Партком закрыт…

|

Александру Гельману – 80!

На ХХV съезде КПСС генеральный секретарь Брежнев с трудом читал длиннющий доклад: здоровье уже подводило его всерьёз. Показалось, что глаза его сверкнули за очками, когда он продекламировал вот такой текст: «Возьмите, к примеру, то, что называли когда-то производственной темой. Ныне эта тема обрела подлинно художественную форму… И даже такой, казалось бы, частный случай, как вопрос о премии для бригады строителей, приобретает широкое общественное звучание, становится предметом горячих дискуссий». Генсек присвоил знак качества кинофильму «Премия».

В том фильме народный любимец Евгений Леонов сыграл чудака-правдолюба, который поставил государственное выше личного – и не для красного словца. Руководство стройки постаралось занизить план, чтобы за его перевыполнение получить премию. Бригадир Потапов и сам отказался от денег, и своих товарищей подговорил пойти в поход за государственный интерес, против чистогана. Свою правду он отстаивал на долгом заседании парткома. Леонов прирождённый комик – по фактуре, по первому успеху, но в семидесятые годы настало время изображать идеальных строителей коммунизма нескладными и человечными.

Бригадир Потапов показал, кто мешает нам продвигаться к коммунизму, к воспитанию идеального человека, который не возьмёт лишнего. Сценарист Александр Гельман перенёс эту историю и на сцену. А потом написал ещё несколько пьес о правдолюбах на производстве, о пламенных коммунистах времён, которые до поры до времени казались циничными.

Про трудовые будни в СССР писали много, чаще всего – по трафарету. «Глядишь, роман, и все в порядке: Показан метод новой кладки, Отсталый зам, растущий пред и в коммунизм идущий дед», – язвил Твардовский. В невыигрышном, конвейерном «производственном» жанре Александру Гельману удалось создать зрелище и приготовить пишу для умов. Не так давно попался мне на глаза фильм «Обратная связь» – не лучший в коллекции Гельмана. Когда-то я его видел, сюжет примерно знал, но не сумел заснуть, пока молодой положительный партиец не доказал другим партийцам, что нельзя сдавать досрочно и с недоделками первую линию комбината первую «нитку»!

Несколько лет назад вышел на экраны фильм Никиты Михалкова «Двенадцать». Снова политически актуальный проблемный диалог в замкнутом пространстве. Спор! У каждого из героев – своя маленькая правда, а вместе все они пытаются найти большую истину. Но насколько крепче драматургия Гельмана, который работал как раз в этом жанре. Владимир Моисеенко и Александр Новотоцкий-Власов – сценаристы «Двенадцати» – глуховаты к общественным настроениям. Есть у них там карикатурный либерал – вроде Валерии Новодворской. Так, представьте, он до последнего считает, что «чеченёнок» виноват. И такой фальши там – целый актовый зал. И вместо споров получается словоблудие с аттракционами. А у Гельмана если уж прораб, то – настоящий. Уплетает настоящие пирожки по пять копеек за штуку. И хлебзавод нужно сдать как можно скорее, потому что поселковский пролетариат требует свежего хлеба, да и перед начальством нужно отчитываться, что объект сдан по плану. Гельман взаправду работал на строительстве, не по блогам узнавал своих героев «из народа».

Двойная мораль, эзопов язык, фига в кармане – всего этого в производственных «боевиках» Гельмана днём с огнём не разглядеть. Чем глубже скребёшь эти пьесы – тем больше находишь коммунистического. Коллективизм! Бескорыстность! Борьба с рвачеством, карьеризмом, нарциссизмом. Моральный кодекс строителя коммунизма часто сравнивают с Евангельской моралью. Это неверно. Заповеди Христовы почти никакого отношения к коммунистической морали не имеют. Но моральных борений у советских людей было хоть отбавляй.

Одна из главных проблем социалистического общества – искушение личной выгодой, которая постоянно входит в противоречие с государственным интересом. То есть – с интересом всего народа и будущих поколений. Как научиться себя самого гладить против шерсти во имя строительства коммунизма? Легче всего написать в передовице: «Рабочий должен ощущать себя хозяином комбината». А хозяин смекал, что «рыба ищет, где глубже…» и тащил с родного завода всё, что плохо лежит. Этот конфликт Гельман укрупнил, нашпиговал характерами, скрутил наступательной интригой – и получились пьесы, о которых могли только мечтать идеологи развитого социализма. К тому же главные люди той эпохи – это, пожалуй, строители, инженеры, технологи. Художникам вообще-то трудно их понять, а ведь у нас складывалась ныне заколоченная технократическая цивилизация – полная конфликтов. Брежнев знал, какой сюжетец упоминать на съезде, а его референты ещё яснее всё знали. Бригадир Потапов – вот лучший человек нынешнего дня, а в светлом будущем все станут такими сознательными. Словом, жила в этих пьесах надежда на победную эволюцию социализма.

