Плохое наследство

|
Учиться к нам Оля не пришла. Выяснилось, что она очень неплохо написала тестирование по всем предметам. Когда мама получила результаты, она отреагировала так – «меня такой низкий уровень требований не устраивает. Вы мне сейчас эту лентяйку распустите, а я ее потом в норму уже не приведу. Ее гнобить день и ночь надо, тогда толк будет.» Ирина Вайсерберг о том, что испытывают многие дети на протяжении учебного года, и какую роль в этом играют родители.
Плохое наследство

День до первого сентября.

Еще немножко – и все, конец летней вольнице, начинается учебный год – для больших и маленьких, для детей, учителей и родителей. И как в начале  всякого дела – так хочется надеяться, что этот год будет лучше, чем прежние, что дети будут в школе счастливы и радостны, и учителям и родителям от этого тоже прибудет ярких и позитивных эмоций. Но вот вопрос – можно ли для этого что-то сделать? Можно ли заведомо избежать ошибок?

Мой многолетний учительский опыт говорит: не всегда, но очень часто – можно! Отсюда родилась идея небольшой серии статей, где мы немного поговорим о том, как сделать совместную детско-родительско-учительскую жизнь проще, легче и безопасней. Но поскольку статей на эту тему написано чуть больше миллиона, попробуем отвлечься от теории.. Разберем на практике несколько действительно произошедших в жизни случаев, и попробуем, вопреки поговорке, поучиться на чужих ошибках – иногда это получается.

Итак, две истории. Оля и Костя.

Олю я увидела впервые за пару дней до начала учебного года. Летели, точно так же, как сейчас, последние августовские деньки, и в школьных коридорах толпились новенькие дети, пришедшие с родителями в школу на тестирование. Была среди них и Оля – маленькая, худенькая, беленькая девочка с очень испуганным взглядом. Ко мне в класс она вошла после  тестирования по математике, в глазах стояли слезы.

– Что случилось? – испугалась я. – Почему ты плачешь?

– Я провалилась, – прошептала она. – Я наверняка написала работу на два.

– Да с чего ж ты так решила? – недоумевала я. – Так плохо с математикой?

Она согласно кивнула.

– А с чем хорошо? – не отставала я. – С английским, например, как?

– Еще хуже, – с отчаянием прошептала девочка.

– Ну давай проверим, – предложила я ей. – Поговорим немножко? Имей в виду, мне сейчас неважно, правильно ты будешь говорить, или нет – просто надо увидеть, насколько ты меня понимаешь.

На первые два вопроса ответа я не дождалась. А вот после третьего – есть ли у тебя кошка? – я, наконец, увидела, что Оля умеет улыбаться. Потихоньку, с запинками, сначала шепотом, потом громче она рассказала мне про свою кошку и ее двух новорожденных котят, про то, как она их кормит, играет с ними, что они любят и что умеют. К пятой минуте разговора выяснилось, что она довольно неплохо может выражать свои мысли, и даже грамматических ошибок делает не так много.

Закончив разговор, я ее похвалила и спустилась с ней вместе вниз в учительскую, чтобы написать там результаты тестирования для родителей.  У дверей стояла очень красивая, высокая, ярко и модно одетая женщина.

– Как там мое чучело? – спросила она, поздоровавшись. – Небось, на одну фразу восемь ошибок?

Я украдкой покосилась на Олю. Улыбающаяся жизнерадостная девочка осталась наверху, в кабинете английского языка. Передо мной снова было несчастное забитое существо, вошедшее в комнату после тестирования по математике.

Учиться к нам Оля не пришла. Выяснилось, что она очень неплохо написала тестирование по всем предметам. Когда мама получила результаты, она отреагировала так – «меня такой низкий уровень требований не устраивает. Вы мне сейчас эту лентяйку распустите, а я ее потом в норму уже не приведу. Ее гнобить день и ночь надо, тогда толк будет.»

История вторая. Костя.

С Костей я познакомилась в самый первый день своей работы в новой школе, но еще прежде, чем я увидела его в своем классе за партой, мне показали его новые коллеги.

– Ни в коем случае не обостряй отношений с этим ребенком, – прошептала мне на ухо учительница из соседнего класса.

– А что такое? – спросила я наивно.

– Позже узнаешь, – загадочно ответила она мне. – Главное, не обостряй.

Однако, к сожалению, выяснилось, что не обострять не удастся. Девятилетний Костя мог позволить себе в школе все: положить тряпку на голову соседке по парте, мяукать в середине урока, ломать и портить вещи окружающих детей и взрослых, ну и многое другое. Объяснялось это тем, что папа его был олигархом местного разлива. Итогом наших взаимоотношений стала выразительная двойка за первую четверть. На следующий день после выдачи дневников в конце четверти ко мне пришла мама, психолог по совместительству.

– Почему у моего ребенка два за четверть? – спросила она возмущенно.

Я, тяжело вздохнув, показала все Костины контрольные работы, тетради и дневник. На самом видном месте в дневнике красовался рисунок, который скорее можно было ожидать увидеть на заборе в депрессивном районе.

– И что такого? – запальчиво спросила мама. – Да, наш мальчик старше своих лет, и сейчас он как раз проверяет свои границы дозволенного и границы окружающих взрослых. Ваша задача как педагога проявить максимум такта и профессионализма.

На мой недоуменный вопрос, как же быть с границами окружающих детей, которые хотят учиться на уроках, а не мяукать, она также имела готовый ответ:

– Класс в основном состоит из стандартных детей. Костя – ребенок нестандартный. Они со временем будут гордиться тем, что его знают.

– А скажите, пожалуйста, – тихо спросила я ее, – как, Вы думаете, он будет жить дальше? Ну, когда вас с папой вдруг рядом не окажется.

– Такой вариант даже не рассматривается, – гордо ответила она, уходя.

Тем не менее, вопрос этот, в моем понимании, вечно актуален. Я не знаю, как видела будущую жизнь девочки Оли ее мама, на корню подрезавшая всякую веру дочки в себя. И не знаю, что имела в виду мама Кости : действительно ли она верила в то, что ее нестандартный мальчик имеет право вытирать ноги об окружающих или просто не справлялась с ним, как и весь школьный педсостав.

Знаю я одно: нашим детям предстоит когда-то жить самостоятельно. Без нас. Тяжелый комплекс неполноценности или безграничное презрение к тому самому пресловутому локтю другого – это, по сути своей, две стороны одной и той же медали, и плохое наследство. Попробуем дать им другое. Они отблагодарят.

 

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Родители пожаловались в прокуратуру на «пропаганду религии» в школе

Они раскритиковали курс «Истоки» в рамках предмета «Основы духовно-нравственной культуры народов России»

Для сохранения образования школьной программы недостаточно — президент

По его словам, для школьников нужны проекты в театре, кино, на телевидении, музейных площадках и т.д.

Минобрнауки: «Православная культура» не будет обязательной в школе

Ольга Васильева напомнила, что факультативность предмета предполагает согласие родителей и школы