Обыкновенный патриотизм

|
В следующее воскресенье, 9 февраля, мы будем отмечать память всех, пострадавших во времена гонений за веру Христову, а также Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской. Перед каждым новомученником вставал выбор: жизнь или вера? Дожить до глубоких седин, не зная сна и покоя от угрызений совести, или умереть со спокойным сердцем, оставшись верным Христу и народу? Именно совесть и вера во Всевышнего заставляла людей вставать под дула винтовок или мерзнуть на нарах в сталинских лагерях.
Обыкновенный патриотизм

Но задумывались ли вы о том, что потенциальные новомученики живут среди нас и сегодня? Вы ездите с ними в метро, стоите в очередях и не догадываетесь, что, возможно, именно эти люди завтра отдадут за вас жизнь.

Мы пообщались с иеромонахом Мелхиседеком (Гордиенко) и монахом Гавриилом (Кайрасовым), которые в ночь с 20 на 21, рискуя своими жизнями, стали на улице Грушевского между милицией и демонстрантами и таким образом на целые сутки остановили кровопролитие.

— Скажите, отцы, что толкнуло вас на то, чтобы выйти на улицу в тот день? 

О. Мелхиседек: Когда-то давно я увидел фотографию, как в Сербии один священник встал между полицией и демонстрантами. Я восхитился им – один человек с крестом в руке смог остановить тысячу человек с одной стороны и тысячу с другой!

Наш Десятинный монастырь находится совсем недалеко от эпицентра событий – даже ночью в храме слышны взрывы петард, крик из громкоговорителей и шум толпы. Когда я узнал, что на улице Грушевского взрывами у людей отрывает конечности и вытекают глаза, я понял, что должен быть там, чтобы потом не было стыдно перед самим собой. Почему-то вспомнился пример, когда в Грузии священник с табуреткой в руке вышел разгонять гей-парад. Человек видел беззаконие на улице и не стал прятаться, отсиживаясь в храме, а вышел, чтобы донести свою позицию до мирян и вдохновить их своим примером.

— Насколько я понимаю, у вас был какой-то заранее оговоренный план?

О. Мелхиседек: Нет, никакого плана не было. Рано утром вместе с отцом Ефремом и отцом Гавриилом мы помолились и, испросив благословения, отправились на Майдан. Ни у кого не возникало ни малейшего колебания или сомнений. Плана не было. Была цель – сделать хоть что-нибудь, чтобы прекратить насилие.

— И как отреагировали демонстранты на появление людей в облачении?

О. Мелхиседек: Мы отдавали себе отчет в том, что остановить демонстрантов и милицию уже невозможно, поэтому были готовы становиться под пули и булыжники. Но когда люди увидели перед собой священников, вставших между ними и кордоном силовиков, их будто кипятком обдало. Они почти тут же утихли. Наступил момент какого-то благодатного вразумления…

О. Гавриил: Стоявшие там подходили к нам и говорили: «Пока вы будете стоять тут, мы не будем кидать в милицию камни». Это очень вдохновляло нас всех…  Нам удавалось сдерживать людей до наступления ночи – только тогда в силовиков опять полетели коктейли Молотова. Но даже в тот миг многие демонстранты начали выбегать к кордону силовиков и кричать своим единомышленникам, чтобы те остановились и прекратили агрессию. Какие-то ребята даже вскарабкались на крышу сгоревшего автобуса, чтобы унять протестующих, подставляя себя под удар.

— Вы ведь понимали, что рискуете жизнью? Наверняка рядом с вами рвались коктейли Молотова и гранаты…

О. Гавриил: Когда мы стояли между толпой протестующих и закрывшихся щитами силовиков, а вокруг хлопали гранаты и рвались коктейли, метрах в пяти от меня упала горящая бутылка. И не взорвалась… Вокруг нас горел огонь, бились бутылки и полыхала техника, а эта почему-то не взорвалась. Она моментально подожгла бы меня и стоящих рядом людей, но она просто ударилась о землю и потухла. Тогда я почувствовал, что Господь оберегает нас…

Но позже нас начали использовать как живой щит – демонстранты подходили к нам и из-за наших спин бросали булыжники и бутылки с зажигательными смесями. В этот момент я ощутил страшную горечь за людей, которых призывают к миру, а они все равно жаждут крови. Я почувствовал, как бесы издевались над душой человека, разжигая злобу и притупляя здравый смысл.

— В какой момент вы поняли, что вам пора уйти с места демонстрации?

О. Мелхиседек: Мы были там не одни – рядом с нами стояли миряне – мужчины и женщины. Мы внимательно следили, чтобы в них не попали камни и бутылки – ведь, по сути, в тот момент мы несли за них ответственность. Поэтому когда ситуация накалилась до предела мы решили отойти, чтобы поберечь тех, кто встал плечом к плечу с нами.