Грустно читать нынешние попытки приписать коронным пьесам Гельмана всё то, что стало комфортным официозом после 1991-го. Дескать, показывал он «обреченность социализма» и «крах советской экономики». Вот уж «я сам обманываться рад». Никакого сотрясания основ в этих крепких, страстных пьесах не было. Даже вершин партийной смелости Гельман не брал. Просто написал хороший сценарий, заслуженно получивший Государственную премию. У Галины Николаевой в романе «Битва в пути» (1957) выведен сугубо отрицательный секретарь обкома по фамилии Бликин. И даже, кажется, его не снимают с должности. Так и правит в своей огромной индустриальной области интриган и пустозвон, сумевший приноровиться и к сталинской, и к хрущёвской специфике. В фильме его сыграл Иван Переверзев. А Гельман однажды решил показать заевшегося партийного клерка, но опасливо определил его должность «и.о. заведующего отделом обкома». И.о.! Не забыть, как по-холуски причёсывался в этой роли актёр Всеволод Кузнецов перед явлением «самого». Но сам-то был кристален! У Гельмана партийные вожди белоснежных риз не замарали. Грешки свойственны только амбициозным производственникам, а освобождённые секретари – безгрешная каста жрецов. В «Обратной связи» секретарь горкома получился таким сусальным, что ни Смоктуновскому, ни Янковскому не удалось его очеловечить. Автор, конечно, поставил ему пятнышко на мундир: семейное положение у секретаря нештатное – «разведён». Но и тут оказывается, что это жена ушла от него к другому…

В «Премии» главные вопросы решаются с помощью ленинской цитаты, а спасение от недостатков – «больше социализма», больше народовластия и сознательности трудящихся, больше чуткого партийного руководства. Скептически настроенные граждане, конечно, кривились, но у многих в семидесятые сохранялась вера в социализм.

Да, производственные конфликты Гельман показывал без политесов, не боялся резких ракурсов. А как ещё сохранить напряжение драмы? В эпоху развитого социализма даже речи вождей делились на два сорта: парадные и проблемные. Так и в искусстве. «Критика сейчас в моде» – неспроста говорится в одной из пьес. Речи Брежнева, Косыгина и даже Суслова тоже не обходились без острых углов в стиле Гельмана. Есть у него и свои счёты к цензуре: то не пропускали отважную реплику, то из пуританских соображений придерживали постановку «Скамейки». Но из речей Брежнева тоже подчас приходилось вычёркивать абзацы. Это я к тому, что Гельман бывал возмутителем спокойствия, но не бунтарём. А ершистых у нас любили. Иногда.

К тому же он уловил и освоил тончайший идеологический мотив. «Премия» («Протокол одного заседания», «Заседание парткома» – всё одно) стала для семидесятых тем же, чем «Твой дядя Миша» Георгия Мдивани был для шестидесятых. Это – попытки сакрализации советского пути с его подвижниками и юродивыми. Даром что Мдивани заработал репутацию консерватора, а Гельмана числили в прогрессивных. У Мдивани героический чекист смолоду наворотил ошибок, иногда наказывал безвинно, но служил честно – и на закате дней, вместе с другими замечательными советскими людьми, возвращает зрение мальчику-инвалиду. Сомнительных для советской ортодоксии эпизодов у Мдивани, между прочим, побольше, чем у Гельмана: в «Дяде Мише» показан краешек революционного молоха. А у Гельмана происходит преображение рабочего: из социалистического в предкоммунистический образец.

Старенький гельмановский конфликт возможен и в нынешние времена. Вот у нас роскошный хоккейный дворец на Ходынке закрыт на ремонт через несколько лет после триумфального открытия. Кто-нибудь отказался от премии? Хоть какой-нибудь подрядчик сдал государству неправедную маржу, хоть какой-нибудь чиновник оторвал от сердца частицу отката? Партком закрыт, все ушли в бизнес. Когда нынче советских людей упрекают в «иждивенчестве» – это враньё. Созидали, производили в те времена куда продуктивнее, чем в последние 25 лет – это видно по результатам. Зато виртуозов по части ВБД (видимость бурной деятельности) нынче расплодилось на Пол-москвы. А весь нынешний русский список «Форбса» отъелся с тех самых комбинатов, которые не мытьём, так катаньем сдавали госкомиссиям гельмановские строители.

Почему же в перестройку (напоминаю: так называется период с 1985 до 91-го, а не ельцинские «реформы») Гельман показал себя радикалом. Почему приветствовал слом «развитого социализма»? Почему позже, в девяностые перешёл на сторону трёх толстяков , которых ненавидели его кристальные герои? «Левая, правая где сторона?»…

Он принял посильное участие в разрушении «застойного» (термин этот так же неточен, как и «потёмкинские деревни») мира. Но в новой системе тут же превратился даже не в динозавра, а во второстепенного героя вчерашних дней. Хотя драматургу в те времена не было и шестидесяти. Виктор Розов в этом возрасте написал свою лучшую пьесу «С вечера до полудня», Арбузов – «Сказки старого Арбата». В девяностые годы выходили политические колонки Гельмана, но кто к ним прислушивался? Человек, который в семидесятые годы тысячи людей заставил засовеститься, писал нечто раздражённое о Хасбулатове и Руцком. Иногда он называет себя сторонником «шведского социализма». Но беда (или срыв?) наших социал-демократов в том, что с 1987 года они только и делали, что прославляли «хозяйчика», лавочника, барышника, с которым «пироги пышнее». Конечно, ветры шведского социализма дуют в противоположную сторону. И все эти двадцать лет Александр Гельман остаётся крайне правым публицистом. Он – за частную собственность, но под смягчающий боржомчик душевных разговоров… Когда торжествуют благие пожелания публициста Гельмана – бригадир Василий Трифонович Потапов спивается, теряет жильё и погибает. Его судьбу можно разглядеть в статистике преждевременных смертей 1992 года. А Гельман гайдаровскую реформу поддержал. Хорошие пьесы и сценарии не обесцениваются от того, что автор предал себя. Но люди, живущие в телефильме «Мы, нижеподписавшиеся», вымерли, вымерзли, да и секреты той актёрской игры утеряны навсегда. Всё это было, как сказал герой другой пьесы, «до беды».

Историко-литературной логики в такой эволюции не было, наверное, восторжествовала логика человеческая, потаённая. Не случайно, несмотря на высокий общественно-политический статус Гельмана в те годы шум вокруг его пьес поутих, а фильмы показались устаревшими… Это сейчас вышло, что «Премия» куда правдивее «Интердевочки» и какой-нибудь «Трагедии в стиле рок», а тогда лично Гельман воспринимался как перестройщик, а его лучшие пьесы – как анахронизм. В его биографии появилась ценная строчка – «член ЦК КПСС». Правда, тот ЦК оказался, скорее, комиссией по упразднению партии. И всё-таки Гельман вошёл в железную шеренгу борцов за коммунизм – а меньше, чем через год вышел не только из ЦК, но и из КПСС.

Об этой аптеке незамедлительно написал Константин Ваншенкин:

Сидели за столиком три беспартийных поэта:

Один из них в партию никогда не вступал.

Второй исключен был в начале пятидесятых,

А третий сам вышел из партии месяц назад

Они пили водку и говорили совсем о другом.

В последние годы Александр Гельман тоже сочиняет и публикует верлибры. Что-то в них бьётся, постукивает. Но, пожалуй, даже в лучших стихах – избыток национальных комплексов (или поисков себя?) – в прежние времена самоцензура всё это вымарала бы:

Ночью,

спасаясь от смерти,

я сбежал в чей-то сон

на другом конце города.

Утром, за завтраком,

незнакомый мне человек

рассказывал жене:

«Представляешь,

первый раз в жизни

приснился еврей,

влетел, запыхавшись,

дышит, как паровоз,

небритый, немолодой,

испуганный,

к чему бы это?»

«Не знаю, не знаю, –

озабоченно отвечала жена, –

никогда не слышала,

чтобы кому-нибудь

из наших знакомых

снились евреи».

Интонация иронически-печальная, но всё предсказуемо увязает в национальном… ну, самолюбовании, что ли. Представляете, если бы в «Премии» бригадир Потапов страдал по пятому пункту?

В лучших пьесах Александра Гельмана болезненного кокетства не было, он умел вглядываться в других и не считал, что страшнее кошки зверя нет. Но театр в прошлом и не только у драматурга-юбиляра. Ох, трудно без цензуры, без человека с ружьём за спиной написать так, чтобы не химеры собственного подсознания, а люди искали истину на сцене.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
«Нелюбовь» и «Аритмия» – в чем видна неумолимость жизни

И как любовь стала новой шкалой измерения мира

Знаете ли вы фильмы Эльдара Рязанова? (тест)

О чем рассуждал товарищ Огурцов, куда несут Женю Лукашина и что для нас самое святое

«В серых красках тех лет герои фильма источают свет»

Киноклуб «Правмира» провел закрытый предпоказ фильма «Мой лучший друг»

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: