О том, что действовать подобает с благоразумием и любовью

Работа над самими собой

Если ты хочешь помочь Церкви, то старайся лучше исправить
себя самого, а не других. Если ты исправишь самого себя, то сразу же исправится
частичка Церкви. И понятно, что если бы так поступали все, то Церковь была бы
приведена в полный порядок. Но люди сегодня занимаются всем, чем угодно, кроме
самих себя, потому что заниматься другими легко, а для того, чтобы заниматься
самим собой, нужен труд.

Если мы займемся самоисправлением и, полагаясь
преимущественно на божественную помощь, обратимся более ко внутренней
деятельности, чем ко внешней, то мы поможем другим больше и результативнее.
Кроме того, мы сумеем стяжать и внутреннюю тишину, которая будет тихо помогать
тем душам, с которыми мы встретимся, потому что внутреннее духовное состояние
выдает душевную добродетель и изменяет души других. Когда кто-то отдается
внешней деятельности, не достигнув еще очищенного внутреннего духовного
состояния, то он может вести какую-то духовную борьбу, но иметь при этом и
расстройство, терзание, ему будет не хватать доверия Богу, и он часто будет
терять мир. Если он не делает добрым самого себя, то не может сказать и того,
что его интерес об общем благе является чистым. Освободившись от своего ветхого
человека и от всего мирского, он будет иметь уже божественную Благодать. Так что
и у него самого на душе будет покой, и он будет в состоянии помочь человеку
любого склада. Но если он не имеет Благодати Божией, то не может ни совладать с
самим собой, ни помочь другим так, чтобы результат был угоден Богу. Сначала сам
он должен погрузиться в Благодать, и лишь потом его силы, уже освященные, могут
быть использованы для спасения других.

Добро должно делаться по-доброму

— Геронда, о чем вы думаете, когда встречаетесь с какой-нибудь
проблемой?

— Думаю, что можно и чего нельзя сделать по-человечески.
Я рассматриваю вопрос со всех сторон: “Сделаю я так-то: а как это отзовется
там-то и как там-то?.. Что плохое может из этого выйти и что хорошее?..” Всегда
стараюсь рассмотреть проблему со многих сторон, так, чтобы принятое мной решение
было, насколько можно, наиболее верным. Потому что по невниманию можно наделать
много ошибок. И когда задним умом понимаешь потом, что надо было делать, то
пользы от этого нет — все, птичка, как говорится, улетела!.. Скажем, кто-то по
невниманию спалил дом. Ладно, что делать, не казнить же его. Но — злое дело уже
сделано…

[Однажды] в одной организации возникла некая проблема. Пришел
ко мне тамошний начальник и говорит. “Ну, все улажено. Я сходил туда-то, нашел
такого-то и такого-то, сказал им то-то и то-то, и проблема разрешилась”. —
“Проблема, — говорю, — только сейчас и началась. То, что было до этого, не
проблема была. Сперва была пара угольков, они бы сами по себе и потухли, а вот
сейчас пошло пламя полыхать”. Он-то думал, что своими действиями все уладил, да
еще хотел, чтобы мы его похвалили. А на самом деле он наделал своими действиями
много шуму, и проблема осложнилась.

Необходимо много внимания,
благоразумия и рассуждения, чтобы добро делалось по-доброму и приносило пользу,
потому что иначе вместо пользы оно будет бесить другого. И вот что еще: лучше
дать созреть тому, что думаешь сделать. Потому что если “сорвать” дело неспелым,
то есть принять поспешное решение, то потом можно столкнуться с трудностями и
страдать. Когда серьезные дела маленько призадерживаются, то потом они делаются
быстро и правильно. Можно быть и о семи пядей во лбу, но иметь при этом
тщеславие с эгоизмом, которые будут предшествовать твоим действиям, а ты можешь
не обращать [на это] внимания. Например, на охоте, если пес и не породистый, но
ищет со вниманием, то находит следы зайца. А другой пес, самый что ни на есть
распородистый, со всеми наилучшими собачьими характеристиками, но когда он
торопится, то бегает вправо-влево без толку. Действие прежде мысли есть
гордость. Поэтому надо не торопиться действовать, но предварительно все
обдумывать и молиться. Когда предшествует молитва, то работает не рассудочная
пена, не легкомыслие, но освященный разум.

Мы, духовные люди, часто
ведем себя так, словно нет Бога — мы не даем Ему действовать. А Бог Свое дело
знает. Я имею в виду, что мы хотим действовать по-мирски тогда, когда есть
духовные средства для того, чтобы улаживать сложности по-духовному. Когда я был
на Синае, один ходжа [ 58 ] каждую пятницу приходил в монастырь, заходил внутрь,
поднимался на минарет мечети, которая там была, и начинал вопиять! И какой же у
него был голосище! Даже наверх доносилось, до пещеры святой Епистимии. Потом
монастырь нашел “выход”: по пятницам, когда приходил ходжа, дверь монастыря
стали закрывать, чтобы он не мог войти. Я об этом не знал. Спускаюсь однажды
вниз и вижу ходжу в ярости. “Сейчас, — говорит, — я им покажу, как закрывать
дверь перед моим носом!..” Я говорю: “Да ее закрыли, чтобы верблюды не входили.
Не думаю, что ее закрыли для того, чтобы ты не мог войти”. Потом я сказал об
этом отцам монастыря. Один секретарь говорит. “Я ему покажу, этому ходже! Я ему
пропишу пилюлю! Я в правительство напишу, что ходжа нас притесняет!” — “Слушай,
— говорю я ему, — Православие это ведь не пилюля. Давайте отслужим бдение
преподобным Синайским отцам и святой Екатерине и оставим слово за Богом. Пойду и
я наверх и буду молиться”. Некоторым из братии я тоже сказал, чтобы они
молились, и получил-таки ходжа свое! Собрался, уехал, исчез! А если бы дверь
продолжали закрывать, то правительство все равно бы выяснило, что неправда,
будто нас ходжа притесняет, и начались бы скандалы. Ходжа бы говорил, что дверь
закрывали потому, что он приходил каждую пятницу, и навредил бы монастырю. А еще
раньше один [богач] увидел [Синайскую] гору и захотел построить себе дачу на
вершине святой Екатерины. Заболел чем-то и умер. И не так давно кто-то тоже
хотел чего-то там устроить — и он тоже умер. Поэтому лучше не полагаться
единственно на наши собственные человеческие старания, но молиться и давать
действовать Богу.

Поведение с рассуждением

— Геронда, когда мы видим, что кто-то ведет себя плохо, надо ли ему что-то
говорить?

— Зависит от того, что он за человек. В наше время
необходимо многое рассуждение и божественное просвещение. Ответить на ваш вопрос
не так просто. Я заметил, что в каждом отдельном случае бывает по пятьсот
“подслучаев”. Некоторые люди способны исправиться, другие не исправляются и на
наше замечание могут отреагировать отрицательно. Особенно плохо реагирует тот, у
кого есть эгоизм, если его задеть. Даже понимая часто свою неправоту, такой
человек не уступает от эгоизма. И когда наши побудительные причины не
безукоризненны, иными словами, когда, кроме заботы о другом, в нас есть и
гордость, когда наша любовь не чиста, тогда он сопротивляется очень сильно.

Если мы обличаем кого-то от любви, с болью, то независимо от того,
понимает он нашу любовь или нет, в его сердце происходит изменение, потому что
нами двигает чистая любовь. А обличение без любви, с пристрастием делает
обличаемого зверем, потому что наша злоба, ударяя в его эгоизм, высекает искры,
как сталь в зажигалке высекает искры из кремня. Если мы терпим нашего брата от
любви, то он понимает это. И нашу злобу он тоже понимает, даже если она
внутренняя и никак не выражается внешне, потому что наша злоба вызывает в нем
тревогу. Так и диавол, даже являясь в виде ангела света, приносит тревогу, тогда
как настоящий ангел приносит нежное невыразимое радование.

— То есть,
Геронда, когда мы что-то говорим и возникает отрицательная реакция, это значит,
что отправной точкой наших действий является эгоизм?

— Бывает и
много недоразумений. Один понимает [дело] так, другой иначе. Но надо всегда
испытывать себя:
“Для чего я хочу сказать это? От чего я исхожу? Больно ли
мне за ближнего, или же я хочу сказать это для того, чтобы показать себя
хорошим, покрасоваться?” Если человек очистился, то, даже если он гневается,
кричит, делает кому-то замечание, его побудительные причины будут чисты. И потом
все идет правильно, потому что он действует с рассуждением. Рассуждение — это
очищенность, это божественное просвещение, духовная ясность, а стало быть, как
там, внутри, с нею сможет ужиться эгоизм? И когда побудительные причины чисты,
сердце человека пребывает в покое. Таким вот образом вы можете понять каждое
ваше действие — доброе ли оно.

