Посетители в реанимации: пускать или не пускать?

В Госдуме обсуждается вопрос о праве посещения пациентов, находящихся в реанимации. На портале change.org организован сбор подписей под обращением к Минздраву с просьбой разрешить посещать больных в реанимации. Ситуацию «Правмиру» прокомментировал врач-реаниматолог, священник Московского Патриархата иеромонах Феодорит (Сеньчуков).

…Вот без регистрации
В блок реанимации
За ноги втащили, чтобы время не терять,
Нацепили тапочки
И блатные шапочки,
И меня собрались оживлять.

Словно черти пьяные
Били, окаянные,
По груди, по почкам и в промежность кулаком,
Коль приду в сознание
После истязания,
То, наверное, стану дураком.

В целях профилактики
Практиканты-тактики
Клизму мне поставили с соляной кислотой.
Трое суток пучился –
Как Иуда мучился,
Думал – станет дочка сиротой.

Вследствие бессилия
Собрался консилиум…
Тыкали иголкой в непотребные места.
Говорили ласково,
Что еще до Пасхи я
Буду жить – ну просто красота…

Порошками пичкали,
Прижигали спичками,
Говорили – вылечим! Иди, хоть на парад!
Но в постель заправили
И катетер вставили
Даже в отолитов аппарат.

(Леонид Кирсанов)

Так (или примерно так) представляет наш народ будни реанимационного отделения. Немудрено поэтому, что идея пропускать родственников в реанимацию имеет очень много сторонников. Тем более, что иностранный опыт подтверждает – да, можно! 

Однако среди медиков сторонников не так уж много, а персонал реанимационных отделений, как правило, является категорическими противниками этой идеи. Хотя, по факту, все равно пропускают. На несколько минут, посмотреть, попрощаться… А кому-то и вообще явочным порядком разрешают находиться часами. В чем же дело? 

Иеромонах Феодорит (Сеньчуков)

Иеромонах Феодорит (Сеньчуков)

На что, собственно, имеет право пациент? Смотрим ФЗ-323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ст.19 пункт 5

Пациент имеет право на:

1) выбор врача и выбор медицинской организации в соответствии с настоящим Федеральным законом;

2) профилактику, диагностику, лечение, медицинскую реабилитацию в медицинских организациях в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям;

3) получение консультаций врачей-специалистов;

4) облегчение боли, связанной с заболеванием и (или) медицинским вмешательством, доступными методами и лекарственными препаратами;

5) получение информации о своих правах и обязанностях, состоянии своего здоровья, выбор лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья;

6) получение лечебного питания в случае нахождения пациента на лечении в стационарных условиях;

7) защиту сведений, составляющих врачебную тайну;

8) отказ от медицинского вмешательства;

9) возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи;

10) допуск к нему адвоката или законного представителя для защиты своих прав;

11) допуск к нему священнослужителя, а в случае нахождения пациента на лечении в стационарных условиях – на предоставление условий для отправления религиозных обрядов, проведение которых возможно в стационарных условиях, в том числе на предоставление отдельного помещения, если это не нарушает внутренний распорядок медицинской организации.

Т.е., дети и лица, находящиеся под опекой, согласно закону, имеют право на допуск законного представителя. Взрослые дееспособные – только на допуск адвоката и священнослужителя.

На практике и это не всегда осуществляется. Я помню, как в качестве врача одной благотворительной структуры прорывался в реанимацию, куда попал наш подопечный. Я был в облачении, имел документы, что являюсь врачом-реаниматологом, т.е. могу выступать и как священнослужитель, и как консультант. Дежурный реаниматолог чуть не плакал, но пропустить отказывался, ссылаясь на то, что завтра его уволят (проблема решилась включением телефонного права – случайно я знал телефон зам.главного врача этой больницы). Добиться же права находиться с ребенком в реанимации не удается практически никому. Даже врачи, которых в реанимацию пропускают (коллеги все-таки) не сидят там сутками обычно.

В чем проблема? Почему медики идут на явное нарушение закона? Многие считают, что врачи скрывают свои темные делишки или обычный бардак. Но ведь не пускают и туда, где и делишек нет, да и порядок присутствует…

Рассмотрим плюсы и минусы нахождения родственников в реанимации. Сначала плюсы.

Первый плюс очевиден – родственники успокаиваются на предмет того, что их больного действительно лечат. Никто не растаскивает его на органы. Никто не откатывает кровать с пациентом в клизменную умирать. Капают капельницы, пищат мониторы, успокаивающе пыхтят аппараты ИВЛ… Все идет по плану.

Второй плюс – пациент, если он способен осознать присутствие своего близкого, тоже получает положительные эмоции, а они, как известно, помогают в лечении.

Третий плюс… А вот третьего, похоже, нет. Ну, может быть, часть родственников проникается уважением к труду сотрудников.

И все.

emergencyroom03

А вот с минусами дело обстоит иначе. Первые минусы прямо выходят из плюсов. Часто ли родственник, не сведущий в медицине, может здраво оценить те вмешательства, которые делаются (или не делаются) их больному? Реаниматология – это достаточно жесткая специальность, и не каждой маме (да и мужу, сыну) понравится, когда ее ребенку (жене, отцу, бабушке…) вставляют назогастральный зонд или, тем более, проводят интубацию трахеи. Да и перестилка больного – не самая приятная манипуляция: пациента с силой ворочают не добрые феи с пушистыми крылышками. А слушать плач голодного ребенка (а ребенку нельзя есть после операции) сможет тоже не всякая мать – сколько раз так бывало, что мама не выдерживала и давала ребенку запрещенный продукт!

Что касается пациента, то тут тоже не все так просто. Помните, у Высоцкого: «Под влияньем сестрички ночной// Я любовию к людям проникся…»

Пациент, находясь в чужой и часто неприемлемой для себя обстановке, собирает волю в кулак и старается вернуться к обычной жизни. А вот жалеющий родственник часто вызывает желание продлить состояние, когда тебя все жалеют. Неосознанно, конечно. У Эрика Берна это называлось «поглаживание». Поглаживание в Трансакционном Анализе это единица признания.  И часто бывает так, что человек, получая эти «поглаживания» в болезни (особенно, если в жизни обычной их было мало) старается продлить свое пребывание на реанимационной койке.

Когда-то старушка-невролог поделилась со мной своим наблюдением: при одинаковом объеме инсульта, женщины, как правило, реабилитируются лучше. Она как раз и объясняла это тем, что у женщины много домашних дел, и ее гендерная роль – опекающая, а мужчина расслабляется и ожидает опеки.

А как же ребенок? Ребенок же, априори, нуждается в опеке. Да, конечно, но есть одна вещь, которую хорошо знают не только детские реаниматологи (я как раз изначально из них), но и все, кто работает с детьми, вплоть до воспитателей детских садов – когда за родителями закрывается дверь, то ребенок быстро погружается в текущую жизнь. Он перестает плакать по родителям, потому что есть то, что его отвлекает в данный момент. Ну, фрагментированное у детей мышление, ну вот так…

Ребенок может плакать, если ему больно или голодно, но при маме он будет это делать еще более душераздирающе, потому что с мамой у него контакт гораздо глубже, чем с медсестрой.

Конечно, он вспоминает маму, если ее нет рядом, но вовсе не так часто, как это считают близкие.

1300913704_nedonosheny-rebenok-2

Теперь минусы иные.  Назовем их организационными.

Когда мы смотрим иностранные фильмы, или читаем иностранные книжки про реанимацию, мы часто не замечаем, сколько персонала там приходится на одного больного. А его очень и очень немало. Конечно, в разных странах по разному, но обычно на пациента приходится одна медсестра с очень широкими полномочиями + младший медперсонал + технический персонал (уборщицы и т.д.). При этом ряд специализированных действий выполняют другие специалисты с медсестринским образованием. Имеется также старшая медсестра смены и т.д. Количество врачей в реанимации также значительно, т.к. имеется большое число врачей-резидентов разных сроков обучения.

В то же время у нас действуют еще советские нормативы, когда 1 медсестра приходится на 3 больных, один врач – на 6 больных. Приказ Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 г. № 919н “Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология”, увеличивающий штаты (не в разы, не по западным меркам, но все-таки…) так и не вступил в силу. Почти нигде не соблюдаются СанПиНы, потому что многие отделения реанимации находятся в приспособленных из  других отделений помещениях. Да и перегружены отделения реанимации, бывает, что и на 200% (это когда на 12 штатных койках лежит 24 пациента – на дополнительных кроватях, каталках и топчанах). А при этом оборудование изменилось, его стало больше, а свободного места- меньше.

И вот в такое отделение – перегруженное, с нехваткой персонала (мало того, что штаты на такое количество больных не рассчитаны, так еще и персонал голосует ногами – просто уходит от высокой нагрузки на фоне низкой зарплаты) – предлагается пустить родственников.

Во-первых – где их размещать? Там между койками и аппаратами не протиснешься. Где они будут спать? Есть? Они же живые люди.

Во-вторых, ни один администратор в здравом уме не будет показывать такое отделение посторонним людям – звездный показ в ютубе обеспечен. Это как минимум, со всеми вытекающими последствиями в виде лишения работы. Как максимум – срок, потому что виноват всегда крайний. Не Президент, не Правительство, не Госдума, которые довели медицину до этого ужаса. Не Министр Здравоохранения РФ или субъекта Федерации, радостно рапортующие о проведенной оптимизации, модернизации и прочих –циях.

Кстати, с медикаментами тоже проблема: мало того, что их просто нет, сплошь и рядом, так то, что вроде как есть – того тоже нет. Дженерики. Почему-то не работающие. Поэтому главный врач тоже не хочет быть виноватым. И зав.реанимацией не хочет, поэтому пускает только тех, кому доверяет. И ненадолго.

908637197

Но ведь можно привлекать родственников к уходу, возможно, скажет читатель. Нельзя! Нельзя и по закону, нельзя и потому, что уход за реанимационным больным (хоть взрослым, хоть ребенком) – это особая деятельность. Ей надо учиться, причем на практике. У меня тридцать лет стажа работы врачом-реаниматологом, я, безусловно, могу это сделать, но нормальная реанимационная сестра с 3 годами стажа сделает это лучше. Потому что она это делает каждый день по многу раз, а я – от случая к случаю, когда девочкам на смене помогал..

А есть и еще одно. У нас отсутствует уважение к труду медика. Отсутствует как класс.

Когда-то придуманный в СССР термин «медицинское обслуживание» так и вбился в головы народа. «Обслужите меня, как я хочу!» Но в реанимации не получается «как я хочу!», в реанимации надо «как надо». И тогда родственник, допущенный к больному, запросто выдергивает зонд, набрасывается на медсестру с кулаками или пишет жалобу, что его дорогого человека били кулаками (на самом деле проводили постуральный дренаж). Это действительные случаи, это не выдумка.

Дело все в том, что у нас отделение реанимации выполняет сразу несколько функций. Это, во-первых, собственно реанимация – то есть отделение, где находятся крайне тяжелые больные, нуждающиеся в восстановлении жизненных функций, их замещении и программировании. Во-вторых, это интенсивная терапия и наблюдение – то есть отделение, где основное – не пропустить и предупредить осложнение, которое может развиться у пациента с тяжелым заболеванием в условно компенсированном состоянии. В-третьих, это паллиативная помощь, в которую может входить, например, и длительная ИВЛ. И, в-четвертых, это палата умирающих.

И если бы эти функции были бы разведены по разным отделениям, то в отделении первого типа родственники не нужны. Да, можно пропустить вменяемых посмотреть, перекинуться несколькими словами (если это возможно), поддержать – но не более того. В отделении второго типа родственников, если они умеют себя держать в руках, пускать можно. В отделение третьего и четвертого типа – даже необходимо. Вот здесь роль близких (особенно родителей для детей) крайне велика. Здесь можно и уходу какому-то научить, тем более, что лежит пациент долго, и страсти перегорают. А уход за умирающим, даже если он без сознания, дело, безусловно, богоугодное.

Но для этого надо менять штаты, надо строить новые клиники или корпуса, выделять деньги… Может быть, когда-нибудь это случится. А пока приходится повторять старую шутку –«Ближайшая хорошая больница находится в городе Хельсинки».

Увы!

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
В Госдуму внесен законопроект о праве родителей находиться в реанимации

Законопроект дает право одному из родителей бесплатно находиться реанимации, вместе с ребенком в течение всего периода…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!