Образование протеста

Источник: Новая газета
|

Почву для протеста образовательные власти готовили долго и со вкусом. И, кажется, добились своего

Еще с весны было понятно, что катящиеся снежным комом перемены в российском образовании рано или поздно приведут к тому, что разрозненные протесты против них обретут какое-то новое качество. Власть тем временем не дремала и исправно подливала масла в огонь. Кажется, добилась своего.

Еще с весны было понятно, что катящиеся снежным комом перемены в российском образовании рано или поздно приведут к тому, что разрозненные протесты против них обретут какое-то новое качество. Власть тем временем не дремала и исправно подливала масла в огонь. Кажется, добилась своего.

Почву для протеста образовательные власти готовили долго и со вкусом: тут вам и закон об НПФ — нормативно-подушевом финансировании школ, тут вам и попытки перекраивать школьную систему Москвы, объединяя школы, детсады, библиотеки в загадочные новообразования (разумеется, по просьбам родителей и педагогов). Тут и электронная запись в кружки, в ходе которой внезапно выяснилось, что записаться можно на четыре часа занятий в неделю и не больше. Родители начинают протестовать только тогда, когда лично их начинают прижимать: когда детей в школах и детсадах переводят на дорогое и невкусное привозное питание; когда в уютной обжитой школе вдруг увольняют директора, уходит половина педагогов, зато приходят дети из соседней школы и начинают колотить местных… Вот тут родители рисуют плакаты и выходят на пикеты. Минувшим летом московских родителей раскачали-таки до коллективных протестов, и многие школы от объединения отбились; теперь их задача — выжить при НПФ.

Объединиться с кем попало

Осенью до чтений в Госдуме добрался новый законопроект об образовании, в котором государство сняло с себя чуть не все обязательства и гарантии учить население бесплатно хоть чему-нибудь, кроме программы средней школы. Ее бы тоже отменили, наверное, но сперва надо отменить Конституцию. Зато в средней школе тоже пообещали платные услуги. Общественность забросала Госдуму письмами с требованием внести поправки в законопроект, вал обращений на несколько дней вывел из строя думскую электронную приемную, обсуждение сдвинули на 11 декабря… Ждем.

Введение НПФ, выгодного для крупных центров образования, и исключение из нового закона положения об особом статусе гимназий, лицеев и т.п. оказалось фатальным для малокомплектных школ. Перед ними встала дилемма: или срочно объединиться с кем придется (возможно, растеряв специфику и коллектив), или гордо разориться, или ввести платные услуги. Большинство малокомплектных школ — это те, что работают с особыми категориями учеников: от школ надомного обучения и коррекционных школ до гимназий и лицеев, входящих в московскую топ-десятку.

Новая модель, на которую стали принудительно переводить московские школы, имитирует инклюзивную модель, принятую, например, в Финляндии или Штатах: все дети с особыми потребностями должны получить возможность учиться по своим образовательным траекториям в крупных учебных центрах. Фокус, однако, в том, что в России сейчас действует принципиально иная модель работы с особыми потребностями: для каждой их категории — свои спецшколы. У этой модели есть свои плюсы (сильные физматшколы, например) и свои минусы (в основном в области коррекционного обучения).

Но отменить ее и в одночасье перевести страну на другую — это все равно что с завтрашнего утра ввести по всей России левостороннее движение. Старая модель развалится прямо сейчас, а заработает ли новая — еще неизвестно.

Поэтому несколько московских школ, гимназий и лицеев, работающих с одаренными детьми, написали петицию президенту и премьеру с требованием закрепить за школами, которые учат детей с любыми особыми потребностями, особый статус, разработать для них нормы финансирования и приостановить непродуманный эксперимент по слиянию и поглощению школ. Петицию за пару дней в начале декабря подписали три тысячи человек — от ученых, заинтересованных в молодых научных кадрах, до родителей детей-инвалидов. Петиция немедленно спровоцировала множество публичных дискуссий о критериях одаренности, методах ее выявления, механизмах контроля над спецшколами, о том, наконец, стоит ли вообще государству выделять деньги на одаренных детей: всем поровну — справедливее. По-хорошему, все эти дискуссии следовало вести до принятия судьбоносных решений, а не после, и решения принимать на основании серьезных исследований: какая модель работы с особыми потребностями оптимальна для страны и почему, как сочетать разные категории учеников в массовой школе, как организовать их грамотное сопровождение, какие ресурсы для этого нужны. Но единственное основание, на котором сейчас принимаются решения в российском образовании, — это максимальное урезание расходов, которое почему-то называют «эффективностью».

Об эффективности

В ноябре государство вылило в занимающийся костер массового возмущения еще несколько тонн горючего, опубликовав результаты мониторинга вузов: более четверти российских вузов и чуть не половина филиалов были объявлены «неэффективными». Вузовская общественность уже на следующий день, 2 ноября, собрала около трех тысяч подписей под требованием раскрыть критерии оценки; раскрытые критерии оказались максимально невменяемыми. Следом грянул скандал с сокращением мест на филфаке СпбГУ, тоже со сбором подписей; скандал потушил ректор вуза Кропачев, объявивший, что сокращения не будет.

Тут же прибежал с ведром керосина министр Ливанов, который одним махом оскорбил практически весь профессорско-преподавательский состав высшей школы страны, фактически обвинив его в непрофессионализме или взяточничестве. И вот тут уже начало разгораться как следует. Профсоюз российских студентов предложил отправить министра в отставку. Инициативная группа Ассоциации преподавателей вузов России обратилась к коллегам с письмом, констатирующим: средние зарплаты преподавателей по стране не дотягивают до 18 тысяч, ректора получают в 15 раз больше преподавателей, в руководстве вузов непомерно раздуты штаты, в трудовых отношениях царит административный произвол. Преподаватели, подписавшиеся под этим письмом (сейчас — около тысячи человек из всех регионов страны), выразили недоверие министру, потребовали введения единой тарифной сетки, введения прозрачной и справедливой системы начисления зарплат и публичного контроля над действиями руководства; главный пафос письма — надеяться не на кого, надо самим объединяться и действовать.

Тянем-потянем

Теперь то в одном месте полыхнет, то в другом. Филфак МГУ выступил с жестким заявлением о разрушении гуманитарного образования в стране. Ассоциация выпускников СУНЦ МГУ нашла плагиат в кандидатской диссертации директора СУНЦ Андриянова; потянули за эту ниточку — размотали колоссальный коррупционный клубок: целую индустрию фальшивых диссертаций, о которой все всегда знали, да как-то никто всерьез за нее не брался. На днях Навальный написал об обнаруженных РосПилом махинациях с госзаказами в барабинском детдоме (Новосибирская область), петербургской школе восьмого вида и воронежском детсаду. Но огромный материк школьных госзаказов — от летних ремонтов до разработки электронного документооборота, от закупки интерактивных досок до готовых завтраков — еще ждет своего вдумчивого исследователя; трудно даже предположить, сколько малокомплектных школ можно содержать на бюджеты, которые тут пилятся.

Тем временем на родительские головы сыплются все новые радости. Декабрьская — запись в московские школы по месту регистрации родителей. Проверьте, не поленитесь, на сайте своего окружного департамента образования, какие школы входят в кластер для вашего микрорайона. Первоклассники из моего дома, например, теперь не смогут пойти в английскую школу под боком, семь минут по пешеходным дорожкам внутри квартала. Их можно отдать только в две школы попроще и подальше: пешком через сложный перекресток, потом автобусом. На сайты окружных департаментов уже посыпались первые жалобы; с 15 декабря начнется запись по всей Москве, родителей прижмет как следует; можно ждать новых протестов.

Декабрьский пейзаж безрадостен: система образования раскачана и нестабильна, а любовно выращенные на ней коррупционные механизмы того и гляди опрокинут ее совсем.

Минобрнауки и московские образовательные власти являют миру редкое сочетание хладнокровной решимости и некомпетентности (в соцсетях это называют «слабоумие и отвага»). Принимаемые решения, кажется, не продумываются даже на полшага вперед. Собственно, все это и вывело тлевшие там и тут робкие очаги протеста на новый уровень: ни на кого не надеяться, объединяться, заниматься независимой экспертной оценкой, останавливать бессмысленное разрушение работающего, распутывать общими силами схемы коррупции, предавать гласности, спасать то живое, что еще осталось в образовании. Сами не сделаем — никто не сделает, ждать уже нечего.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Образование, каким оно должно быть

Педагоги, которые лучше всего помогают детям, — это те, кто ценит и изо всех сил старается…

Здесь дети весь урок решают один пример

Одна учительница поработала в Эвенкии год и многое поняла

В престижных школах детей травят больше

Надо ли переводить ребенка из школы в школу и как выбрать подходящую?

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!