Окна и звёзды Виктора Цоя

http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2010/02/img500-443x600.jpgВ своей классической статье «Место окна в поэтическом мире Пастернака» А. К. Жолковский показал, что окно у Пастернака – это зона контакта, это проем, через который в комнату поэта, в его жизнь врывается мир во всем своем ликующем многоцветии. Пастернаковское окно всегда распахнуто.

Много лет назад заинтересовавшись творчеством Виктора Цоя, я давно хотел взглянуть на его окна. Руки дошли только сейчас – в год и день 20-летия со дня его смерти.

Окна у Цоя всегда закрыты. Исключения крайне редки: В это утреннее время там, внизу, все так похоже на кино. / И я беру зубную щетку, открываю окно («Я из тех») – как видим, несмотря на открытое окно, то, что происходит по ту сторону, является для героя чем-то иллюзорным.

Второе исключение – в ранней песне «Саша»: Дамы из высоких окон / Бросают лепестки, / Он борец за справедливость / И шаги его легки. Кроме того, окно может оказаться разбитым – но это происходит в измененном состоянии сознания: либо под действием алкоголя: Мой дом был пуст, теперь народу там полно, / В который раз мои друзья там пьют вино. / И кто-то занял туалет уже давно, разбив окно, / А мне уже, признаться, все равно («Мои друзья идут по жизни маршем»), либо в результате приема специфических медикаментов: Камни врезаются в окна, как молнии Индры, / Я нахожу это дело довольно забавным («Транквиллизатор»). Во всех остальных случаях окна закрыты.

Окно отделяет лирического героя Цоя от неблагоприятного воздействия внешней среды: Белая гадость лежит под окном… («Солнечные дни»), За окнами дождь, но я в него не верю («Звезды останутся здесь»), Гроза за окном, гроза с той стороны окна… («Прогулка романтика»). По эту сторону окна – маленький уютный ночной мир, а за окном – улица, день, свет, город, люди, природа, стихия, и всё это – потенциальная угроза, вызов: За окнами солнце, за окнами свет – это день. / Ну а я всегда любил ночь («Ночь»), Снова новый начинается день, / снова утро прожектором бьет из окна, / и молчит телефон: отключен… («Сказка»), Снова за окнами белый день. / День вызывает меня на бой («Песня без слов»), Наши реки бедны водой, / В наших окнах не видно дня, / Наше утро похоже на ночь, / Ну, а ночь – для меня… («Невеселая песня»), И если тебе вдруг наскучит твой ласковый свет, / Тебе найдется место у нас, дождя хватит на всех. / Посмотри на часы, посмотри на портрет на стене, / Прислушайся – там, за окном, ты услышишь наш смех («Закрой за мной дверь, я ухожу»).

Окно – это экран, на котором отображается какая-то чужая, иногда загадочная, а иногда бессмысленная жизнь: На экране окна сказка с несчастливым концом. Странная сказка… («Сказка»), Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна / И не вижу ни одной знакомой звезды («Пачка сигарет»), За окном идет стройка – работает кран, / И закрыт пятый год за углом ресторан. / А на столе стоит банка, / А в банке тюльпан, а на окне – стакан («Скоро кончится лето»).

Лирический герой может оказаться и снаружи, по ту сторону окна (этого довольно много в ранних песнях, в поздних – почти нет). В таком случае горящие или погасшие окна – это какие-то миры, отдельные от героя, недоступные ему в его бесприютности и беззащитности: И огня нет, и курить нет, и в окне знакомом не горит свет («Время есть, а денег нет»), Нигде не светит мне родное окно («Ария мистера Х»), Танец и дождь никогда не опустят тебя, в их мокром объятии не видно родное окно («Танец»), Мы вышли из дома, когда во всех окнах погасли огни, один за другим («Видели ночь»), А вечером я стою под твоим окном, / ты поливаешь цветы, / поливаешь цветы… («Это не любовь») и проч.

Но неужели герой Цоя – это всего лишь закомплексованный маленький человек, который прячется от дневного света, жмется в углу своей квартиры, нервно курит на кухне и не может утолить жажду горькой водой? Нет, у этой натуры есть и другая сторона. Этот зажатый и забитый житель мегаполиса – одновременно романтик, воин, ведомый далекой звездой. Собственно, сначала лирический герой просто живет улицей (песни «Мои друзья идут по жизни маршем», «Время есть, а денег нет», «Просто хочешь ты знать», «Бездельник», «Бездельник–2», «Восьмиклассница», «Прохожий» и многие другие). Затем (не хронологически, а в порядке развития характера) – «Прогулка романтика». А дальше…

Дальше: Мы сидим не дыша, смотрим туда, / где на долю секунды показалсь звезда («Троллейбус»), Ты видишь мою звезду, / Ты веришь, что я пойду («Дождь для нас»), Пора открывать двери, / пора зажигать свет, / пора уходить прочь, /пора! («Пора»), Теплое место, но улицы ждут / Отпечатков наших ног. / Звездная пыль – на сапогах («Группа крови»), Я ждал это время, и вот это время пришло, / Те, кто молчал, перестали молчать. / Те, кому нечего ждать, садятся в седло, / Их не догнать, уже не догнать («Спокойная ночь»).

И еще: Среди связок / В горле комом теснится крик, / Но настала пора, / И тут уж кричи, не кричи. / Лишь потом / Кто-то долго не сможет забыть, / Как, шатаясь, бойцы / Об траву вытирали мечи («Легенда»), И мы знаем, что так было всегда, / Что Судьбою больше любим, / Кто живет по законам другим / И кому умирать молодым («Звезда по имени Солнце»), Но странный стук зовет: «В дорогу!» / Может сердца, а может стук в дверь («Стук»), Застоялся мой поезд в депо. / Снова я уезжаю. Пора… / На пороге ветер заждался меня. / На пороге осень – моя сестра («Красно-желтые дни»), И опять за окнами ночь / И опять где-то ждут меня / И опять я готов идти / Опять… («Сосны на морском берегу»).

Но призыв, который слышит и на который откликается лирический герой, предполагает возвращение – домой, к любимой; движение вовне сочетается с памятью о доме, о тех, кто остается здесь: Я ухожу, оставляя листок / С единственным словом – Пора! («Пора»), Я хотел бы остаться с тобой, / Просто остаться с тобой, / Но высокая в небе звезда зовет меня в путь («Группа крови»), И, когда я обернусь на пороге, / Я скажу одно лишь слово: «Верь!» («Стук»), И я вернусь домой / Со щитом, а, может быть, на щите, / В серебре, а может быть, в нищете, / Но как можно скорей («Красно-желтые дни»).

Таким образом, пространственно-временная структура мира Цоя может быть в общих чертах изображена следующим образом: в центре мироздания – квартира, дом лирического героя, отделенный от внешнего мира оконным стеклом. Далее – город. Это привычная, отчасти комфортная, отчасти враждебная среда обитания. Над городом и над лежащим вокруг него миром – солнце, а ночью – луна, звезды. Герою хорошо в своей квартире, ему спокойно в своем городе. Однако в какой-то момент он слышит зов дороги, призыв к подвигу, к битве. Здесь начинается центробежное движение. И герой уходит в неизвестность – но лишь с тем, чтобы после – со щитом или на щите – вернуться. Центробежная сила сменяется центростремительной. Но это не просто возврат на исходные позиции: герой возвращается не таким как был, но возмужавшим, приобретшим жизненный опыт, избавившимся от комплексов городского обывателя.

Разумеется, в эту схему вписываются не все песни Цоя. В ряде текстов налицо философская и этическая проблематика: выбор между действием и бездействием, между сохранением status quo и решительным изменением жизни, социальная и космологическая структура мироздания – это «Невеселая песня», «Песня без слов» и, конечно, знаменитые «Перемены», в финале «Ассы» и «Звезда по имени Солнце» – в «Игле».

Мы рассмотрели относительно подробно слово (или, как теперь часто говорят) концепт «окно» и лишь едва коснулись коснулись (в примерах) слова «звезда». Думается, что дальнейшее изучение других концептов, важных для текстов Цоя («ночь», «солнце», «луна», «война», «белый» и др.), даст интересные и, возможно, неожиданные результаты.

А те, кому близки и дороги песни Виктора Цоя, пусть не забудут испросить для него милости у Бога.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Цой не даёт нам дремать

Почему же не помолиться за него? Очень даже можно и нужно. Ведь как еще проявить благодарность…

Глухая певица покорила американцев на шоу America’s Got Talent (видео)

Харви потеряла слух в 18 лет, выступать ей помогает мышечная память и визуальный тюнер

Хор, с которым я полетела в космос

Когда преподаватель - планка, алюминиевый крючок и Дамблдор

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!