Вы часто не понимаете того, что
разговариваете с другим в директорском тоне: “Это надо сделать так-то и так-то”.
Подключается эгоизм, и вы восстанавливаете ближнего против себя. Если
побудительные причины чисты и есть смирение, то замечание помогает другому. В
противном же случае подключается эгоизм и приводит к противоположному
результату. Побудительные причины ваших действий будут во всем чисты, если
очистить их от своего “я”, от своего эгоизма. От нерассудительного поведения
часто происходит зло большее, чем от поведения сумасшедших, которые невменяемы и
разбивают [свои и чужие] головы. Потому что не рассудительные люди своими
острыми словами ранят чувствительные души и часто приводят их в отчаяние, нанося
смертельные раны. А некоторые ведут себя одинаково со всеми. Но нельзя ведь в
наперсток налить столько же, сколько в бочку, или нагрузить на быка столько же
поклажи, сколько на коня. Бык — для пахоты, не годится навьючивать на него седло
и груз. Тоже и конь — негоже впрягать его в плуг, потому что он предназначен для
того, чтобы на нем возили грузы. Один — для одной работы, другой — для другой.
Не надо стремиться подровнять весь мир под свою гребенку. У каждого есть что-то
свое. И если нет вреда, то на некоторые вещи можно и закрыть глаза. Если бы все
люди могли уже в этой жизни войти в [подобающий им] чин, то прекратились бы все
бесчинства, и на земле тоже был бы рай. Итак, не будем предъявлять к другим
чрезмерные претензии.

Духовная искренность отличается любовью

Плохи нынче дела мира, потому что все говорят истины “великие”, однако не
соответствующие действительности. Сладкие слова и великие истины имеют цену
тогда, когда исходят из правдивых уст. Они находят почву только в людях, имеющих
доброе произволение и чистый ум.

— Геронда, искренность бывает
мирская и духовная?

— Да, конечно. В мирской искренности
присутствует нерассудительность.

— Это когда человек говорит и к
месту, и нет?

— Не только это. Истина есть истина, но если ты
скажешь истину без рассуждения, это уже не истина. Например, то, что у некоего
человека не все в порядке с головой — истина. Но если ты стремишься высказать
эту истину, то пользы это не приносит. Другой говорит: “Для того, чтобы быть
искренним, пойду на площадь и согрешу там перед всем народом”. Это не
искренность. Тот, у кого есть многое рассуждение, имеет великодушную любовь,
жертвенность и смирение. Даже горькую истину такой человек говорит со многой
простотой и своей добротой подслащивает ее. В результате со сладкими словами она
приносит больше пользы, подобно тому как горькие лекарства приносят больше
пользы, если их принимать со сладкими сиропами.

Истина, используемая без
рассуждения, может совершить преступление. Некоторые совершают преступление,
Действуя во имя истины. Тот, кто имеет искренность без рассуждения, может
сделать двойное зло: сперва себе, а потом другим. Потому что в такой искренности
нет сострадания. Тот, кто хочет быть по-настоящему искренним, пусть начнет с
того, чтобы быть искренним прежде всего с самим собой, потому что духовная
искренность начинается с этого. Если кто-то неискренен с самим собой, то он
обделяет только себя и издевается только над самим собой. Но, ведя себя
неискренно по отношению к другим, он смертно согрешает, потому что издевается
над другими.

— Геронда, а можно ли быть таким от простоты?

— Какая еще простота! Где ты видела в таком человеке простоту! Если это
ребенок, то у него будет простота. Если это святой, у него будет простота. Если
же так ведет себя взрослый и не умственно отсталый, то это диавол!


А что он чувствует?

— Сущий ад. Одно искушение сменяется другим.
Искушения без остановки.

— Однако, Геронда, не следует ли вести себя
с прямотой?

—Прямота в том виде, как понимают и используют ее
многие, имеет в себе дух законнический. Говорят. “Я человек прямой, “проповедую
на кровех””, — и выставляют других на посмешище. Но в конце концов посмешищем
становятся они сами.

