Блез Паскаль: вероятность веры

Главным делом своей жизни французский ученый Блез Паскаль считал защиту христианской веры. После него осталась огромная разрозненная рукопись. Уже 440 лет разные издатели предлагают совершенно непохожие способы ее прочтения. Только в 2009 году у нас в стране были подготовлены два разных издания его знаменитых «Мыслей». Современник трех мушкетеров, изобретатель общественного транспорта и счетчика такси, религиозный философ, гений, до сих пор оставшийся загадкой.

Паскаль: «Я люблю бедность, потому что Иисус Христос ее любил. Я люблю богатство, потому что оно дает мне возможность помогать нищим»

Паскаль: «Я люблю бедность, потому что Иисус Христос ее любил. Я люблю богатство, потому что оно дает мне возможность помогать нищим»

Когда даже мухи стучат

Как юного Будду пытались оградить от вида смерти, а нынешних школьников — от ОПК, так Этьен Паскаль, отец будущего великого ученого Блеза Паскаля, скрывал от него математику. Прятал ученые труды и заставлял своих друзей в разговорах обходить треугольники молчанием. Сам Этьен в этой модной в начале XVII века теме имел репутацию профессионала, даже открыл кривую, названную в его честь «улиткой Паскаля». Но кривые укрощал исключительно в качестве хобби, хватало в жизни и более обыкновенных забот.

Он распутывал в суде налоговые дела, был правоверным католиком, растил без жены и учил без учителей двух дочерей и сына. Математика требует напряженной сосредоточенности, что полагали опасным для здоровья болезненного Блеза, в год пережившего что-то вроде клинической смерти. По словам сестры, отец объяснил Паскалю только, что математика — это «умение строить правильные фигуры и находить пропорции между ними».

Запасшись мелом и придумав собственные термины: окружность — колечко, прямая — палочка, мальчик тайком от всех принялся сам изучать свойства фигур. Когда отец, наконец, заметил, что сын целыми днями что-то чертит на полу, и поинтересовался, чем тот занят, то вдруг обнаружил, что Блез втихомолку без чьей-либо помощи разработал почти всю геометрию Эвклида.

Табу пришлось снять. К 16 годам Блез продвинулся дальше и отца, и Эвклида, ему открывались горизонты тогда еще неизвестной дисциплины — проективной геометрии… Поначалу успехи Блеза затмевала слава его младшей сестры Жаклин, чьи стихи вдруг стали пользоваться популярностью при дворе. К восхищению публики девушка относилась спокойно, а когда оспа изуродовала ее лицо, даже написала рифмованное благодарение Богу, называя оспинки хранительницами невинности.

Но главное, чего добились Паскали-вундеркинды в ранние годы, — спасли своего отца от Бастилии. Он был замечен среди протестующих против новых поборов правительства, из-за чего долго скрывался от ареста. Неожиданно Ришелье его простил, растроганный выступлением Жаклин в дворцовом спектакле и напоминанием о юном Блезе, который обсуждал геометрические задачи вместе с ведущими математиками Европы. Этьена Паскаля назначили на должность столь же высокую, сколько и опасную, — интенданта (в его обязанности входил и сбор дани) в Нормандии, обглоданной налогами и в любой момент готовой полыхнуть бунтом. Поди пойми — наградили или наказали?

Хитроумный был век. Суеверие странно смешивалось с рационализмом. Королева Анна Австрийская не говорила в присутствии мух, считая, что они могут передавать услышанное кардиналу. Декарт запрещал указывать дату своего рождения, чтобы не давать кому попало возможность через составление гороскопа получить доступ к сведениям о его характере. В трактатах писали, что животные — это просто машины, с пока не изученным до конца принципом действия. И примерно так же, как на запущенную и оставленную без присмотра супермашину, смотрели и на всю Вселенную.

Позднее Паскаль заметил: «Не могу простить Декарту, что он пытается обойтись без Бога, он не мог избежать того, чтобы заставить Бога дать щелчок и привести мир в движение; после этого ему с Богом делать нечего». Но в молодости властитель умов Декарт был для него старшим другом, с которым легко говорилось о самых сложных материях, и соперником, с которым приходилось спорить за приоритет в том или ином открытии.

Так, после того, как Паскаль обнародовал описание своего эксперимента, доказавшего, что воздух имеет вес, и ввел понятие атмосферного давления, Декарт объявил себя автором этой идеи. Паскаль опроверг притязания — не из честолюбия, которым и в молодости не отличался, а из любви к истине. Эксперимент имел здесь решающее значение, а Декарт никогда не занимался постановкой опытов. Он был теоретиком, мастером свести сложное к простому. А Паскаля, имевшего столь же отточенный ум, отличало еще и незаурядное пространственное воображение, позволявшее, помимо прочего, придумывать самые навороченные механизмы.

Например, чтобы помочь своему отцу, чья новая должность потребовала бесконечных подсчетов, Паскаль изобрел арифметическую машину, прапрабабушку современных компьютеров (по ее принципу и сейчас работают счетчики в такси). Металлических дел мастера долго не понимали, что от них хотят, но, когда под руководством Паскаля машина была создана и произвела невообразимый фурор, главный из мастеров — часовщик — объявил себя изобретателем этой диковины. Однако сколько он ни пробовал сделать еще одну машину без участия Паскаля, ничего не получалась.

Против ордена иезуитов

Действие мушкетерской эпопеи Дюма хронологически укладывается в даты жизни Паскаля, но он не промелькнул в ней даже шутовской тенью. Он не был неизвестен, но умел держаться отшельником и жить по своим историческим часам. Когда Францию перетряхивала Фронда, восстание против королевы и Мазарини («Двадцать лет спустя»), Паскаль осудил восставших и продолжал обдумывать эксперименты с барометром и другие маленькие задачи, решениями которых мир пользуется до сих пор. Например, теория вероятности основана отчасти на статье Паскаля о том, как распределить между игроками в кости деньги, поставленные на кон, если игра внезапно прервалась.

Теории вероятностей Паскаль позже нашел и миссионерское применение, что до сих пор вызывает бурные споры. Биография этого затворника вместила больше громких сражений, чем выдуманная жизнь прославленных дуэлянтов. Шпага Паскалю не понадобилась, но когда он стал выпускать свои «Письма к провинциалу», пораженными себя объявили орден иезуитов, почти вся верхушка Франции, а потом и папский престол.

На основе цитат из иезуитов Паскаль доказал, что последователи ордена, чья власть распространилась почти на весь мир, не имеют ничего общего с христианством, потому что оправдывают практически любой порок. Разоблачения Паскаля взорвали Францию, письма расходились немыслимыми по тем временам тиражами, даже романами не зачитывались так, как этими остроумными рассуждениями. Авторство приходилось скрывать, да и сам автор был вынужден то и дело менять места жительства. Сборник всех писем представительная судейская коллегия приговорила к аутодафе — правда, при исполнении приговора сожгли какую-то ни в чем не повинную книгу, все члены суда отказались предоставить для казни личные экземпляры крамольного сочинения.

В конце концов, объяснения потребовали и от иезуитов. Как те ни тщились оправдаться, уже после смерти Паскаля Ватикан осудил их казуистику, разгромленную в «Письмах к провинциалу».

Откровение в подкладке сюртука

Английский философ Бертран Рассел как-то сказал, что если бы по каким-либо причинам было убито сто персон XVII века, то современный мир просто не существовал бы. Паскаль — из этого числа, даже из первой десятки. Невозможно в популярной статье обозреть все его научные открытия. Расскажем только о самом последнем, почти случайном. Как-то, мучась от зубной боли, Паскаль, чтобы отвлечься, стал решать разные математические проблемы, связанные с циклоидой — это кривая, которую чертит гвоздь, вбитый в обод катящегося колеса. Получившиеся благодаря зубной боли выводы восхитили математиков своим изяществом. Эти решения до сих пор используют при проектировке всех механизмов с вращающимися деталями, более того, из метода, которым Паскаль их нашел, выросло дифференциальное и интегральное исчисление, математический каркас современного естествознания. Это был прощальный вклад Паскаля в прикладную науку. К тому времени его уже давно волновали куда более существенные проблемы.

Старшая сестра Жильберта вспоминала, что Блез был глубоко верующим человеком с ранней молодости. Однако он не кричал о вере, носил ее в себе. Да, был трехлетний период в его жизни после смерти отца, когда религия отступила на задний план. Обострились болезни, мучившие Паскаля с детства, и врачи предписали ему оставить ученые занятия и превратиться в светского человека, чтобы развеять себя салонной болтовней. Паскаль так увлекся лечением, что в какой-то момент стал во всем походить на идеал европейской знати — галантного человека, приятного во всех отношениях, способного говорить обо всем, ни во что не углубляясь. Но быстро понял: завсегдатаи салонов готовы на что угодно, лишь бы не заглядывать в себя. Одни тратят жизнь на карты, другие — во главе с королем — днями гоняются за зайцем, на которого и не взглянули бы, если бы его предложили даром. Паскаль обрывает светские связи, чаще ходит на церковные службы, почти наизусть выучивает Евангелие.

Окончательный переворот в его сознании произошел внезапно — в ночь на 24 ноября 1654 года. После смерти Паскаля в подкладке его сюртука нашли необычный документ. Исследователи называют его «Мемориал» или «Амулет Паскаля». Сестры ученого опознали бумагу, которую он часто перечитывал. Главный современный российский паскалевед, доктор филологических наук Борис Тарасов считает, что это сделанная с честностью и внимательностью ученого запись то ли некоего видения, то ли очень сильного переживания, длившегося два с половиной часа: «…ОГОНЬ…Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова, а не Бог Философов и ученых… Бог Иисуса Христа…»

Почему не действуют социальные реформы

Через три года Паскаль засел за главный труд свой жизни, писать его философ намеревался десять лет. Он хотел дать все возможные доказательства истинности христианской веры. Но поработать больше года с половиной не позволили болезни и смерть. Рукопись обнаружили после похорон автора и уже более трех столетий публикуют под названием «Мысли». Записки Паскаля не похожи на солидный труд утомленного миром мудреца, вроде Монтеня или Ларошфуко. Это сборник интеллектуальных проблем: лезвия парадоксов, бусинки загадок, книги, сжатые до абзаца, и абзацы, которые в сознании читателя распрямляются, подобно логическим пружинам. Такое впечатление, что разрозненная рукопись Паскаля — это еще одно изобретение, оставленное им человечеству. Куски из этого невероятного сочинения невозможно просто уложить в сознании, они начинают жить своей собственной жизнью.

«Паскалевский оригинал — это были такие связки карточек — называется “Апология христианской религии”. Позднее под влиянием просветителей и Вольтера этот труд, чтобы затушевать его религиозный характер, стали называть “Мыслями”, — рассказывает Борис Тарасов, автор книг “Паскаль” в серии ЖЗЛ и “«Мыслящий тростник». Жизнь и творчество Паскаля в восприятии русских писателей и философов” (в конце этого года выходит 2-е издание). — Большей частью “Апология” обращена к тем, кто теряет веру в Бога. Кто верит, как Дон Жуан, которого спрашивают: “Во что ты веришь?” А он отвечает: “Что дважды два — это четыре, а четыре и четыре — это восемь” — “Значит, ваша религия математика” – “Да, математика”».

Например, в знаменитом фрагменте «Пари» Паскаль доказывает необходимость веры в Бога с помощью теории вероятностей. Он предлагает рассуждать примерно так: верующий человек, жертвуя некоторой частью земных благ, надеется приобрести вечность, то есть, поставив на кон конечную сумму, получает шанс на бесконечный выигрыш. Атеист, хоть и оставляет себе то, что жертвует верующий, имеет нулевой шанс на то, чтобы выиграть вечность. С точки зрения теории игр тактика атеиста бессмысленна.

«Некоторые исследователи протестуют: разве можно доказывать математически то, что связано с жизнью сердца, с откровением? Но Паскаль и сам прекрасно все это понимает, — считает Борис Тарасов. — Тем не менее есть такие люди, которые еще не углубили жизнь своего сердца, к ним-то и обращены подобные математические аргументы. Эта книга по сути миссионерская. Она была рассчитана на людей, с эпохи Возрождения надеявшихся, что человек своими собственными силами, без Бога, не обращая внимания на фундаментальную двойственность человека — сочетание в нем высшего и низшего, достигнет блага, истины, справедливости. На самом же деле человек, освободившись от Бога, оказался в плену собственной греховной природы. И вместо того чтобы, внутренне углубившись, с нею бороться, оказался в ее плену».

В огромном количестве фрагментов Паскаль, великий ученый, доказывает ограниченность научного метода и вообще разума. «Мы не можем проверить и вычислить любовь, ненависть, зависть, красоту и многие другие важные явления жизни, которые и составляют ее сущность, — объясняет Борис Тарасов. — Паскаль вводит понятие воображения или “обманывающих сил”, действующих в человеке помимо разума, воли, заставляя его во что-то верить. Скажем, щеголь или нищий на ваше воображение действуют не в зависимости от того, какие они люди: умные ли, добрые ли. Помпа вокруг какого-нибудь полководца затмевает для вас его реальную личность.

В этом и проявляется нищета человеческого существования по Паскалю: обманывающие силы заставляют вас делать выбор помимо разума. Разум сам по себе ограничен: он не может познавать целое, не зная частей, и не может познавать части, не зная целого. И он ограничен этими обманывающими силами: воображением, себялюбием. Внимание к этим текучим, неуловимым “обманывающим силам” очень важно для понимания того, что реально происходит в жизни. Такого знания не дает ни математика, ни эксперименты. Надо помнить о нищете научного метода, чтобы реально что-то изменять в жизни. Всякие социальные реформы, изменения политических систем, учреждений ничего не меняют во внутреннем человеке и даже, может быть, усугубляют эту нищету — червя и раба в человеке. Благодушные и великодушные разговоры о цивилизации, прогрессе остаются утопическими, а действует этот внутренний человек: слабый, завистливый, гордый, тщеславный, честолюбивый. Здесь центр, здесь надо изменять — это один из уроков Паскаля».

«Помогать бедным бедно…»

«Социальные институты, по “Апологии”, имеют значение, только когда они опираются на высшего, а не низшего человека. Паскаль говорил, что надо “помогать бедным бедно”, то есть не кричать об этом, тихо помогать», — рассказывает Борис Тарасов. Сам Паскаль всю жизнь подавал тем, кто у него просил, хотя не был богат.

«Нужно быть слишком жестоким, чтобы не лишить себя бесполезных удобств и лишних нарядов», — замечал он. После его смерти стала известна история одной 15-летней девушки, которая, потеряв родителей, только вышла на улицу просить милостыню, как привлекла внимание случайно проходившего мимо Паскаля. Ученый расспросил девочку о том, что с ней случилось, после чего нашел священника и добрую женщину, ставших ее опекунами, оплатил ее содержание и учебу. Он старался сделать это анонимно, но священник посчитал, что такой пример может быть поучительным, и провел собственное расследование, чтобы узнать имя того, кто спас девочку от улицы.

Паскаль содержал целые семьи неимущих. Кроме того, бедняки Парижа возносили ему хвалу еще за одну бессмертную идею — за изобретение общественного транспорта. Это он придумал, что в каретах могут ездить не только богачи, но и простые ремесленники и крестьяне, если каждый заплатит по маленькой монете. Весь свой доход от организации невиданных ранее общедоступных карет Паскаль тоже истратил на нуждающихся. И все-таки в предсмертные годы совесть этого человека, на протяжении всей жизни сохранявшего целомудрие и не отступавшего от веры, как будто лизали языки адского пламени. «Иисус будет в смертных муках до конца мира: не должно спать в это время», — пишет он во фрагменте «Таинство Иисуса».

На упреки родных в расточительности отвечает: «Я заметил, что какими бы бедным ни был человек, всегда что-нибудь останется после смерти». Последние пять лет он испытывает постоянные мучения от острых болей (современные медики по описаниям этих болей предположительно диагностируют несколько болезней, в том числе рак мозга), но постоянно ломает голову над тем, как еще помочь бедным. По его требованию, целую семью бедняков селят в его доме. Накануне смерти он требует причащения вопреки заверениям врачей, что срочной необходимости в этом нет. Среди ночи вдруг начинается агония, священника никак не могут найти, и родные думают, что все кончено. Однако Блез на короткое время приходит в полное сознание, и, радостного и успокоенного, его успевает причастить приходской кюре. После причащения агония возобновляется и длится сутки.

Похоронить себя Паскаль просил незаметно, но посмертно его наградили пышными проводами и гранитной плитой с помпезной надписью. «Мир ловил меня и не поймал» — написано на могиле украинского философа Сковороды. Паскаля мир ловил, поймал, вскрыл ящики его стола, вспорол подкладку платья, перепутал и по произвольному плану опубликовал его рукописи. Он просил о неизвестности, в которой ему было отказано.

В честь Паскаля назвали один из языков программирования, но современные компьютерщики посмеиваются над его арифметической машиной. Математики недоумевают, почему он остановился в шаге от открытия интегралов. Его «Пари» оспаривают записные эссеисты. Но его недописанную апологию веры чуть ли не каждое десятилетие пытаются сложить и перечитать заново. Даже атеисты то и дело задумываются над загадками этой книги. И над тем, что за откровение пережил этот гениальный чудак, имевший дерзость написать за Господа Иисуса Христа: «Ты не искал бы Меня, если бы уже не обрел. Так что не снедай себя тревогой».

Паскаль: «Я люблю бедность, потому что Иисус Христос ее любил. Я люблю богатство, потому что оно дает мне возможность помогать нищим».

Чтобы получить влияние на людей светских, не особо усердных по части добродетелей, а то и вовсе мерзавцев, богословы-иезуиты выработали чудовищную систему по примирению человеческих пороков с христианством. Слуга может помогать своему хозяину в греховных предприятиях, если действует не из соображений потворства греху, а из выгоды. Казуистика, выработанная иезуитами, допускала клевету и убийства. Можно предположить, что изначала казуистами иезуитов двигало желание спасти от отчаяния и смягчить самую ожесточенную душу, чтобы побудить ее сделать шаг к добру. Но в итоге они нашли способы оправдать практически любой порок. Такая лживая казуистика привела к духовникам ордена родовую и политическую элиту почти всего мира (в том числе и правившего во времена Паскаля Людовика XIV ), но разлагала христиан и дискредитировала Церковь. И этих рыцарей клеветы, поддерживаемых троном, Паскаль раздразнил и натравил на себя. Борьба за христианскую истину шла вопреки цензуре и власти. Паскаль писал: «…на моей стороне истина; она — вся моя сила».

Паскаль требует, чтобы одновременно с ним лучшие врачи (до этого лечившие Мазарини) лечили бедняков в его доме, но ему отказывают.

Профиль Паскаля одно время печатали во Франции на автобусных билетах.

Паскаль (1623-1662) считается одним из основателей математического анализа, теории вероятностей и проективной геометрии, создателем первых образцов счетной техники, автором основного закона гидростатики.

В эпоху Возрождения (Реформации) и дальше натуралисты в основном мало отличались от астрологов и алхимиков и давали законам природы курьезные толкования: притяжение и отталкивание физических тел объясняли, например, симпатией и антипатией. Известный механик и математик Кардано (по его имени назван карданный вал) был уверен, что пишет под диктовку демона, прибывшего с Венеры.

Некоторые академики заявляли, что, раз король, королева и кардинал родились в сентябре, значит, и мир был создан в сентябре.

В эпохе соединились Галилей, Декарт и Ферма. Еще шли суды инквизиции и уже закладывалось основание современной точной науки — она до сих пор существует в декартовых координатах. Тогда же были сформулированы задачи, которые мы еще можем понять, но не способны разрешить окончательно. Одна из таких загадок — теорема Ферма, друга Паскаля. Ученый написал, что ему не хватило места на полях, чтобы записать доказательство, а потомкам не хватило более трех столетий, чтобы доказательство реконструировать. Оставил и свои загадки Паскаль. Одна из них — ночь пережитого им откровения.

Паскаль, обладавший незаурядным пространственным воображением, алгебраические формулы недолюбливал. Из-за этого антиалгебраизма ему не хватило одного шага до открытия того, что потом стали называть биномом Ньютона.

Декарт пытался свести весь мир к символам, Паскаль за самыми сложными уравнениями видел картину, которую они создают. Его пространственное воображение позволяло не только решать геометрические задачи, но и по-новому видеть Вселенную — как ужасающую сферу, центр которой везде, а поверхность — нигде.

Паскаль писал, что деньги, поставленные игроками на кон, уже не принадлежат им самим, но взамен этого они получают «право ожидания того, что случай может дать им, согласно оговоренным условиям».

Неизвестно, запрет отца спровоцировал такое феноменальное развитие геометрического воображения или оно было дано Блезу с рождения, но этот уникальный талант проявлялся у Паскаля на протяжении всей жизни. Когда он писал «Апологию», он видел этические проблемы как топологические задачи и пытался вывести человеческий разум из тех тупиков, в которых тот по тем или иным причинам оказывается.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Когда «три родителя» лучше двух

О новом достижении медицины и донорских митохондриях

Экономисты сравнили траты на науку в России и других странах мира

По сравнению с 1995 годом РФ не намного повысила свои позиции в рейтинге ведущих стран, перейдя…

Ученые РАН вышли на акции протеста против сокращения расходов на науку

Они требуют не секвестрировать расходы на науку и обеспечить финансирование фундаментальных научных исследований