Почему я не ходил с “Бессмертным полком”

День Победы прошел, а дискуссии о том, как нужно или как правильно чтить память павших на войне и ветеранов, продолжаются. Послепраздничными размышлениями делится сын фронтовика Илья Аронович Забежинский.
Илья Аронович Забежинский

Илья Аронович Забежинский

Все люди разные. Есть шумные, есть тихие. Есть такие, которым нужно ходить шумной большой компанией, шутить, веселиться, песни петь. А есть – которым сидеть на пригорке под раскидистой березой и глядеть задумчиво вдаль.

И да не будут тихие переучивать шумных. А компанейские – дергать склонных к одиночеству с их пригорка. Да не будут.

Я не пошел намедни с детьми в «Бессмертный полк». Не наклеил на картонку отцовские фотографии. И ленточку георгиевскую не повязал. То есть девушка возле гипермаркета ленточку мне протянула, я сказал: мне не надо.

Я не могу сказать, что другие люди думают про это. Я могу только сказать, что я сам думаю.

Я думаю, что мертвые живы. Я в этом уверен. Я – христианин. Я верю в вечную жизнь и не верю в смерть. И про мертвых в третьем лице, как будто их нет, считаю, нехорошо говорить. Они живы, они рядом. То есть мой папа Забежинский Арон Захарович, гвардии капитан, командир артиллерийской батареи, кавалер трех боевых орденов и трех медалей, прошедший всю войну от первого дня до последнего, от Ленинграда до Вены и Будапешта, скончавшийся в августе 1974 года с осколком в правом легком – он жив. Я его помню, я его люблю, молюсь за него.

Вот это последнее, в смысле «молюсь» – это мне, христианину, представляется вообще единственным толковым и главным делом из тех, что я могу для него сделать. Могилку прибирать, высаживать на ней цветочки, выпивать за него рюмку-другую, идти с его портретом по Невскому проспекту… Это всё ему не нужно. А вот молиться Богу за него, сохранять с ним общение в своей молитве за него – это единственное и главное, что я могу. Другого и высшего способа продолжать любить его Господь, который весь этот мир устроил, нам не дал. Вот. Это одна причина, по которой я никуда не пошел, а остался сидеть на пригорке.

Вторая причина – это сам папа и его отношение к войне. Он ненавидел вспоминать о войне. Этот героический человек терпеть не мог, когда при нем рассказывали про подвиги, мужество, хоть про мало-мальский героизм. Он говорил, что война – это смерть, трупы, грязь и ужас.

Фото: Bert Kaufmann/flickr.com

Фото: Bert Kaufmann/flickr.com

Он говорил:

– Мы сделали то, что сделали. Но сделали это ужасно. И своих людей сколько потеряли бездарно. И тех, чужих поубивали бесчисленно.

Он не переносил пафосных разговоров о войне, о мужестве и даже о памяти. Терпеть не мог фразы «никто не забыт». И требовал лучше молчать, молчать и молчать, потому что всякие слова теряют цену.

Вот папа в своей земной жизни не носил никогда своих боевых орденов, не ходил на парады и не выступал перед школьниками. И даже на мои вопросы не отвечал. Говорил снова и снова про грязь и смерть. Так неужели же папе понравится, если я наклею его портрет на картонку и понесу его среди других таких же по Невскому?

Еще раз. Мы живем так, будто наши мертвые умерли. И как будто всё, что от них в этом мире осталось – это уже не их, это уже наша собственность. Что хочу, то и делаю. В том числе и с их памятью.

Вот представьте своего отца, деда, прадеда, уже немощного, уже в инвалидной коляске. И мы их все дружно подняли на руках и несем по Невскому в толпе. Со всем уважением несем. Отдаем им, так сказать, честь. Им понравится?

Все люди разные. Кому кажется, что его отцу или деду понравилось бы, пускай несет портрет.

Я про других не знаю. Моему бы, уверен, не понравилось.

Вот я и сам не иду, и портрета его не несу.

Знаю, ему не понравится.

Люди говорят: вот это единение. Люди говорят: вот это память.

А мне кажется, память – это явление такое тихое. Негромкое. Сел тихонько. Тихонько вспомнил. Тихонько помолился.

Но это опять же мне кажется. Я никому не навязываю.

Вот поэтому я – на пригорок. И задумчиво глазами – вдаль.

– Господи, спаси раба Твоего усопшего некрещеного Аарона и помилуй.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Мы – Церковь людей, ждущих указаний

Ты пытаешься быть со Христом? Так иди ко Христу всякий раз, когда желаешь

Бессмертный полк – причастность к чему-то, что больше тебя

Благородный порыв благодарности подхватил сотни тысяч людей и привел их с портретами их родных на улицы…

700 тысяч бессмертных бойцов (фото)

В «Бессмертном полку» прибыло!