Октябрь 1993

Разгон Верховного Совета, расстрел Белого дома или Октябрьский путч — за событиями октября 1993 года закрепилось несколько названий. Своими воспоминаниями о тех событиях и их оценкой – как двадцатилетней давности, так и сегодняшней — делятся постоянные эксперты “Правмира”.

В 1993 году исполнительная власть фактически уничтожила законодательную

Священник Феодор Людоговский:

Моё отношение к этому событию и тогда, и сейчас было сложным. В 91-м году, хотя мне тогда было всего 15 лет, для меня всё было достаточно ясно: вот Ельцин, он демократ, а с другой стороны — ГКЧП, коммунисты, КГБ, которые хотят задушить нашу молодую демократию, и этому надо противостоять. В 93-м году всё было гораздо сложнее и непонятнее. Наверное, я всё же был душой не на стороне Ельцина, и сейчас я думаю, что то, что он сделал тогда, имело затем далеко идущие негативные последствия. Но что было бы в противном случае — тоже трудно сказать.

Если говорить о личных воспоминаниях, как раз они у меня достаточно яркие. Я учился тогда на первом курсе филфака МГУ. Помню, что 4 октября как раз было понедельником. Мы пришли на занятия, и вдруг оказалось, что половина преподавателей как-то неожиданно «заболела». Я пошёл на смотровую площадку на Воробьёвых горах, и оттуда как раз был виден Белый дом, который постепенно становился чёрным. Я помню, какой-то мужчина средних лет рядом со мной сказал: «Да это гражданская война», и это было на неё действительно очень похоже. Но, к счастью, полномасштабной гражданской войны тогда не случилось, однако погибло больше ста человек, и что всё это было, кому это было нужно — для меня неясно до сих пор.

Затем я поехал в центр, вышел на Кропоткинской, где я раньше жил. Где-то недалеко был слышен шум тяжёлой техники, а в стороне Нового Арбата – даже стрельба. Потом мы припали к радиоприёмникам и следили за ситуацией по сообщениям.

Сейчас у меня есть основания полагать, что то, что случилось тогда, заложило русло дальнейший событий на 20 лет вперёд — вплоть до настоящего дня. Сам факт, что был расстрелян Парламент — какой-никакой, пусть даже коммунистический — факт того, что исполнительная власть уничтожила законодательную. К тому же самому мы пришли и сегодня.

Конечно, сейчас никто никого не расстреливает, но исполнительная власть вершит свою волю, а законодательной власти при этом фактически нет. Никакого противовеса одной ветви власти другой у нас не наблюдается. У нас нет независимых судебной и законодательной власти, и почти нет так называемой «четвёртой», журналистской власти, а Администрация Президента беспрепятственно проводит через Думу любые угодные ей законы. Я думаю, что во многом это было заложено в 93-м году.

После расстрела парламента нравственная разница между двумя сторонами конфликта исчезла

Протодиакон Андрей Кураев:

Моё отношение к этому событию не изменилось: и тогда, и сейчас я считаю, что это был всё-таки антиконституционный и антидемократический переворот, и правовая, а может быть, и человеческая правда была всё же на стороне Верховного Совета, а не Ельцина. Это очень в русско-американских традициях: бомбёжками и танками загонять людей в «счастливое будущее» — демократию. При этом победившая сторона и назвала себя демократами, объявив, что именно она исполняла волю народа.

Сегодня мы уже видим, в какую яму рухнула Россия в 90-е годы, и, честно говоря, я не очень уверен, что мы из неё сейчас выбираемся.

Лично я в тех событиях не участвовал, потому что, в отличие от 91-го года, у меня на тот момент уже не было никакого официального поста в Патриархии. Я был просто деканом богословского факультета в Российском православном университете, но, тем не менее, какие-то контакты у меня были, и я передал их Патриархии. Тогда ещё не было мобильных телефонов, и вопрос, как кого найти, был очень существенным.

В тот период я был активным автором «Российской газеты», которая на тот момент была органом парламента, а не правительства. В ней я и высказал свою оценку тех событий. Насколько я помню, статья называлась «Нельзя молиться за царя Ирода». В переговорах, которые проводились тогда с участием Патриархии, я не участвовал.

Помню, что мне было очень трудно определиться со своей позицией, потому что по-человечески мне были симпатичны люди из официально-демократического движения, бывшие тогда рядом с Ельциным, а люди вроде Макашова у меня до сих пор вызывают аллергию, и к ним человеческой симпатии у меня нет. В то же время после тех действий демократов нравственная разница между двумя сторонами конфликта исчезла. С той поры российские демократы для меня — просто одна из партий, не менее циничная и лживая, чем все остальные, то есть обычная политическая партия. Считать её какой-то «светской церковью», то есть моральным авторитетом, оснований с тех пор нет.

