О Злых Других

|
Почему испытывая ненависть к террористам, мы тем самым помогаем им достичь своей цели, – объясняет Сергей Худиев.

Террористические акты последнего времени вновь оживили разговоры о «войне с террором». Это слово – «война» – верно в определенной степени, для тех, кто непосредственно воюет. Но для большинства из нас слово «война» вызывает ложные аналогии.

Сергей Худиев

Сергей Худиев

Я считаю более уместным сравнить ситуацию с эпидемией, при которой борьба с заразой требует скорее дисциплинированной гигиены, чем яростных атак. Психологической и даже духовной гигиены, поскольку терроризм – это, прежде всего, психологистическое оружие.

Гнев, ярость, ненависть – это реакции, которые могут мотивировать того, кто непосредственно идет в бой. Но абсолютное большинство граждан стран, которым грозят теракты, в бой не ходят. Они не видят перед собой противника, которого им надлежит атаковать – и подогрев агрессивности приведет только к тому, что она будет выливаться на кого-то еще. На соседей, на власти, друг на друга.

Именно так и работает терроризм – вызвать у людей чувство гнева и ярости, которые они не смогут обрушить на самих террористов и которые поэтому будут истрачены на разогрев внутренних раздоров в обществе.

Цель террористов ровно в том и состоит, чтобы заставить нас бояться, метаться и ненавидеть – причем ненавидеть друг друга. Это работает; я вижу это, читая некоторые публикации в сети. Множество народу призывает осознать, что нам противостоит злой Ислам и надо, в связи с этим, отложить идиотскую политкорректность. Политкорректность действительно бывает идиотской (впрочем, это не наша проблема), но вот про злой Ислам – это злая глупость. Но, прежде всего, определимся с истоками зла.

У Ницше есть известная фраза «Вы говорите, что благая цель освящает даже войну? Я же говорю вам, что благо войны освящает всякую цель». Сумрачный германский гений выдал то, что другие стыдятся или боятся сказать – человеческая агрессивность, враждебность и гордыня первична. Идеологические обоснования ненависти и насилия вторичны – первичны сами по себе ненависть и насилие.

Зло не навязывается человеческим сердцам злыми идеологиями – напротив, это зло изнутри человеческих сердец создает такие идеологии. Это то, что богословы называют первородным грехом – глубокой порчей человеческой природы, которая проявляется в нашей удобопреклонности ко злу. «Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство, – всё это зло извнутрь исходит и оскверняет человека» (Мар.7:21-23).

Падший человек склонен ненавидеть Бога и ближнего своего – под любыми знаменами и с любыми идейными основаниями – религиозными, атеистическими, националистическими и какими угодно еще. Как пьянице подойдет любой повод, чтобы напиться, падшего человека устроит любой повод, чтобы ненавидеть.

Бодрые неверы любят упрекать доктрину первородного греха в угрюмой мизантропии; на самом деле угрюмой мизантропией было бы признавать нынешнее положение человеческого рода нормальным – в то время как наша вера признает его ненормальным. Человек пал и нуждается в спасении – и Бог являет это спасение в Иисусе Христе.

Но в доктрине падения важно то, что, как отмечал Честертон, это единственная христианская доктрина, доступная непосредственному наблюдению – так, что что-то похожее на веру в человеческую испорченность можно встретить и у вполне неверующих мыслителей. И эта доктрина спасает нас от ряда как чрезвычайно популярных, так и чрезвычайно пагубных заблуждений.

Первое из этих заблуждений – вера в исключительное Зло Других. Злые Другие – обычно люди другой крови, языка и культуры (другой оттенок кожи тоже сильно помогает), но не обязательно – это могут быть люди ровно той же крови и культуры, которым «голову задурили из другого репродуктора».

Злые Другие – носители абсолютной, вечной угрозы, для предотвращения которой допустимы любые меры. Они всегда были и будут Злыми Другими. Смысл нашей жизни, наша идентичность и общность определяется тем, что мы противостоим Злым Другим. Наши отношения между собой определяются тем, что мы должны бороться со Злыми Другими – и пока мы боремся, мы можем переживать сознание нашего братства и единства, потому что если Злые Другие куда-то пропадут, мы тут же передеремся между собой.

Преступления Злых Других свидетельствуют о том, что все люди, принадлежащие к их общности, извечно, по своей природе неизменно злы. Наши преступления – либо вымыслы враждебной пропаганды, либо суровые, но необходимые меры в борьбе со Злыми, либо, максимум, эксцессы исполнителей. При этом Злые Другие должны четко отличаться от наших – психологически невыносимо не быть в состоянии отличить друзей от врагов. Поэтому легче записать в Другие кого-то лишнего, чем пропустить возможный источник зла и опасности.

Вера в Зло Других, разумеется, активно эксплуатируется и поддерживается теми, кто в этой вере заинтересован. В данном случае – террористами. Это общее место – говорить о том, что цель терактов не в последнюю очередь состоит в том, чтобы вызвать ненависть к мусульманам. Но от этого оно не перестает быть истинным.

Атмосфера страха и враждебности в отношении мусульман – это ровно то, что нужно для успеха вербовочной кампании террористов. Поэтому когда я читаю, что мусульмане – это Злые Другие, я понимаю, что те, кто это пишут, ненамеренно, но от этого не менее эффективно работают на террористов. В схеме «мы, представители белой христианской цивилизации, против них – небелых мусульманских варваров» настоящие варвары как раз чувствуют себя очень уютно. Им того и надо.

На самом деле исламская цивилизация существует уже больше тысячи лет (представление об исламе как о «молодой вере» мне кажется очень странным) и говорить о том, что она отличалась от других цивилизаций какой-то особой кровожадностью, трудно. История ислама полна крови и греха – но история человеческая вообще полна греха и крови. Читая историю Крестовых походов, трудно отделаться от впечатления, что кровожадный изверг там – Ричард Львиное Сердце, а благородный рыцарь – как раз Саладин.

Мусульмане – не Исключительно Злые Другие, а подобные нам грешные человеки. Мусульманская молодежь может соблазняться радикализмом и насилием. Разумеется. Но, увы, любая молодежь может соблазняться радикализмом и насилием. Мы, увы, много раз в истории имели возможность (и имеем ее прямо сейчас) наблюдать рвение поубивать своих ближних (в том числе случайных и невинных), которое никак не связано с исламом.

Более того, первыми жертвами террористов являются именно мусульмане, которые либо отказывают им в поддержке, либо придерживаются (как суфии) «неправильных» с точки зрения экстремистов версий ислама. Противостояние экстремистам – это, прежде всего, внутриисламское противостояние.

Другое, противоположное заблуждение – вера в случайность человеческого зла. Прекраснодушное убеждение в том, что зло является чем-то поверхностным и случайным, люди по своей природе склонны к благоразумию и братскому сотрудничеству, мирному созиданию и невинным удовольствиям, и стоит дать им возможность мирной и благополучной жизни – ненависть и насилие прекратится. Это явно не так – организаторы и совершители терактов нередко граждане западных же стран, у которых была возможность мирной и благополучной жизни, которые могли наслаждаться всеми благами цивилизации, миром, покоем и достатком – и не захотели.

Зло, увы, не рассасывается само собой от сытости или даже наличия айфонов. Оно вообще остается с нами – до Второго и славного Пришествия Господа – и для того, чтобы сдерживать его, существует государство. Тот самый начальствующий с мечом, который отмщает злому. Вооруженный ответ терроризму неизбежен – и является долгом государства. Но это – работа специально уполномоченных и специально обученных людей, большинство из нас к ним не относятся.

А нашим долгом как граждан является поддержание мира в нашем стане – стане не-террористов, людей, которые хотят жить в мире, молиться Богу по своей вере, работать, растить детей, заниматься своими обычными делами. Потому что зло, которое нам противостоит, больше похоже не на неприятельскую армию, а на эпидемию – которой противостоят не яростными атаками, а мерами дисциплинированной гигиены. Сохраняя спокойствие. Игнорируя провокаторов. Помогая, там, где это от нас зависит, властям исполнять их работу по предотвращению терактов. Поддерживая отношения солидарности с нашими соседями – в том числе соседями-мусульманами.


Читайте также:

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Мифология войны

ДАИШ, который даже для привычного к жестокости региона производит впечатление полных отморозков, в собственных глазах выглядит…

Видения, пророчества и духовные фейки

Стоит ли верить пророчествам о войне с Турцией, которые приписывают старцу Паисию?

Почему Париж поражает больше, чем Бейрут?

Причина трагедии в Париже – не Путин, не Обама и не ислам