Буква закона убивает

Как-то раз я спросил одного человека: “Кто ты? Воин Христов или воин
лукавого? Знаешь ли ты, что у лукавого тоже есть воины?” Христианин не должен
быть фанатиком, ему надо иметь любовь ко всем людям. Кто без рассуждения
кидается словами, пусть даже и правильными, тот делает зло. Был я знаком с одним
писателем. Человек он был очень благочестивый, однако с людьми мирскими говорил
языком грубым, доходившим до глубины души и сотрясавшим их. Однажды он говорит
мне: “На одном собрании я сказал одной госпоже то-то и то-то”. Однако он сказал
ей это так, что искалечил ее. Он оскорбил ее перед всеми. “Слушай, — сказал я
ему, — ты бросаешь людям золотые венцы с алмазами, однако, швыряя их таким
образом, ты проламываешь головы, и не только слабенькие, но и крепкие”. Давайте
не будем “по-христиански” [в кавычках] побивать людей камнями. Кто перед другими
обличает согрешившего или с пристрастием говорит о каком-то человеке, тот движим
духом не Божиим, но иным. Церковь действует посредством любви, а не так, как
законники. Церковь смотрит на все с долготерпением и стремится помочь каждому,
чтобы он ни натворил, каким бы грешником ни был.

Я вижу, что некоторым
свойственна странная логика. Их благоговение — это хорошо, их расположение к
добру — это тоже хорошо, но необходимо еще духовное рассуждение и широта, чтобы
спутницей благоговения не стало узколобие, чтобы голова не стала такой твердой и
упрямой, что хоть кол на ней теши. Вся основа в том, чтобы иметь духовное
состояние, для того чтобы в человеке было духовное рассуждение. Иначе он стоит
на “букве закона”, а “буква закона убивает”. Тот, у кого есть смирение, никогда
не строит из себя учителя, он выслушивает [другого], а, когда спросят его
мнение, говорит смиренно. Он никогда не скажет “я”, но “помысл говорит мне” и
“отцы сказали”. То есть он говорит, как ученик. Тот, кто считает, что он
способен исправлять других, имеет много эгоизма.

— Геронда, когда
кто-то, начиная что-то делать, имеет доброе расположение, но [затем] уклоняется
в крайности, значит ли это, что у него не хватает рассуждения?

— В
этом его действии есть эгоизм. И такой человек, не зная себя самого, не понимает
этого, потому и бросается в крайности. Часто некоторые начинают с благоговения,
и до чего только не доходят потом! Как, например, иконобожники и иконоборцы. И
одно крайность, и другое крайность. Одни дошли до того, что скребли икону Христа
и, для того чтобы “улучшить” Божественное Причащение, сыпали эту пыль в Святую
Чашу! Другие жгли иконы, топтали их… Поэтому Церковь и была вынуждена
поместить иконы высоко, а когда раздор утих, она опустила их вниз, чтобы мы
поклонялись им и воздавали честь тем, кто на них изображен.

Что бы ни делал человек, он должен делать это ради Бога

— Геронда, мной обычно двигает боязнь огорчить других или пасть в их
глазах; о том, чтобы не огорчить Бога, я не думаю. Как умножается страх
Божий?

— Бодрствование необходимо. Что бы ни делал человек, он
должен делать это ради Бога. Мы забываем Бога, и потом подключается помысл, что
мы делаем что-то важное. Подключается и человекоугодие, и мы стараемся не пасть
в глазах людей. Если кто-то действует с мыслью, что Бог видит его, наблюдает за
ним, то надежно все, что бы он ни делал. В противном случае, делая что-то для
того, чтобы показаться людям хорошим, он все теряет, все растрачивает впустую.
Человек должен вопрошать себя о каждом своем действии: “Хорошо, пусть мне
нравится то, что я делаю, но нравится ли это Богу?” И рассматривать, угодно ли
это Богу. Если он забывает делать это, то забывает потом и Бога. Поэтому раньше
и говорили “Бога ради” или “ах, он безбожник, Бога не боится”. Или говорили:
“если Бог хочет”, “коли Бог даст”. Старые люди ощущали присутствие Бога везде,
они всегда имели перед собой Бога и были внимательны. Они переживали то
состояние, о котором говорится в Псалме: “Предзрех Господа предо мною выну… да
не подвижуся” [ 61 ]. Они потому и [не срывались], пребывали устойчивы. А сейчас
видишь, как потихоньку входит в моду европейский типикон и многие ведут себя
хорошо только из-за мирской воспитанности. Что бы человек ни делал, он должен
делать это чисто для Христа, осознавая, что Христос видит его, наблюдает за ним.
Внутри не должно быть человеческого начала. Сердцевиной каждого движения
человека должен быть Христос. Если мы делаем что-то с целью понравиться людям,
то это не приносит нам никакой пользы. Требуется многое внимание. Необходимо
постоянно испытывать, что за причины побуждают нас к действиям? Как только я
осознаю, что побуждаюсь к чему-то человекоугодием, я должен его немедленно бить,
потому что, если я хочу сделать что-то доброе и при этом подмешивается
человекоугодие — э, тогда я черпаю из колодца воду дырявым ведром.

Большинство искушений часто создает наше “я”, когда, взаимодействуя с
другими людьми, мы имеем внутри себя самость, то есть когда нами двигает личный
расчет, когда мы хотим превознести самих себя и добиваемся своего личного
удовлетворения. На небо восходят не мирским подъемом, но духовным спуском. Тот,
кто идет низко, всегда идет уверенно и никогда не падает. Поэтому будем, сколько
возможно, выпалывать из себя мирское выпячивание и мирскую удачливость, иже есть
неудачливость духовная. Будем гнушаться скрытым и явным эгоизмом и
человекоугодием, чтобы искренне возлюбить Христа. Наша эпоха отличается не
тишиной, Но сенсационностью, пустой шумихой. А духовная жизнь негромка. Будет
хорошо, если мы станем делать то, что нам по силам, как следует: негромко, не
преследуя те цели, которые превышают меру наших возможностей, ибо иначе дело
пойдет в ущерб нашей душе и телу, а часто и в ущерб Церкви.

В истинном
благоугождении ближнему [всегда] заключается и благоугождение Христу. Вот на что
нужно обратить внимание: как сделать благоугождение ближнему чистым, то есть как
удалить из него человекоугодие для того, чтобы и это человеческое приношение (то
есть благоугождение ближнему) пошло ко Христу. Если кто-то старается якобы
по-православному упорядочить церковные проблемы, а подлинная цель его в том,
чтобы получше “упорядочиться” самому — то есть он имеет в виду свою личную
выгоду — то как такой человек благословится Богом? Надо, насколько возможно,
сделать свою жизнь такой, чтобы сблизиться с Богом. Надо всегда обличать себя и
стараться исполнять Божию волю. Исполняя Божию волю, человек состоит с Богом в
родстве и тогда, не прося у Бога, он принимает, непрерывно берет воду из
родника.

Нам нужно приобрести орган духовного чувства

Святой Дух
не бывает в одном месте таким, а в другом — другим, Он Един и имеет множество
дарований. Он не есть дух смущения, но Дух любви, мира. Когда духовные люди
нападают друг на друга, это значит, что они находятся под воздействием многих
других духов, не имеющих никакого отношения к Духу Святому. Раньше Святой Дух
просвещал, подсказывал. Великое дело! Сегодня Он не находит предпосылок для
того, чтобы снизойти. Ветхозаветное вавилонское столпотворение было невинной
забавой. Ты просил, например, глины, а тебе несли солому. Сейчас у нас
вавилонское столпотворение со страстями. Ты просишь глины, а тебе запускают в
голову кирпичом. Но если человек убирает собственное “я” из каждого своего
действия и отсекает свою волю, то он работает правильно. Такой человек
обязательно будет иметь божественное просвещение, и дух взаимопонимания с
ближним у него тоже будет. Ибо, когда человек удаляет из себя свою собственную
идею, к нему приходят идеи божественные.

Для того, чтобы иметь
божественное просвещение, нужно приобрести орган духовного чувства. Это то
основное, что должно быть сделано, чтобы люди что-то поняли, особенно в нашу
эпоху. К этому попросту вынуждают обстоятельства. Смотрите: в Малой Азии тогда,
в те трудные годы, обстоятельства заставляли греков шевелить мозгами. Два грека
могли понимать друг друга, находясь среди армян, турок, а те не понимали ничего.
И вот что еще: сегодня, видя, до чего дошла наша жизнь, людям духовным
необходимо находить между собой взаимопонимание. Придут тяжелые годы. Надо
шевелить мозгами. Если человек не шевелит мозгами и божественного просвещения [у
него] тоже нет, то в каждом отдельном случае ему надо спрашивать указаний, как
поступить. Не ждите, что вам будут говорить все. Что-то вы должны понимать и
сами, не дожидаясь, чтобы вам об этом говорили. Помню, однажды в Конице, перед
тем как мне идти в армию, мы узнали, что идут мятежники. Нас было четверо: я и
три мусульманина. Мы забежали в один турецкий дом на окраине города. Один
пятилетний турчоночек все понял и залопотал: “Ходи-ходи сюда, здесь твоя убегай
через моя кухня!” Прошли мы через кухню, вышли позади дома и успели спрятаться в
каких-то кладовых внизу. Когда пришли мятежники, малыш вышел из дома, сказал им,
что внyтpи никого нет, и убежал. Ребеночек пяти лет, вот такусенькая кроха,
говорить еще толком не умел, а, смотрите, как разумно себя повел. Надо же, на
лету все понял! Смотри: он все понимал, он любил, а другой, взрослый человек мог
бы по опрометчивости сделать зло. Так не будем же мы, крещеные, помазанные
святым миром, наученные, начитанные, пребывать в состоянии недоразвитом,
младенческом! Будьте окрыленными! Знаете, кто такие “окрыленные”? Шестокрылатые
Серафимы! Они имеют шесть крыл и взмахивают ими, воспевая “Свят, Свят, Свят!”
Так летите же, имейте шесть крыл!

Божественное просвещение — это все

Часто я говорю некоторым: “Сделай так, как тебя Бог просветит”. Говоря “как
тебя Бог просветит”, я хочу, чтобы человек увидел вещи посредством божественного
просвещения, а не человеческой логики. Не следует думать, будто именно то, что
тебе нравится, и есть просвещение от Бога.

— Геронда, как приходит
божественное просвещение?

— Если очистить провода от ржавчины, то
ветхий человек становится хорошим проводником. Тогда он проводит через себя
Благодать Божию и приемлет божественный благодатный свет. В противном же случае
происходят короткие замыкания и Благодать не действует. Вся основа в этом,
человек должен обратить внимание на то, чтобы не оставила его Благодать Божия, и
тогда он будет иметь божественное просвещение. Потому что, если божественного
просвещения нет, то и все дело никуда не годится.

До того, как Благодать
осенила учеников, как же намучился с ними Христос, ибо они были бренны! Перед
Пятидесятницей ученикам была дана власть от Бога помогать миру. Однако они еще
не имели божественного просвещения, которое получили в Пятидесятницу. В то
время, когда Христос говорил им, что Он пойдет в Иерусалим, что Сын Человеческий
будет распят и подобное этому, они думали, что, когда Он пойдет в Иерусалим, Его
сделают царем. Они мыслили по-человечески. Потому их и занимало то, кто идет
справа и кто слева от Христа. Матерь сыновей Зеведеевых пошла просить у Него,
чтобы во Царствии Своем Он посадил одного из ее детей справа от Себя, а другого
слева! Однако со дня Пятидесятницы, когда Христос послал им Утешителя Духа
Святаго, апостолы имели божественную Благодать уже постоянно. Ранее они имели
божественное просвещение только по временам, как если бы их аккумулятор
заряжался и опять растрачивал свой заряд. Надо было опять подзаряжать его от
розетки. Опять разряжался — снова в розетку! Когда Он ниспослал им Утешителя, то
“розетка” стала уже не нужна. Я не говорю того, что нам сейчас лучше, чем им. Но
мы живем во времена Благодати и потому не имеем смягчающих вину обстоятельств.
Мы крещены, у нас есть Утешитель, у нас есть всё. Тогда Христос еще не был
распят, и диавол некоторым образом обладал властью и легко совращал людей. После
Распятия Христос дал всем людям возможность иметь божественное просвещение.
Христос принес Себя в жертву и освободил нас. Мы крестились во имя Его. Он
подключил нас к “розетке” уже постоянно. Сейчас причиной непроходимости тока
божественной Благодати становимся уже мы сами, потому что мы оставляем свои
провода ржавыми.

— Геронда, какие предпосылки необходимы для того,
чтобы в человеке обитал Святой Дух?

— Необходимы подвижнический дух,
смирение, любочестие, великодушие, жертвенность. Если не будет благодати Святого
Духа, то человек ни на что не годен. Дух Святой есть Свет, божественный Свет. В
этом вся основа. Если человек не видит, то он может удариться о стекло, упасть с
обрыва, провалиться в яму, в нечистоты и даже в пропасть. Он не видит, куда
идет, ибо он лишен света. Однако если он хоть немного видит, то бережется. Если
он видит больше, то избегает всех этих опасностей и безопасно идет своим путем.
Для того, чтобы пришел Свет, надо хотеть выйти из тьмы. Если люди будут видеть,
пусть и немного мутно, они уже не будут падать, и Бог не будет огорчаться. Если
какой-то [земной] отец огорчается, когда его дети падают в грязь, в колючки, с
обрыва, то насколько больше огорчается Бог!

Все зло в мире происходит от
того, что нет божественного просвещения. Когда божественного просвещения нет,
человек находится во мраке. Тогда один говорит: “Пойдем сюда”, другой говорит:
“Нет, я хорошо знаю, лучше сюда пойдем”, третий: “Туда”, четвертый: “Сюда”.
Каждый думает, что правильно идти туда, куда считает он. Иными словами, все
хотят добра, но находятся в помутнении и не могут прийти ко взаимопониманию.
Если бы помутнения не было, то они бы не ругались: ясно видели бы, какой путь
лучше, и вместе шли бы к нему. Я хочу сказать, что все могут действовать с
добрым расположением, но из-за помутнения создается много проблем и в обществе,
и в Церкви. По крайней мере, в Церкви у большинства нет злых намерений, но
отсутствует божественное просвещение. Борются за доброе, а чем в конце концов
заканчивают?.. Поэтому будем просить у Бога, чтобы Он дал нам хотя бы немного
божественного просвещения, ибо иначе мы будем спотыкаться, как слепые. На
Божественной Литургии, когда священник возглашает “Твоя от Твоих”, я молю Бога
просветить мир, чтобы он видел. Пусть просветит Он хоть немножко, чтобы
рассеялся мрак, чтобы люди не калечились духовно! И, читая второй псалом,
который святой Арсений Каппадокийский читал, “чтобы Бог просветил идущих на
собрания”, я говорю: “Да просветит Бог всех правителей, потом да просветит Он
священноначалие и всех отцов Церкви, да приемлют они Дух Святой, чтобы помогать
миру”. Если Бог одного немножко просветит, а других сделает восприимчивыми, то
знаете, сколько добра может из этого выйти? Правителю стоит только слово сказать
и все меняется. Люди имеют нужду в божественном просвещении.

Добрый Бог
дает Свое божественное просвещение тем, у кого есть благое произволение. Один
судья рассказывал мне о случае, с которым ему самому пришлось столкнуться.
Монастырь послал одного монаха с пятьюстами золотыми лирами для покупки
земельного участка. Монах обратился к какому-то торговцу, а тот ему и говорит:
“Оставь ты их мне, чего тебе их с собой таскать”. Монах оставил ему деньги и в
добром помысле подумал: “Какой же хороший человек, облегчил мою ношу!” Когда он
вернулся, торговец не только не отдал ему пятьсот лир, но еще и говорил, что
монах ему должен восемь миллионов! Несчастный монах призадумался: как ему
возвращаться в монастырь?! Отдал пятьсот золотых, ничего не купил, и вдобавок с
него требовали еще восемь миллионов! Дошло до суда. Судья по вдохновению задал
ряд вопросов, и было доказано, что торговец не только ничего не давал монаху в
долг, но еще и лиры у него взял. Я различил в этом судье состояние, которое имел
пророк Даниил [ 63 ]. У него был страх Божий, и поэтому Бог просветил его, и его
действия были правильными.

Основа всего — это божественное просвещение.
Если оно придет, то человек утешает окружающих его и сам развивается духовно.
Потому я и говорю, что светильники и люстры — изобретение [человеческого] разума
— вещь хорошая, но [несравненно] выше их просвещающий человека божественный свет
Благодати Божией. Человек, имеющий божественное просвещение, зрит вещи очень
чисто, извещается без сомнения и не только не устает сам, но и другим помогает
весьма успешно.


Источник: Блаженной памяти старец Паисий Святогорец “СЛОВА” Т.I-IV
Монастырь
Святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова
Суроти,
Салоники
Издательский дом “Святая Гора”, Москва 2002-04гг.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность о семье и обществе.

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: