От Горация до…

|
Марина Журинская. Фото Юлии Маковейчук

Марина Журинская. Фото Юлии Маковейчук

Я отдаю должное Юрию Юлиановичу Шевчуку как большому мастеру и искреннему человеку. При этом к числу вообще наилюбимейшего относится «Что такое осень» (вместе с клипом, а это скорее исключение в нашем клипмейкерстве).

При этом не устаю блаженно удивляться точности настроения в «На небе вороны», – не знаю, зачем так назвали, для меня это «Белая птица». Там речь об отпевании, и душа, которой хорошо, которая с любовью прощается на незначительное время с близкими, недоумевает: вот же она, здесь, она же поет, она сейчас вспорхнет, а люди по маловерию смотрят на тело…

При этом же я не разделяю ни безбрежных восторгов по поводу «Когда закончится нефть», ни укорительных вздохов, что-де мол не по возрасту, что пора и угомониться. Скорее мне это просто нравится. Изощренная ритмико-мелодическая стилизация этой «штучки» просто не может не привлекать. А помимо нее есть и яркие удачи.

Вот блестящая метафора:

Проиграв эту битву, мерседесы сдадут ключи.

Вот точные наблюдения, можно сказать, из области историко-культурной антропологии:

И мы вновь научимся любить и дружить со своей головой, –

поскольку тонны страниц исписаны пламенными заверениями в том, что настоящая любовь с рассудком несовместима и что рассудок должен отказаться от чувств, – И ВСЕ ЭТО ПО БОЛЬШОМУ СЧЕТУ ЛОЖЬ! А также

И мы снова будем летать без огня за своей спиной –

вот зоркость поэта, видящего реактивный двигатель как «огонь за спиной» и предпочитающего другой полет, менее завязанный на технике.

Наконец, неописуемая сказочная нежность и радость, которую привычно было бы встретить у К. С. Льюиса, но так неожиданно видеть у Шевчука:

Все русалки и феи будут молиться за нас…

Лично мне кажется, что эти маленькие «нефтяные» перлы как минимум достойны внимания с точки зрения художественной.

Но тут произошло нечто, что я никак не могу признать «маленьким» перлом. Новая программа Ю. Ю. называется «Иначе». На просторах инета уже гуляют аудио и видео. И простите мне легкую безграмотность, особенно гуляет песня «Родившимся этой ночью».

Вот о ней и пойдет речь. Но сначала предуведомление, нелишнее для тех, кто не в курсе разборов других текстов рока тем же автором (то есть мной, но так прямо говорить не принято).

Юрий Шевчук. Фото: Игорь Гузей, guzei.com

Юрий Шевчук. Фото: Игорь Гузей, guzei.com

Поскольку я склонна считать рок-культуру в ее лучших образцах (между прочим, худшие образцы классического искусства тоже никуда не годятся!) неотъемлемой и плодотворной частью мировой культуры, нельзя не признать, что мелодические, тематические и словесные переклички как внутри рока, так и устремленные вовне, имеют право на существование, более того – способствуют формированию своеобразного художественного «древа жизни» человечества.

Мы можем представить себе, насколько неумно было бы дискутировать на тему, имел ли право Пушкин (и, между прочим, Проспер Мериме) писать о Дон Жуане, если о нем уже написал Мольер (и, кстати, не он первый). Так что говоря о перекличках, пересечениях, созвучиях, я говорю не о несамостоятельности того или иного автора, а о дивных аккордах и контрапунктах искусства. Кстати сказать, любителям оного они приносят только радость.

Так вот, начну с того, что название песни почти совпадает с «Родившимся в эту ночь», с творением очень молодых Вячеслава Бутусова и Ильи Кормильцева. Только там этот Родившийся – Христос. И что же это должна быть за интуиция, когда без тени богословской осведомленности пишутся и поются такие слова:

Тот, Кто дает нам свет.

Тот, Кто дает нам тьму.

И никогда не даст нам ответ

На простой вопрос: почему?

Тот, Кто дает нам жизнь.

Тот, Кто дает нам смерть.

Кто написал всех нас, как рассказ,

И заклеил в белый конверт.

Я понимаю, что хочется возразить. Но лучше не надо, потому что тьма и смерть действительно не происходят без воли Божией, да и на глупые и назойливые вопросы Он не отвечает: сами не маленькие, сами думайте.

А у Шевчука «родившиеся» – это именно те, кому принадлежит жизнь XXI века. И отношение к ним – самое благородное и, как это ни может показаться странным, при этом самое смиренное:

Родившимся этой ночью

Мы оставляем Землю.

И более того:

Мы корм 21-го века…

А тут вот хочется отвлечься от искусства и поговорить о смирении.

Расхожее представление о смирении базируется, я бы сказала, на классовом подходе. При слове «смиренный» мы представляем себе кого-то крайне плохо одетого, говорящего почти исключительно «простите» и «благословите». Короче, по Тютчеву, «в наготе твоей смиренной». А давайте подумаем – разве не встречалась нам НЕ-смиренная нагота? – Да сколько угодно.

…Пушкин недаром сетовал на отсутствие в России аристократии, в том числе и потому что она показывает иной пример смирения. И не зря другой сердцеведец, Бальзак, заметил как-то, что знатная дама все умела делать своими руками, а буржуазная умеет только ругаться с прислугой. О нынешних «дамах» умолчим, а вспомним лучше, как в Нарнии мальчику объясняют, что нелегко быть королем – в частности и потому что король обязан во время голода надевать самые нарядные одежды и смеяться громче всех ЗА САМОЙ СКУДНОЙ ТРАПЕЗОЙ В СТРАНЕ.

Сейчас в моде всему придавать дурной смысл. Королевский девиз «Да будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает», что называется, не работает: не стыдно вообще. Дело здесь в том, что видеть дурное и не видеть хорошего легче в том смысле, что не нужно усилий: все негодяи, я ничем не хуже других.

Эти горьковатые слова понадобились для того, чтобы заверить: никакой позы, никакого пиара и т. п. не было в нижеизлагаемом эпизоде предельного, на мой взгляд, смирения и предельного благородства. Восходя на эшафот, несчастная королева Мария-Антуанетта, немолодая и усталая женщина, оступилась и наступила на ногу палачу. И сказала: «Простите, я нечаянно». И это были ее последние слова.

Чтобы не расстраиваться лишний раз примерами и контрпримерами, можем перейти к констатации: главный признак аристократизма, он же и благородства: «Всем можно – мне нельзя». И невозможно отрицать, что здесь кроется (точнее, раскрывается) замечательная форма смирения, а именно: смирение не вынужденное, а свободное, не ради каких-то благ здесь и во веки, а ради возрастания души до Божьего замысла, ради исполнения Его воли и пребывания с Ним.

Для благородного смирения вовсе не обязательно быть носителем титула. А смирение человека искусства – вещь вообще особая. И довольно редкая.

Собственно говоря, если человек искусства не хочет сказать в нем свое запоминающееся слово – значит, он занимается не своим делом. Далее – развилка: или служение, или самопревозношение вопреки очевидности, короче – чеховские числитель и знаменатель: чем больше величина знаменателя, тем меньше величина числа. Неизбежное же следствие желания сказать свое слово – стремление к тому, чтобы оно сохранилось во времени. Отсюда и Exegi monument Горация, с непостижимой легкостью переведенное нашим всем: «Я памятник себе воздвиг…».

И вот эти две темы, как две струи, сливаются в тексте Шевчука:

Родившимся этой ночью

Мы оставляем Землю,

Будущее надежно

Укроет нас в проводах.

Первые две строки ясны и покоряют именно что спокойной, полной достоинства готовностью признать право на овладевание жизнью для тех, кто только что пришел. Кстати сказать, такая готовность уступить свидетельствует и об уверенности в том, что «родившиеся» примут то, что им оставляется. Ниже это оговаривается не без грустноватой иронии:

Мы корм 21-го века

С наколками на стихах.

(здесь — разночтение с выложенным в интернете текстом, но поет Ю. Ю. именно так).

Что и говорить, не слишком подходят поэзии Шевчука наколки, не его это антураж, но раз «они» иначе не могут, так что уж… все равно не спросят, так пусть.

С вторым двустишием приведенного выше четверостишия ещё интереснее, потому что в нем — новизна эпохи. Потому что «провода», о которых здесь говорится, — это кабель интернета. К которому вот уж именно что «не зарастет народная тропа».

Прежде чем перейти к коде, коснусь мимоходом еще одной детали текста. Строка

С какой высоты будем падать?

вновь заставляет вспомнить ранний «Наутилус», а именно «Как падший ангел»:

Мне снятся собаки, мне снятся звери,

Мне снится, что твари с глазами, как лампы,

Вцепились мне в крылья у самого неба

И я рухнул нелепо, как падший ангел…

И опять-таки представляется замечательным то, что молодые создатели этого произведения тогда скорее всего слыхом не слыхали ни о воздушных мытарствах, ни о духах злобы поднебесных (см. Еф 6:12). Но, наверное, ещё более замечательно то, что падение с поднебесных высот становится предметом философской (если не религиозно-философской) рефлексии в русской рок-поэзии.

Наконец, то, что можно назвать смысловой квинтэссенцией текста.

…до конца этого света

Не одному дышать поколенью.

Пока горят поминальные свечи,

Еще годы до темноты.

Вот так. ПОКА ГОРЯТ ПОМИНАЛЬНЫЕ СВЕЧИ.

И что же это в сущности означает? — Память о людях в рамках истории, веры и культуры. То есть в сущности сохранение этих великих вещей.

Вместо вздохов о последних временах (они у нас уже 2 000 лет последние) — спокойная и по смыслу совершенно христианская констатация: нужно заниматься своим делом. Это помогает подготовиться к вечности и отнюдь не помешает ее приходу.

В тексте еще много интересного, но я сознательно избираю тернистый путь авторской аскетики, потому что не знаю (точнее – ох! – знаю), куда меня может завести стремление проанализировать текст целиком. Всему свое время.

Читайте также:

Православие и мир
Юрий Шевчук: Если Бога нет, то жить вообще незачем

Я считаю, у нас вообще нет поклонников как таковых. Я даже слово “поклонник” не люблю. Просто у нас есть единомышленники, люди с которыми мы беседуем, которые с нами любят поговорить. Я, в отличие от Кости Кинчева, не за монолог, но за диалог. Выслушать и понять, а вместе с тем объяснить другому человеку, как ты понимаешь окружающий мир.

Православие и мир
«ДЕТИ МИНУТ», или Письмо священнику о культуре (+ аудио +видео)

Марина Журинская

Марина Журинская вдумчиво – о Викторе Цое и том, почему его творчество живет, о Вячеславе Бутусове, красоте и смысле поэзии русского рока.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Цой не даёт нам дремать

Почему же не помолиться за него? Очень даже можно и нужно. Ведь как еще проявить благодарность…

Петр Мамонов: Что будем делать в четверг, если умрем в среду? (+видео)

На съемках «Острова» я ложился в гробик и выскакивал три раза

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!