Пастырь неравнодушный. К 75-летию со дня кончины о. Александра Ельчанинова

|

«Равнодушие верующих — вещь гораздо более ужасная, чем тот факт, что существуют неверующие», – говорил священник, который, как свидетельствуют знавшие его, сам не знал равнодушия. Именно поэтому его книга «Записи», многократно переиздававшаяся в России, пробуждает совесть и мышление каждого.

24 августа исполняется 75 лет со дня кончины выдающегося русского пастыря отца Александра Ельчанинова. По словам его старшего друга и наставника протоиерея Сергия Булгакова, он «представлял собой явление необычайное и исключительное, ибо воплощал органическую слиянность смиренной преданности православию и простоты детской веры со всей утонченностью русского культурного предания».

Отец Александр родился 1 марта 1881 г. в Николаеве в семье офицера. Окончил историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета, некоторое время проучился в Московской духовной академии. Затем преподавал в гимназии Левандовского в Тифлисе. Покинул Россию в 1921 г. Жил в Ницце и преподавал русский язык, был одним из руководителей Русского студенческого христианского движения (РСХД). В 1925 г. рукоположен в священника. Незадолго до смерти  переведен в кафедральный собор Парижа. Скончался 24 августа 1934 г. от тяжелой болезни. Похоронен в Медоне.

Об отце Александре мы беседуем с его дочерью иконописицей Марией Александровной Струве. В беседе принимает участие муж Марии Александровны Никита Алексеевич Струве, профессор русской литературы университета Париж X – Нантер, директор издательства YMCA-Press.

pastyrimage001

Мария Александровна Струве (Ельчанинова) родилась 3 июня 1925 году в Ницце. Училась иконописи у Ю. Н. Рейтлингер. Расписывала иконостасы в США и Швейцарии. Основательница и руководительница иконописной мастерской в Плезо. Сотрудница общества «Икона» в Париже.

«Мы это делали с Павлушей»

– Мария Александровна, удивительна география жизни Вашего отца: Россия – Грузия – Франция…

Мария Александровна Струве:

– Его отец был военный, и они много передвигались. Отец Александр родился в Николаеве, но вырос в Тифлисе.

– Я слышала, что гимназия, где учился Ваш отец, сохранилась.

– Да. Гимназия, где он преподавал, разрушена, а вот ту, где он учился, мы посещали в Тбилиси. Его одноклассниками были Флоренский и Эрн. Их дружба продлилась до  вынужденного выезда отца из России.

– В беседах с Вами он вспоминал об этой дружбе?

– В жизненных разговорах, которых было не так много, о «Павлуше» он говорил часто. Такое бывало, когда он ходил с нами, детьми, гулять. Дружба с Флоренским осталась для него навсегда чем-то чрезвычайно важным. Отец любил показывать нам жуков, разные травы, и тогда говорил: «Мы это делали с Павлушей». Он любил природу, хорошо её знал и старался нам передавать свои познания. И всегда это было связано с Флоренским.

Якорь спасения: РСХД

pastyrimage002

До какого возраста отец жил в России?

– Приблизительно до сорока лет. Уже родилась моя старшая сестра. Уже выслали  дедушку, который был после Куропаткина начальником генерального штаба армии Кавказа. Его просто посадили на пароход, и так он оказался садовником на юге Франции.

– С чем был связан выезд семьи из России?

– Первым словом моей сестры было: «хлеба». И вот когда она стала голодать, а ей был год и два месяца, родные испугались, думали поехать к дедушке на годик. И оказались во Франции  навсегда. Отец работал на земле, и моя трёхлетняя сестра собирала весь день апельсины в вёдра. Потом отец стал преподавать русский язык в лицее в Ницце. А когда он впервые поехал на съезд РСХД, то открыл для себя, что даже в эмиграции можно жить. Движение стало для него якорем спасения.

– А как оно возникло?

Н.А.Струве: Оно возникло в каком-то смысле спонтанно, а не институционно, в Чехии, на ставшем уже исторически знаменитом съезде, где соединились кружки молодёжи. Один из них – Н.М.Зёрнова, созданный до этого в Белграде и не очень там признанный. В съезде участвовала интеллигенция и молодёжь. Интеллигенция была не только церковная. На крестном ходе иконы нёс мой дед Пётр Бернгардович Струве, не специально церковный человек в то время, участвовали и Новогродцев, и другие. В движении соединилась творческая, духовная и церковная интеллигенция. Мать Мария (Скобцова) тогда говорила: «Мы абсолютно свободны, мы не зависим ни от кого, ни от какого государства, ни от каких властей. Мы зависим только от своей веры и от самих себя». Всё, что было замечательного в Церкви, было в движении.

– Принятие отцом Александром священства тоже связано с РСХД?

М.А.: Думаю, что мысль стать священником шла от отца Сергия Булгакова. В диаконы отца рукоположили на одном из съездов РСХД, а в священники – либо в Ницце, либо в Париже. На съезды РСХД он ездил из Ниццы несколько раз, очень любил отца Сергия Булгакова. Отец Сергий после какой-то болезни приезжал и жил у нас в Ницце. Мне тогда был год, я, конечно, ничего не помню, но знаю, что была толстая. И когда меня, уже худющую, отец Сергий увидел в Париже, то сказал: «А, есть глаза, есть!», потому что в год у меня были не глаза, а щёлочки.

Живая вера, а не школьное богословие

Желание стать священником отец имел с детства?

– Мне трудно сказать. Я думаю, что он всегда хотел быть священником. Самое сильное влияние исходило от съездов РСХД. Кроме отца Сергия, он встретил там немало замечательных людей. Эти встречи дали ему новое ощущение жизни.

Н.А.Струве: Его призванием всегда была педагогика, возможность заниматься молодёжью. Когда он поступил в Московскую духовную академию, то не кончил её, не хотел кончать.

М.А.Струве: Отец с Флоренским и с Эрном учился на одном курсе, но в МДА ему не хватало духовной жизни, и он оставил учёбу через полтора года. Там он мало находил того, что искал в Церкви. Для него был очень важен живой подход, а не школьное богословие.

– Многие ученики отца Александра вспоминают его как блестящего педагога. Свою работу с молодёжью он вёл по собственной инициативе или это было его «официальное» церковное послушание?

– Это было то, что он всегда, с детства, очень любил. Уже в гимназии вокруг него собирались дети 10-15-ти лет, он с ними ходил в горы. В Ницце, на горку, где мы жили, к нему приходили и дети, и взрослые, люди шли и шли. С ними он занимался абсолютно добровольно. Как священнику ему не платили, хотя исповедовал он целыми ночами, а в Ницце был богатый приход…

Н.А.Струве: …и даже страдал из-за этого от представителей Ниццкого собора.

М.А.Струве: Да, там были люди, которые высчитывали, сколько за панихиду, сколько за то, сколько за это. Немного мёртвое церковное царство. И это при том, что в Ниццу через юг, через Марсель, приезжало много интеллигенции, собор был набит битком на службах. Но христианская мертвечина отца отталкивала. Для него вера была вопросом жизни.

Интересно, а с молодыми людьми, о чём они говорили?

– У нас собирались молодёжные кружки, велись богословские разговоры. Пели, голос у отца был тихий, но верный. Любили петь песнопения. И так почти каждый вечер.

– А Вы помните их встречи?

– Помню, потому что очень маленький был домик, всего 3 комнаты. Я спала в комнате моих родителей, моя сестра спала в столовой, а мой брат с бабушкой. Очень тесно жили, у отца фактически никогда не было кабинета, он умел сосредоточиться в любой атмосфере. Работал в огороде, очень это любил, или сидел за своим письменным столом. А если к нему приходила молодёжь, то шёл с ними гулять в лес, наш сад оканчивался лесом.

– Они приходили на специальные занятия  или просто побеседовать?

– Приходили поговорить. Я много болела в детстве, лежала на диване, в трёх метрах от стола отца, и видела приходящих к нему людей. Не было объявлений о сборе кружка в такой-то час. Люди постоянно тянулись к нему.

«Записи»

– Книга отца Александра «Записи» выдержала небывалые тиражи в возрождающейся России и многих, особенно в 90-е годы, вдохновила к вере!

– Да, из России до меня сначала доходили маленькие книжечки отца, потом побольше…

– Я храню ту, первую, напечатанную в «Русском пути» в 1992 году, уже разлетевшуюся на листочки…

– Она была издана даже до 90-х годов в самиздате.

– Это ведь личный дневник отца Александра. Он был опубликован полностью?

– К сожалению, у меня не всё, но есть дневниковая тетрадка, где подчёркнуто красным одно, синим другое, то есть, то, что вошло и не вошло впоследствии в книгу. Составителем была мама. Она выполнила этот труд умело и с большим умом. Пока книга не вышла, нами вообще не занимались.

Н.А.Струве: Характер у мамы был трудный, но я восхищаюсь, с каким чувством и тактом она всё сделала, безукоризненно и скромно. Ничего не прибавила. Предисловие её тоже прекрасно.

– Вот удивительно: книга составлена в 20-е-30-е годы и доходит до самого сердца современного человека. И уверена, что не устареет никогда!

– Это книга-чудо.

«Мы все жили в России»

– А когда Вы думаете об отце, что вспоминается, прежде всего?

– Я просто вижу его, ничего не надо вспоминать, он существует для меня. Он всегда ходил в рясе, никогда без рясы мы его не видели. В своём сером подряснике он работал в саду, перекопал весь и нашёл в земле мраморные античные куски от ворот. Ещё в России он строил планы о том, какую школу можно устроить для детей, хотел, чтобы были и занятия на земле, и с животными, и греческий, и латинский, и литература. Сохранился её проект.

А отец Александр говорил о России?

– Мы все жили в России в каком-то смысле. Мы говорили по-русски. Я в школу в первый раз пошла в 7 лет и не знала ни одного французского слова. Была и русская гимназия, где учились мой брат и моя сестра, я туда уже не попала. Но мы «жили в России».

Из писем о. Александра Ельчанинова к молодежи

…И мне хочется сказать нашей молодежи: вы молоды, у вас крылья молодости, вы сумеете совершить этот подвиг – остаться православными и русскими. Вы – православные, все сокровища Церкви к вашим услугам: ее молитвы, таинства, – знакомьтесь с этим сокровищем, изучайте его, питайтесь им. Вы – русские. Все что накопили ваши предки, все культурное наследие, весь гений величайшей нации – это ваше добро, даром вам доставшееся. Ваша обязанность изучить это наследие, культивировать его в себе, принимать участие в общем русском деле.

Просмотрел с отвращением несколько томиков детективной литературы, которою объедается современная молодежь. Совершенно открытое, постоянно и настойчиво вколачиваемое представление: глупость, скука, бездарность всего, что имеет отношение к порядку, государству и привлекательность, красота, благородство, блестящая талантливость представителей порока. Читатель сознательно приучается к таким комбинациям, как “вор-джентльмен”, “благородный убийца”, “романтически влюбленный мошенник”. Это самый настоящий и, я уверен, сознательно приготовляемый яд.

Низость и пошлость мотивов у начинающих курить – быть как все, боязнь насмешек, желание придать себе веса. Одновременно – психология труса и жулика. Отсюда отчуждение от семьи и друзей. Эстетически – это пошлость, особенно невыносимая у девиц. Психологически – курение открывает дверь всему запрещенному, порочному.

Держись проще и веселее. Христианин вовсе не должен представлять собой какую-то мрачную фигуру, изможденную аскетическими подвигами и служащую укором для других людей. Если даже это у тебя и совсем искренно – все равно – долго так не прожить, и реакция может быть как раз в обратную сторону. Не думай вовсе о внешнем – оно должно быть естественным результатом внутренней жизни и проявляться само собой. И второе – не особенно скрывать от товарищей свою религиозность. Неожиданно ты можешь встретить сочувствующих, вопрошающих, заинтересованных. Одним словом, не старайся скрывать перед людьми свою истинную сущность под общей маской легкомыслия и пустоты.

Разговоры о чувстве убивают самое чувство.

Для чего нужна вера? – ни для чего. Если б я сказал, что она нужна, чтобы быть хорошим человеком, чтобы помогать людям, чтобы познавать Бога, чтобы спасти свою душу – все это означало бы корыстное и эгоистическое отношение к вере. Мы верим не для чего-то, а потому что – мы любим Бога, потому что Бог есть для нас (в своем явлении на земле в качестве Богочеловека-Христа) – совокупность всего самого светлого, чистого, бесконечно прекрасного, короче – всего самого желанного. Любовь к Богу ведет за собой веру в Бога.

Из записок отца Александра Ельчанинова

Равнодушие верующих — вещь гораздо более ужасная, чем тот факт, что существуют неверующие.

Жить надо не «слегка», а с возможной напряженностью всех сил, и физических и духовных. Тратя максимум сил. Мы не «истощаем» себя, а умножаем источники сил.

Мудрость жизни, в том числе и христианской, не быть требовательным к людям.

Как утешить плачущего? – плакать вместе с ним.

Всегда лучше преодолевать сомнения и несчастия, не обходя их и не отстраняя, а проходя сквозь них.

Пугает течение времени — когда стоишь на месте. Надо погрузиться в глубину, где время безразлично.

Если даже стать на точку зрения самого ярого безбожия, то и тогда позиция верующих тверже и вернее позиции безбожия, которое есть открытое банкротство. Не лучше ли все же иметь надежды и обещания, чем не иметь и этого.

Работа, правильно религиозно поставленная, не может привести к переутомлению, неврастении или сердечной болезни. Если это есть, то это знак, что человек работает «во имя свое» — надеясь на свои силы, свой шарм, красноречие, доброту, а не на благодать Божию.

Наша, так называемая, реальная действительность — только полуреальна и мало действительна. Своим отношением мы делаем явления такими или иными, доделываем их, обращаем в добро или зло. Также и с людьми. Каковы они на самом деле — никому, кроме Бога, неизвестно; вернее, что они нечто зыбкое и пластичное, и мы формируем сами, часто по случайному признаку, воображаемую схематическую фигуру и потом сами же или восхищаемся ею или поносим ее. Насколько мудрее люди простые: они не выдумывают людей, а берут человека, как он есть, и без протеста принимают часто вопиющие диссонирующие качества.

Осуждением занята вся наша жизнь. Мы не щадим чужого имени, мы легкомысленно, часто даже без злобы, осуждаем и клевещем — почти уже по привычке. Как осенние листья — шуршат и падают и гниют, отравляя воздух, так и осуждения разрушают всякое дело, создают обстановку недоверия и злобы, губят наши души.

Не подают милостыни потому, что, мол, пропьют и т. д. Если и пропьет, то это меньший грех, чем то озлобление, которое мы в нем возбуждаем нашим отказом, и та черствость и осуждение, которое мы в себе культивируем.

Обращать свои взоры в образы райской красоты – лучшее средство избавиться от плена ада, не отзываться на его зовы.

Если бы в нас была действительно стихия любви, то она изливалась бы на всякого — на доброго и злого, на приятного и отвратительного.

Священство – единственная профессия, где люди поворачиваются к тебе своей самой серьезной стороной и где и ты все время живешь «всерьез».

Почти поголовное равнодушие на исповеди, особенно у мужчин. Благодарю Бога, что он почти всегда дает мне переживать исповедь как катастрофу.

Сегодня с утра опять густой туман и дождь. Это сидение в одиночестве, почти без выходов, помогло мне точнее представить себе путь молчальников и затворников. Одиночество — прекрасный опыт и прекрасное упражнение. Опыт — есть ли у тебя что-нибудь за душой, можешь ли ты жить внутренним, когда внешнее сведено к минимуму. Ведь большей частью мы живем внешними впечатлениями — люди, дела, заботы. Что будет, если устранить все это? Что было бы, если бы закрылись двери внешних чувств? — с болью, с трудом, со скрежетом открылись бы тогда двери во внутреннюю горницу души. Разумеется, в том базарном шуме, в котором мы живем обычно, трудно даже заподозрить, что существуют у нас в душе эти внутренние комнаты. И насколько легче молиться в таком одиночестве и грусти; как свои чувствуешь вопли псалмов к Богу.

Как много значит костюм. С одеждой, формой связан целый комплекс чувств, понятий, душевных движений. В частности, священник не должен, я чувствую, надевать штатское. Снимая свою одежду, он неизбежно приобретает «несвященническое» самочувствие, в какой-то степени изменяет своему священству.

Суть веры и религиозной жизни не в принудительной очевидности, а в усилии и выборе. Вера — путь к Богу, опыт, который всегда удается. Праведники стремились к небу, и оно приняло их.

В браке праздничная радость первого дня должна продлиться на всю жизнь; каждый день должен быть праздником, каждый день муж и жена должны быть новы и необыкновенны друг для друга. Единственный путь для этого — углубление духовной жизни каждого, работа над собой.

Для воспитания детей – самое важное, чтобы они видели своих родителей живущими большой внутренней жизнью.

Неумеющим видеть свои грехи рекомендуется обращать внимание — какие грехи видят в них близкие люди, в чем упрекают. Почти всегда это будет верное указание на наши действительные недостатки.

Схема отношений к людям часто бывает такова — человек очень нравится, искренно идеализируешь его, не видишь ничего плохого. И вдруг прорвется человек в чем-либо — солжет, расхвастается, струсит, тебя же предаст. И вот делаешь переоценку, перечеркиваешь все, что видел раньше (и что все-таки продолжает существовать) и выкидываешь человека из своего сердца. Я давно понял, что это неправильный и грешный способ отношения к людям. В основе такого обращения с людьми лежат две неосознанных мысли: 1) я — вне греха; 2) и человек, которого я полюбил, тоже безгрешен. А между тем, норма отношения к нашим близким — прощать без конца, так как мы сами бесконечно нуждаемся в прощении. Главное не забывать, что доброе, что мы ценим — оно остается, а грех всегда тоже был, только его не замечали.

Наша постоянная ошибка в том, что мы не принимаем всерьез данный, протекающий час нашей жизни, что мы живем прошлым или будущим, что мы все ждем какого-то особенного часа, когда наша жизнь развернется во всей значительности, и не замечаем, что она утекает, как вода между пальцами, как драгоценное зерно из плохо завязанного мешка.  Будем же всерьез относиться к каждому встретившемуся на пути нашей жизни человеку, к каждой возможности сделать доброе дело, и будьте уверены, что этим вы исполняете волю Божию о вас в этих обстоятельствах, в этот день и в этот час.

В нашей эмиграции есть и такая точка зрения, что в России только мрак, кровь и грязь, что искру истины спасла только эмиграция. Психология варягов, ожидающих призвания вернуться и зажечь огонь во мраке. Пока здесь есть такие настроения, мы не смеем вернуться туда, где люди кровью отвечают за свою веру и за все, что мы тут имеем даром и о чем «разговариваем», но чем мало живем.

Общее место гордых — возмущаться чужой ложью, протестовать против неправды, восстановлять истину. Они и не замечают в своем ослеплении, что сами опутаны ложью, что они не выносят истины даже в слабом ее растворе, что надо заслужить право на истину.

Вся современность говорит: «греши!», и те, кто хотят жить и живут по Светлому Закону, — всегда боримы и не должны ожидать легкой «приятной» жизни.

Как бы мы ни были слабы и худы порознь, но так радостно чувствовать, что для всех нас — одно самое главное.

Плохо не иметь дурные помыслы, а поддаваться им. В них мы не вольны, такова наша природа, помраченная грехом; помыслы имели и святые. Наше вольное следование помыслам или борьба с ними — вот где наша победа или поражение.

Жизнь идет негладко, и эта «негладкость» делается уже какой-то привычной нормой. Наши трудности и горести, если мы их несем добровольно (соглашаемся на них), питают и укрепляют душу, они непосредственно превращаются в богатства духовные — «кратковременное страдание производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2 Кор. 4, 16, 17); это благодатный ветер, надувающий паруса нашего духа…

«Мне кажется, я поняла, для чего Бог послал нам это несчастие: мы так погрязли в ежедневных мелочах, в мелкой злобе, раздражении, что Бог захотел встряхнуть нас. Как сейчас все изменилось, у всех открылись необыкновенные свойства души. Вчера со мною ночь провела Л.: что это была за ночь! а она была бесконечно ласкова, терпелива, все делала так тихо, так ловко. Да и все оказались такими добрыми, внимательными». — Вот и смысл страданий! Господь бесконечно жалеет нас, но что делать, если мы можем дать какие-то искры, какой-то святой огонь, только, когда нас поражают несчастья, катастрофы. В этом смысл войны, революций, болезней. Все это казалось гораздо многозначительнее вчера, в комнате умирающего человека, чем в этой бледной записи.

Зрелище смерти всегда поучительно. Какая бы она ни была, она всегда — чудо и таинство. Наша мысль, а если это близкий человек — наша любовь, вместе с умирающим как будто переступает через эту грань, заглядывает в иной мир и удостоверяется в его существовании. Я испытал это впервые, когда кто-то при мне раздавил ногой и растер «в небытие» уховертку. Тогда впервые у меня стало отчетливо чувство, что ничего нельзя уничтожить, что это бессмыслица, переносимая нашим умом и духом, что даже уховертка перешла в другой мир, исчезла из нашего плана бытия, но не уничтожилась.

… мое жизненное правило — менять место жительства только когда обстоятельства гонят, ничего в житейской области не предпринимать самому, а рыть шахту вглубь в том месте, куда привел Господь…

Для веры страшна не отрицательная полемика, не испытание ее умом — это испытание она выдержит. Ей страшна в нас слабость духа, «сердечное отступничество» (выражение Киреевского)

Убедить кого-либо в существовании Бога совершенно невозможно, т. к. все, что можно словами сказать о вере, ни в какой степени не может передать того, что вообще не сказуемо и что в ней главное. Доводы веры не против разума, а помимо него. Только в свете любви разум принимает видимые абсурды веры.

Всегда в жизни прав тот, кто опирается не на логику, не на здравый смысл, а тот, кто исходит из одного верховного закона — закона любви. Все остальные законы ничто перед любовью, которая не только руководит сердцами, но «движет солнце и другие звезды». В ком есть этот закон — тот живет, кто руководится только философией, политикой, разумом — тот умирает.

… Будем снисходительнее, любовнее друг к другу — всем нам так нужна взаимная помощь и любовь, и все наши трудности и горести так ничтожны перед лицом вечности…

Человек, отвергающий свое родство Богу, отказывающийся от сыновства Ему — не настоящий человек, ущербный, только схема человека — т. к. это сыновство не только дается нам как дар, но и за дается, и только в выполнении этого задания, в сознательном облечении себя во Христа и Бога и может быть полное выявление и расцвет каждой человеческой личности.

Для биографических справок использована информация и фотографии с сайта: http://zarubezhje.narod.ru

Читайте также:

Будьте мудры и извлеките из испытаний максимальную выгоду для себя

Что такое гордыня

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Не человек

Как соболезновать женщине легкого поведения или заключенному

Социологи выяснили, чем гордятся россияне

На фоне патриотических чувств большинство опрошенных совсем не гордится уровнем своей жизни