Кто-то  говорил о провокациях и агрессии со стороны толпы, кто-то – о жесткости и зверствах милиции. Я не могу сказать ничего подобного. Мы не хотели искать виноватых, мы хотели примирить обе стороны.

— Кто-то склонен выделять жестокость силовиков, а кто-то винит во всем демонстрантов. Каково выше мнение, как очевидцев?

О. Гавриил: В момент накала страстей из толпы демонстрантов выбежал человек. Несмотря на мороз, он был по пояс раздет. Мужчина кричал толпе и милиционерам, чтобы они остановились, а потом упал на колени и начал горячо молиться. Но к нему подскочили милиционеры, схватили за ноги и поволокли к машинам… Я пытался их остановить, но тщетно. Мне было искренне жаль этого человека – казалось, его посетила Божья благодать.

Здесь нельзя ставать на какую-либо из сторон. Мы видели жестокость с обоих лагерей – каждый из них был по-своему болен.

— В тот момент в центре города собрались люди самых разных религиозных конфессий. У вас с ними возникали конфронтации?

О. Мелхиседек: За те часы, что мы там находились, на Майдан приезжало неисчислимое количество разных конфессий – и греко-католики, и духовенство киевского патриархата и католическая церковь и, что самое удивительное – буддисты!

О. Гавриил: Ко мне даже подошел еврей в кипе и, тихонько став рядом, начал молиться. Я прислушался и поразился: он вместе с нами читал православную молитву!

О. Мелхиседек: А ко мне подошел молодой человек, представившийся Сережей, и спросил, принимаем ли мы к себе еретиков. «В каком смысле, еретиков?» — спрашиваю я. «А я баптист», — улыбнулся Сережа. «Конечно, принимаем, заходи!»

Там была просто граница мира, о каком «принятии» могла идти речь…

— То есть, общая беда объединила всех, кто не находил общего языка в мирное время?

О. Гавриил: Там не было разделения на конфессии или идеологию. Нам было не до этого. Увидев, как дерево вот-вот рухнет в песочницу, мать схватит не только своего ребенка, но и чужого, будь он соседским или беспризорным. В тот момент мы все были родные.

И знаете, что самое удивительное? Нам начали звонить люди из Киева и других городов – миряне и духовенство — и говорить, что хотят стать с нами плечом к плечу, когда мы выйдем туда снова. А буквально на днях, к нам в храм пришел человек, который в тот момент стоял на баррикадах, и сказал, что больше не хочет там стоять, а хочет молиться.

Многие протестующие, увидев нас тогда, сказали то же самое. Они ведь думали, что самое весомое, что только может быть, – булыжник. А увидев нас, осознали, что по сравнению с некоторыми духовными вещами, булыжник – легче пушинки.

— Вы рисковали своими жизнями, стоя там в те минуты. Скажите, вспоминали ли вы тогда новомученников, вдохновлялись ли их примером?

О. Гавриил: Знаете, когда мы шли на Майдан, я начал молиться про себя. И среди прочих святых, которых просил о помощи, одними из первых упомянул грузинских мучеников – Шалву, Бидзину и Элисбара. Это трое князей, которые подняли в Грузии восстание против исламского гнета. Собрав под своими знаменами две тысячи воинов, они нанесли поражение армии персидского шаха численностью около восьмидесяти тысяч. Но когда в плен к шаху попали сотни детей и женщин, они, не раздумывая, сдались. Пленников отпустили, но князья были казнены. Их подвиг в том, что они жили и сражались ради народа и готовы были принять смерть ради спасения невинных жизней.

Вспоминал и пример русского командира, воевавшего в Чечне, – его имя держалось под секретом, а моджахеды объявили награду за его голову. Когда чеченцы взяли в плен нескольких мирных жителей, он без колебаний сдался в обмен на свободу пленников. Он был зверски убит, но заложники выжили…

Кто такие новомученики? Как называется чувство, которое ими руководит? Я бы называл это «обыкновенный патриотизм»…

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Под Киевом открывается центр для оказания помощи пострадавшим в зоне боевых действий на юго-востоке Украины

Целью создания Центра является социально-духовная адаптация пострадавших в зоне боевых действий на Юго-Востоке Украины, тех, кто…

Протоиерей Георгий Коваленко: Новости не должны стать важнее близких

Христианин должен оставаться собой и поступать по-христиански как в реальном, так и в виртуальном общении.

Бессильный крик

Мы не заметили, как, впервые после фашистских лагерей, заживо сгорели люди в Одессе. Мы не обратили…