Основных страстей восемь штук. Так считают православные подвижники. Чревоугодие и блуд, сребролюбие и гнев, печаль и уныние, тщеславие и гордость. Посмотрите по оглавлению знаменитую «Лествицу», большая ее часть посвящена борьбе с этими страстями.

Есть, конечно, варианты. Кто-то из церковных авторов не различает именно восемь. Например, страсти печали и уныния очень похожи, порой они как бы сливаются в одну страсть. Еще чаще сливаются в одно целое гордость и тщеславие.

Или еще вариант: гордость и тщеславие в общем-то различаются, но объясняются вместе, в связке друг с другом. Примерно так поступает священник Александр Ельчанинов в своих «Записях». Кто-то может посчитать это сливание двух страстей воедино недостатком книги, недоработкой автора. Подождите о недостатках, поговорим лучше о достоинствах.

Аналогов пока нет

Православные пастыри размышляют о духовной жизни и мимо борьбы со страстями они просто не могут пройти, «не имеют права». Такая ключевая тема. И хотя традиция православная одна на всех, все же у некоторых православных пастырей получается о ней сказать по-особому.

Вот и отец Александр Ельчанинов по-особому изложил тему страстей. Есть в его «Записях» несколько страниц о демонской твердыне, то есть о гордости. Здесь же написано и про тщеславие.

Эти несколько страниц о гордости и отличают его от других православных авторов. Он берет указанную в заголовке страсть и прослеживает «главные этапы развития гордости от легкого самодовольства до крайнего душевного омрачения». Пересказывать не буду, кто захочет, лучше пусть сам пробежит глазами эти пару страниц. Читается влёт, как самая художественная литература.

Аналогов этому рассуждению о гордости я не знаю.

Хотя сама идея напрашивается. Духовная жизнь всегда рассматривается подвижниками в динамике. Есть своя динамика в том, как страсть прокрадывается в сердце человека: прилог страсти – сочетание со страстным помыслом – сосложение – борьба против страсти – пленение. Это почти к любой страсти применимо. Вот одна динамика, теперь другая – динамика освобождения от страстей. Здесь тоже намечается ряд: покаяние – борьба со страстями – безмолвие – сведение ума в сердце – и так далее.

Преподобный Иоанн Лествичник описал борьбу против каждой из восьми основных страстей. В «Лествице» есть указание на три этапа борьбы со страстью: начало борьбы – середина – преуспеяние (совершенство).

Отец Александр Ельчанинов описал подробно, в несколько этапов, – как укореняется в душе человека гордость. Перечитываешь его описание, и становится так все понятно с гордостью, так просто. Да, все гениальное просто.

Александр Ельчанинов

священник Александр Ельчанинов

Эта простота разрушается в момент, когда говоришь себе: «Хорошо, вот отец Александр дал хороший пример, как анализировать действия гордости. Я усвоил, запомнил, пересказать могу, да еще дополнительными примерами и попутными замечания готов снабдить его рассуждения.

Это хорошо, а что с другими страстями? Отец Александр про них не написал. Может, просто не успел, он ведь умер достаточно рано. Что если по аналогии с гордостью рассмотреть другие страсти? К примеру, гнев или уныние, хотя бы чревоугодие. – Нет, мне не под силу».

Тут до боли ощущаешь собственную немощь. И еще – подлинный масштаб священника Александра Ельчанинова. Благодарю Бога за таких пастырей, как священник Александр.

Вот бы собрался кто-нибудь из опытных духовников и рассказал о других страстях, по аналогии с гордостью, пусть даже не получится так замечательно, как у Ельчанинова, все равно интересно будет почитать.

В ответ найдутся прагматики: «Жди – пока кто-то из опытных пастырей соберется, ждать не доживешь. Не обязательно ждать пока все другие сделают. Пусть кто-нибудь из церковных журналистов возьмет у опытного священника интервью, выстраивая его по аналогии с «Записями» Ельчанинова».

Хорошо бы, интересно будет почитать.

ЧТО ТАКОЕ ГОРДЫНЯ 

Священник Александр Ельчанинов

Отец Александр Ельчанинов — известный пастырь в Зарубежной Руси в Париже. Скончался в 1933 г. Эта работа была опубликована на эл. страницах Русской православной церкви в Балтиморе, США под заглавием «Демонская твердыня».

Содержание:
Часть 1 – отличительные свойства гордыни;
Часть 2 – Как проходит эта духовная болезнь;
Как распознать в себе гордость?

Часть 1 – отличительные свойства гордыни

Величайший знаток глубин человеческого духа, преп. Исаак Сирин в своем 41-м слове говорит: «Восчувствовавший свой грех выше того, кто молитвою своею воскрешает мертвых; кто сподобился видеть самого себя, тот выше сподобившегося видеть ангелов». Вот к этому познанию самого себя и ведет рассмотрение вопроса, который мы поставили в заголовке.И гордость, и самолюбие, и тщеславие, сюда можно прибавить – высокомерие, надменность, чванство, – все это разные виды одного основного явления – «обращенности на себя». Из всех этих слов наиболее твердым смыслом отличаются два: тщеславие и гордость; они, по «Лествице», как отрок и муж, как зерно и хлеб, как начало и конец.

Симптомы тщеславия, этого начального греха: нетерпение упреков, жажда похвал, искание легких путей, непрерываное ориентирование на других – что они скажут? как это покажется? что подумают? Тщеславие издали видит приближающегося зрителя и гневливых делает ласковыми, легкомысленных – серьезными, рассеянных – сосредоточенными, обжорливых – воздержанными, и т.д. – все это, пока есть зрители. Той же ориентировкой на зрителя объясняется грех самооправдания, который часто вкрадывается незаметно даже в нашу исповедь: «грешен как и все….. только мелкие грехи….. никого не убил, не украл».

Бес тщеславия радуется, говорит преп. Иоанн Лествичник, видя умножение наших добродетелей: чем больше у нас успехов, тем больше пищи для тщеславия. «Когда я храню пост, я тщеславюсь; когда же, для утаения подвига моего, скрываю его – тщеславлюсь о своем благоразумии. Если я красиво одеваюсь, я тщеславлюсь, а переодевшись в худую одежду, тщеславлюсь еще больше. Говорить-ли стану – тщеславием обладаюсь, соблюдаю молчание – еще больше оному предаюсь. Куда это терние не поверни, все станет оно вверх своими спицами». Стоит появиться в душе человека доброму чувству, непосредственному душевному движению, как сейчас же появляется тщеславная оглядка на себя, и вот – драгоценнейшие движения души исчезают, тают, как снег на солнце. Тают, значит, умирают; значит – благодаря тщеславию – умирает лучшее, что есть в нас, значит – мы убиваем себя тщеславием и реальную, простую, добрую жизнь заменяем призраками.

Усилившееся тщеславие рождает гордость.

Гордость есть крайняя самоуверенность, с отвержением всего, что не свое, источник гнева, жестокости и злобы, отказ от Божией помощи, «демонская твердыня». Она – «медная стена» между нами и Богом (Авва Пимен); она – вражда к Богу, начало всякого греха, она – во всяком грехе. Ведь всякий грех есть вольная отдача себя своей страсти, сознательное попрание Божьего закона, дерзость против Бога, хотя «гордости подверженный как раз имеет крайнюю нужду в Боге, ибо люди спасти такого не могут» («Лествица»).

Откуда же берется эта страсть? Как она начинается? Чем питается? Какие степени проходит в своем развитии? По каким признакам можно узнать ее?

Последнее особенно важно, т.к. гордый обычно не видит своего греха. Некий разумный старец увещал на духу одного брата, чтобы тот не гордился; а тот, ослепленный умом своим, отвечал ему: «Прости меня, отче, во мне нет гордости». Мудрый старец ему ответил: «Да чем же ты, чадо, мог лучше доказать свою гордость, как не этим ответом!»

Во всяком случае, если человеку трудно просить прощения, если он обидчив и мнителен, если помнит зло и осуждает других, то это все – несомненно признаки гордости.

В «Слове на язычников» Св. Афанасия Великого есть такое место: «Люди впали в самовожделение, предпочтя собственное созерцание божественному». В этом кратком определении вскрыта самая сущность гордости: человек, для которого доселе центром и предметом вожделения был Бог, отвернулся от Него, впал в «само-вожделение», восхотел и возлюбил себя больше Бога, предпочел божественному созерцанию – созерцание самого себя.

В нашей жизни это обращение к «самосозерцанию» и «самовожделению» сделалось нашей природой и проявляется хотя бы в виде могучего инстинкта самосохранения, как в телесной, так и в душевной нашей жизни.

Как злокачественная опухоль часто начинается с ушиба или продолжительного раздражения определенного места, так и болезнь гордости часто начинается или от внезапного потрясения души (например, большим горем), или от продолжительного личного самочувствия, вследствие, например, успеха, удачи, постоянного упражнения своего таланта.

Часто это – так называемый «темпераментный» человек, увлекающийся, страстный, талантливый. Это – своего рода извергающийся гейзер, своей непрерывной активностью мешающий и Богу, и людям подойти к нему. Он полон, поглощен, упоен собой. Он ничего не видит и не чувствует, кроме своего горения, таланта, которым наслаждается, от которого получает полное счастье и удовлетворение. Едва-ли можно сделать что-нибудь с такими людьми, пока они сами не выдохнутся, пока вулкан не погаснет. В этом опасность всякой одаренности, всякого таланта. Эти качества должны быть уравновешены полной, глубокой духовностью.

В случаях обратных, в переживаниях горя – тот же результат: человек «поглощен» своим горем, окружающий мир тускнеет и меркнет в его глазах; он ни о чем не может ни думать, ни говорить, кроме как о своем горе; он живет им, он держится за него, в конце концов, как за единственное, что у него осталось, как за единственный смысл своей жизни.

Часто эта обращенность на себя развивается у людей тихих, покорных, молчаливых, у которых с детства подавлялась их личная жизнь, и эта «подавленная субъективность порождает, как компенсацию, эгоцентрическую тенденцию» (Юнг, «Психологические типы»), в самых разнообразных проявлениях: обидчивость, мнительность, кокетство, желание обратить на себя внимание, наконец, даже в виде прямых психозов характера навязчивых идей, манией преследования или манией величия.

Итак, сосредоточенность на себя уводит человека от мира и от Бога; он, так сказать, отщепляется от общего ствола мировоззрения и обращается в стружку, завитую вокруг пустого места.

Священник Александр Ельчанинов

Часть 2 – Как проходит эта духовная болезнь

Попробуем наметить главные этапы развития гордости от легкого самодовольства до крайнего душевного омрачения и полной гибели.

Вначале это только занятость собой, почти нормальная, сопровождаемая хорошим настроением, переходящим часто в легкомыслие. Человек доволен собой, часто хохочет, посвистывает, напевает, прищелкивает пальцами. Любит казаться оригинальным, поражать парадоксами, острить; проявляет особые вкусы, капризен в еде. Охотно дает советы и вмешивается по-дружески в чужие дела; невольно обнаруживает свой исключительный интерес к себе такими фразами (перебивая чужую речь): «нет, что я вам расскажу», или «нет, я знаю лучше случай», или «у меня обыкновение…», или «я придерживаюсь правила…».

Одновременно, огромная зависимость от чужого одобрения, в зависимости от которого человек то внезапно расцветает, то вянет и скисает. Но в общем, в этой стадии настроении остается светлым. Этот вид эгоцентризма очень свойственен юности, хотя встречается и в зрелом возрасте.

Счастье человеку, если на этой стадии встретят его серьезные заботы, особенно о других (женитьба, семья), работа, труд. Или пленит его религиозный путь и он, привлеченный красотой духовного подвига, увидит свою нищету и убожество и возжелает благодатной помощи. Если этого не случится, болезнь развивается дальше.

Является искренняя уверенность в своем превосходстве. Часто это выражается в неудержимом многословии. Ведь что такое болтливость, как, с одной стороны, отсутствие скромности, а с другой – услаждение самим собой. Эгоистическая природа многословия ничуть не уменьшается от того, что это многословие иногда на серьезную тему; гордый человек может толковать о смирении и молчании, прославлять пост, дебатировать вопрос: что выше – добрые дела или молитва.

Уверенность в себе быстро переходит в страсть командования; он посягает на чужую волю (не вынося ни малейшего посягания на свою), распоряжается чужим вниманием, временем, силами, становится нагл и нахален. Свое дело – важно, чужое – пустяки. Он берется за все, во все вмешивается.

На этой стадии настроение гордого портится. В своей агрессивности он, естественно, встречает противодействие и отпор; является раздражительность, упрямство, сварливость; он убежден, что никто его не понимает, даже его духовник; столкновения с миром обостряются, и гордец окончательно делает выбор: «я» против людей, (но еще не против Бога).

Душа становится темной и холодной, в ней поселяется надменность, презрение, злоба, ненависть. Помрачается ум, различение добра и зла делается путанным, т.к. оно заменяется различением «моего» и «не моего». Он выходит из всякого повиновения, не выносим во всяком обществе; его цель – вести свою линию, посрамить, поразить других; он жадно ищет известности, хотя бы скандальной, мстя этим миру за непризнание. Если он монах, то бросает монастырь, где ему все невыносимо, и ищет собственных путей. Иногда эта сила самоутверждения направлена на материальное стяжание, карьеру, общественную и политическую деятельность, иногда, если есть талант – на творчество, и тут гордец может иметь, благодаря своему напору, некоторые победы. На этой же почве создаются расколы и ереси.

Наконец, на последней ступеньке, человек разрывает и с Богом. Если раньше он делал грех из озорства и бунта, то теперь разрешает себе все: грех его не мучит, он делается его привычкой; если в этой стадии ему может быть легко, то ему легко с диаволом и на темных путях. Состояние души мрачное, беспросветное, одиночество полное, но вместе с тем искреннее убеждение в правоте своего пути и чувство полной безопасности, в то время, как черные крылья мчат его к гибели.

Собственно говоря, такое состояние мало чем отличается от помешательства.

Гордый в этой стадии пребывает в состоянии полной изоляции. Посмотреть, как он беседует, спорит: он или вовсе не слышит того, что ему говорят, или слышит только то, что совпадает с его взглядами; если же ему говорят что-либо несогласное с его мнениями, он злится, как от личной обиды, издевается и яростно отрицает. В окружающих он видит только те свойства, которые он сам им навязал, т.ч. даже в своих похвалах он остается гордым, в себе замкнутым, непроницаемым для объективного.

Характерно, что наиболее распространенные формы душевной болезни – мания величия и мания преследования – прямо вытекают из «повышенного самоощущения» и совершенно немыслимы для смиренных, простых, забывающих себя людей. Ведь и психиатры считают, что к душевной болезни (паранойя) ведут, главным образом, преувеличенное чувство собственной личности, враждебное отношение к людям, потеря нормальной способности приспособления, извращенность суждений. Классический параноик никогда не критикует себя, он всегда прав в своих глазах и остро недоволен окружающими людьми и условиями своей жизни.

Вот где выясняется глубина определения преп. Иоанна Лествичника: «Гордость есть крайнее души убожество».

Гордый терпит поражение на всех фронтах:

Психологически – тоска, мрак, бесплодие.

Морально – одиночество, иссякание любви, злоба.

Физиологически и патологически – нервная и душевная болезнь.

С богословской точки зрения – смерть души, предваряющая смерть телесную, геена еще при жизни.

В заключение естественно поставить вопрос: как бороться с болезнью, что противопоставить гибели, угрожающей идущим по этому пути? Ответ вытекает из сущности вопроса: во-первых – смирение; затем – послушание, по ступенькам – любимым людям, близким, законам мира, объективной правде, красоте, всему доброму в нас и вне нас, послушание Закону Божию, наконец – послушание Церкви, ее уставам, ее заповедям, ее таинственным воздействиям. А для этого – то, что стоит в начале христианского пути: «Кто хочет идти за Мною, пусть отвержется себя».

Отвержется… и отвергается каждый день; пусть каждый день берет человек свой крест – крест терпения обид, поставления себя на последнее место, перенесения огорчений и болезней, молчаливого принятия поношения, полного безоговорочного послушания – немедленного, добровольного, радостного, бесстрашного, постоянного.

И тогда ему откроется путь в царство покоя и глубочайшего смиренномудрия, которое истребляет все страсти.

Богу нашему, Который гордым противится, а смиренным дает благодать, – слава.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Гордыня и гордиев узел

Тотальная ошибка состоит в том, что вот сейчас мы помолимся-покланяемся-попостимся, гордыню победим, в смирение облечемся и…

Как рождается гордыня?

Чем вначале согрешил ум человеческий, Господи, каким грехом принес он страдание и муку всему роду человеческому?…

Иллюзия смирения, или Что делает нас людоедами

В каких случаях выполнение обрядов не дает духовного роста, а консервирует