Настоящая демократия невозможна без общественной солидарности

Священник Филипп Парфёнов:

Для начала скажу, что я был одним из тех, кто был у стен Белого дома в решающую ночь с 20-го на 21-е августа 1991 года. Я жил тогда в угловом доме по ул. Чайковского и Калининскому проспекту. Скоро, однако, радость от свершившейся победы сменилась смутными буднями, а в дальнейшем — острым разочарованием. В декабре 1991 развалился Союз, вопреки результатам голосования на референдуме за полгода до Беловежских соглашений. В стране и столице ширился бандитизм, мелкая коммерция, проституция, наркомания, гиперинфляция, а московские улицы стали как-то особенно грязными. Помню, в 1992-93 годах развернулась народная торговля, где только можно и чем можно – на улицах, в подземных переходах. Вся Россия превратилась в один копошащийся рынок средней паршивости. В результате два года спустя настроения по поводу утвердившейся власти у меня и многих тех людей, с которыми я общался, стали едва не противоположными. И немало защитников Белого дома 91-го готовы были стать (а некоторые и стали) в начале октября 93-го снова на его защиту, в пользу оппозиционного Верховного Совета, но теперь уже против того самого президента, которого прежде с восторженным скандированием встречали на митингах в 1991: «Ель-цин! Ель-цин!».

Борис Николаевич шёл напролом, как танк, не допуская никаких компромиссов с вставшим к нему в оппозицию парламентом, и как раз распустил его накануне. Сами оппозиционеры были очень разные: к ним примкнули и откровенные националисты, и воинственные коммунисты, что, конечно, не добавляло им симпатий и убедительности. Но после указа Ельцина о роспуске законно избранного парламента начались бурные митинги и шествия с красными и черно-желто-белыми флагами, окончившиеся походом на мэрию Москвы, находившуюся тогда в самом начале Калининского проспекта в бывшем здании СЭВ, и разгромом её. За день-два до 4 октября оппозиция громила мэрию Москвы буквально на моих глазах — я жил рядом и оказался на улице как раз в это время.

Затем многочисленная толпа, уже отчасти вооружённая к тому времени, направилась штурмовать телецентр в Останкино. Вот эта невольная смычка оппозиционного Верховного Совета с маргинальными политическими течениями, проявившими в те дни свою агрессивность, приведшую к погромам, наверно, и ускорила его падение. Кстати, начались эти события с 27 сентября — в точности в праздник Воздвижения креста по православному юлианскому календарю, а окончились в день его отдания.

Утром 4-го октября отлично помню, что я проснулся под залпы орудий по Белому дому. И потом неоднократно в течение дня приходилось отбегать от окна, дабы какая-нибудь шальная пуля не влетела к нам, вероятность чего была достаточно высока. Было, с одной стороны, ощущение полной нереальности происходящего — как в фильме, но не в жизни, а с другой, чувствовался какой-то животный страх внутри. Более всего меня поражало то, как на крышах высоких домов собирались люди и смотрели на эту стрельбу по зданию Верховного Совета России, как будто присутствуя на каком-то шоу. В тот момент я сказал себе: будь проклята вся эта политика!

Весь день Калининский проспект простреливался насквозь, но к вечеру 4-го октября было, похоже, все кончено. Я, как начинающий в то время регент, должен был в тот вечер проводить службу в храме Всех Святых в Красном Селе. Слава Богу, добрался благополучно – метро работало, а выстрелы стали редкими. Меня в храме предусмотрительно подстраховали, даже не надеясь особенно, что я на службу приду.

В последующие дни Белый дом выглядел черно-белым, с дымящимися пустыми окнами. Простоял он так недолго, может быть, с месяц. Отремонтировали, окружили дополнительными укреплениями, КПП, оградой. Больше уже ничего не напоминало о тех событиях…

Что касается оценок последствий тех событий. Сейчас очень часто встретишь жесткие мнения по поводу Путина и вообще нынешней власти. Не являясь её апологетом и почитателем, всё же отмечу, что появление именно такой власти, как сейчас, было более чем закономерно и неизбежно. Исходя как раз из событий двадцатилетней давности и всего, что им предшествовало. Когда ни разные ветви власти, ни партии, ни разномыслящие люди в стране в целом не могут мирно договариваться между собой, но разделяются по малейшим поводам, с неизбежной необходимостью возникает потребность в «сильной руке». И в те самые годы именно такой тип власти, как сейчас, многие желали и ждали. Правда, масштабов коррупции по всей стране и фантастических сверхдоходов властной элиты за счет подорожания нефти лет 15-20 спустя тогда никто не мог себе представить. Да и криминал приобрёл с тех пор более скрытые и искусные формы.

Настоящая демократия невозможна без общественной солидарности и местного самоуправления, при которых люди не только ждут от власти, что она им что-то должна сделать, улучшить, навести порядок, но сами берут инициативу в свои руки, умея в том числе договариваться друг с другом. Но ни того, ни другого почти и не видишь ни в России, ни в сопредельных бывших республиках. Или видишь только в исключительных и экстремальных ситуациях. Отсюда, до сих пор была лишь игра в демократию или её имитация.

Оценка событий 93-го года, которая была у меня на тот момент, почти не изменилась. Единственное, что в те годы я был, пожалуй, «правее» в политическом смысле. Я уже говорил, что с 91-го года сочувствие к Ельцину у меня, как и у многих моих знакомых, очень быстро улетучилось. Сейчас я более нейтрально к нему отношусь. На тот момент я даже сочувствовал оппозиционерам, которые категорически не соглашались с Ельциным, но при этом не мог сочувствовать методам оппозиции. Когда они с оружием решили брать Останкино, уже тогда я понял, что ничем хорошим это не кончится.

Роковая ошибка 1993 года будет исправлена

Александр Морозов, шеф-редактор Русского журнала, директор Центра медиаисследований УНИК:

Часто задается вопрос: а была ли альтернатива тому развитию событий, которое имело место в конце сентября – начала октября 1993 года? Да, альтернатива была. Она была представлена инициативой Патриарха Алексия.

Перечитывая сегодня материалы по истории этого конфликта, отчетливо видишь: Патриарх очень хорошо понимал – нужно избежать того, чтобы противоборствующие стороны начали применять оружие. Это была последовательная позиция. И такой вариант предлагала Патриархия, но не только она одна. Было много граждан, считавших, что вариант и досрочных выборов президента и досрочных выборов Верховного Совета – не самый плохой вариант, и избежать вооруженного конфликта – самое главное.

Если бы  в руках у людей не оказалось оружие, политический конфликт стал бы развиваться по-другому.

Много пишется о том, что эти события 1993 года во многом определили политическое развитие странные на двадцать лет. Но на это хочется возразить: вначале «нулевых» годов, при раннем Путине, историческая возможность двигаться к демократии была. Под демократией имеется в виду разделение властей, самостоятельность политических субъектов. Но с 2003 года все пошло в обратную сторону и потому сегодняшнее состояние политической системы таково, что она отбрасывает тень и на произошедшее в 1993 году. Теперь 1993 год однозначно будет восприниматься как начало неудачного постсоветского транзита.

Как бы в данный момент не складывались исторические обстоятельства, у России нет альтернативы в исторической перспективе, кроме как перейти к разделению властей к современной политической системе. Поэтому я уверен, что роковая ошибка 1993 года все-таки будет исправлена.

Рада моему неучастию в тех событиях

Елена Зелинская, вице-президент Медиасоюза

Так сложилось, что я была свидетелем многих исторических событий, в том числе – распада СССР, становления нового государства… Где-то я присутствовала в качестве журналиста, наблюдателя, где-то – в качестве активного участника. Например, на баррикадах перед Мариинским дворцом в ночь путча 1991 года.

Как-то так складывалось, что меня жизнь приводила в реперные точки. И до сих пор так происходит. Я уже считаю: раз я оказалось в этом месте, где что-то разворачивается – событие историческое, верная примета.

Единственное событие, в котором я не была ни участником, ни наблюдателем, ни поехала как журналист его освящать – это то, что происходило в Москве в октябре 1993 года. Я не только ни коем образом не участвовала в этом нем, но даже, находясь в Петербурге, не комментировала его как журналист.

Сейчас, когда  оцениваю произошедшее двадцать лет назад, могу сказать, что очень рада обстоятельству моего тогдашнего неучастия. Рада, что не участвовала тогда в этом ни с той, ни с другой стороны.

Подготовили Ксения Кириллова и Оксана Головко

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Епископ Тихон разъяснил детали версии «ритуального характера» убийства царской семьи

Церковь озвучит свою позицию по поводу результатов исследования останков царской семьи на Архиерейском Соборе

Владимир Путин выразил соболезнования пострадавшим в трагедии в Техасе

Владимир Путин: "Трудно представить себе более жестокое и циничное преступление, чем убийство людей в ходе церковной…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: