Пост – это всегда труд во имя и во благо любви…

|

Свой первый в жизни Великий пост запомню на всю жизнь. И не только потому, что он был первым для меня и для моей семьи, начинающей тогда свое воцерковление… Тот страх, который меня объял, когда я узнала, что из рациона должны исчезнуть все – без исключения! – мясные и молочные блюда, меня просто парализовал. Ведь мои мужчины – муж и десятилетний сынок – вообще не обходились без этих продуктов…

Словом, к тому посту я готовилась так, как никогда не готовилась более ни к чему (кроме Причастия, конечно)… Но не хуже запомнилось и его завершение – в теле и в душе мы ощущали такую легкость, что слов до сих пор найти невозможно. Хотя эту легкость позднее мы все с большим и большим трудом чувствовали.

Итак, во-первых, я, как хозяйка, перешерстила всю свою кладовую. Если у меня и ранее было запасено много всевозможной консервации, то сейчас, кроме традиционных закруток, я добавила и массу других – по многочисленным советам «бывалых православных».

Фото orthphoto.net

Во-вторых, я заранее (!) составила меню на месяц вперед на каждый прием пищи…

В-третьих, обсудила с мужем и сыном не только степень моего поста, ведь я была беременна младшей дочерью, а и то, что бы они хотели вкушать в этот период, в чем была у них особая нужда…

В-четвертых, закупила и массу другой продукции в магазине – включая много картофеля, круп, муки и прочего. Не покупала только конфеты и печенье – как тогда нам сказали, есть их в посту – грех…

Что ж, мы были новоначальными, и послушно взялись выполнять, на мой взгляд, невыполнимое… Ведь для нас главным тогда было – ограничить свое чрево.

Помню первый завтрак в посту… Неделя строгая. А сына в школу проводить, мужа – на работу, с собой что-то им положить – это вместо сыра с колбаской… Сердце кровью обливалось… И я уж так расстаралась, что муж, зайдя в кухню, остолбенел – стол был буквально заставлен самыми всевозможными яствами. Даже тарелки с приборами не помещались… Сели мои мужчины кушать, и не знают – с чего начать. Даже не помню, как они потом ели, как встали. Помню только, что потом каждый прием пищи для меня проходил как экзамен, только не меня спрашивали. А спрашивала я – ну как, вкусно, наелись ли? Сытыми были, как ни странно, абсолютно все!

Я не стану утомлять читателя подробностями нашего первого поста. Скажу лишь, что лишь намного позднее мы осознали, ЧТО такое настоящий пост. Это не тогда, когда ты до обеда ничего не вкушаешь, а иногда обходишься только водичкой и просфорой, это не тогда, когда ты обвешиваешься всякими правилами, доводящими  тебя уже и до отчаяния. Настоящий пост – это когда совмещать приходится пост пищевой с борьбой со своими страстями, которых у каждого хватало. Вот это было по-настоящему сложно. Если пост в пище проходил терпимо, то воздержания в других, привычных, вещах были подчас невыносимыми, ведь мы отказывали себе СОВСЕМ в просмотре любимых телепрограмм (только потом поняли, что перебарщивали с этим и другим), в супружеских отношениях, в веселых компаниях, в отмечании традиционных праздников и проч., во всем том, что раньше так тесно с тобой было связано.

Как мы ни старались себе внушать, что делаем все это с благоговением, даже со страхом каким-то – потому что нужно ведь было свои прежние грехи теперь таким воздержанием как бы искупить (и мы с таким рвением все это исполняли, что сейчас вспоминаешь с умилением – Господь давал силы, видя, что мы хотим стать Его чадами), сложностей, да и осложнений было достаточно. И, как это я сейчас уже понимаю, пострадали от нашей горячечности наши детки.

Старшая дочь, после того, как папа в ревности по Бозе, нагнул ее в храме после слов «Господу Богу помолимся», так и заявила – никогда не пойду в вашу церковь, где все нужно делать по приказанию, а не по повелению души, и вообще так нельзя, как вы делаете – мама напялила косынку, юбку до пят, папа в бороде и не бреется, совсем от друзей отошли, и все теперь у вас враги, кто не молится… Кстати, это был для нас первый урок… Благо, потом, повзрослев, проанализировав, увидев, как родители ушли от крайностей, она и сама потянулась в храм. Воистину – спасайся сам, и вокруг тебя спасутся. Теперь дочь не может без того, чтобы не пойти в праздник в храм, или день ангела, и чтобы не подать записочки о упокоении и здравии своих родных. Она даже имеет свое молитвенное правило – пускай оно хоть и не такое большое, но я знаю – молится она от души. По-настоящему. А если и пост, то она его держит, ища золотую серединку, слушая свою совесть (муж не придерживается традиции поста)…

Что касается сына, там было сложнее. Нам, ушедшим по уши (пускай и грубо звучит, но пускай другие поймут – как нельзя делать) в молитву, приспичило – сын должен стать только священником… Ему было только 10. В алтарь пошел с радостью. Хотя и недоволен был ранними пробуждениями по выходным, в храм он летел. И пост держал терпимо – не скучал по сладкому, по колбаске и по телевизионным передачам с фильмами. Но, как через многие годы выяснилось, сын тайком ходил к другу смотреть телевизор и играть в игры. А однажды, после 7 лет пономарства, пришел и заявил – я больше ни-ко-гда не пойду в алтарь. Что случилось там – неизвестно и до сих пор, но мы переживали – ведь его, 17-летнего мальчика, владыка видел священником и благословил на это поприще… До сих пор не могу себе простить, что так все получилось. Наши перегибы так сказались на сыне, что он хоть и ходил в храм, но прекратил осенять себя крестным знамением, вместе с нами дома молиться… Но, видимо, Господь и попускает такие вещи, чтобы потом кто-то не обжегся. Теперь, когда сын женился, он носит на простой веревочке крестик, как и его вся семья, с любовью бережет доставшийся ему в наследство после смерти папы его серебряные цепочку и крестик, перебирает  иногда его четки, по возможности заходит в храм, причащает своих дочурок, и молится – особенно когда болею я или его семейство… Делает это сам, без принуждения – когда подскажет его совесть, а не чья-то…

А младшая? Да она с живота, простите, все знала. Когда кто-то видел, как эта кроха молится и осеняет себя крестным знамением, как она, придя в храм, подбегает к каждому кресту, иконе, прикладывается к ним, как она, крохотка такая, длиннющие службы терпеливо выстаивала-высиживала, как она деловито засовывала мне в сумку подношения влюбленных в нее бабулек – чтобы не искуситься перед причастием, умилениям не было конца! Она знала каждое слово в службе. Она наизусть помнила все молитвенное правило. А любимой иконой ее была Достойно есть, которую она полюбила с младенчества… Про пост и говорить не приходится. Для нее он не был проблемой, как, собственно, и сейчас, когда ей уже 17. Когда на завтрак я готовлю ей, ученице, скоромное, она нехотя, хотя и смиренно, все старается съесть.

Нужно сказать, мы всегда накануне поста собирались всей семьей и обсуждали все в деталях. Конечно, взяв у батюшки благословение, вначале решали – в какие дни будем готовиться к причастию. В нашей традиции было – подходить к причастию в первую (для того, чтобы силами запастись) и последнюю неделю длинных постов. Затем, после обсуждения ограничений и попущений в пище, мы говорили о том, как будем ограничивать свои какие-то предпочтения. К примеру, компьютер или телевизор – все единодушно высказывались за ограничение в их использовании. Забегая наперед скажу, что польза была огромная – мы успевали столько сделать полезных дел, пообщаться друг с другом, почитать душеспасительного, побегать с верным псом, поиграть на воздухе… Вечером наш папа благословлял всю семью на пост, а утром в доме царила уже иная обстановка. Почему-то не было никакого ощущения какой-то ненужности, или обязаловки. Была благоговейная тишина, отношения в семье становились даже несколько иными – мы были внимательнее друг к другу, следили за своими эмоциями и проч. Со временем так все получилось, что мы  стали уже с нетерпением ожидать поста – его приближение ощущалось уже за несколько недель.

Интересная деталь. Со временем мы стали понимать, что именно в посту в каждом из нас особо выделялся тот, основной, грех, основная страсть, которая сидела в нас. Я, к примеру, и муж, становились ужасно раздражительными. Правда, когда кто-то срывался на крик, другой с пониманием относился и терпел, смягчая ситуацию… Постепенно в семье слово «прости» становилось постоянным и необходимым, благодаря нашему папе, который всегда твердил: жизнь моя – брат мой…

Если говорить о постах вообще – насколько каждый из них разный, то  и тут есть свои особенности. К примеру, Великий пост для всех нас был каким-то легким и пролетал мгновенно, несмотря на свою сложность. Пост перед рождеством Христовым – сплошные искушения, несмотря на его легкость. Со временем и эти детали нами были учтены, что облегчало нам эти периоды. Где-то приходилось что-то послаблять, где-то в чем-то себе уступать – но строго по совести.

В храм в посту мы ходили всегда, когда только была служба – причем на вечерню и на сам праздник, стояли до конца. Ощущение радости не описать! Особенно радости, бываемой в канун Пасхи или Троицы, или Рождества Христова и проч. Заходишь в храм, а он – как корабль, величественен, он уверенно движется вперед. Кругом такая тишина, воздух даже как бы звенит. Все торжественно, в ожидании праздника. Такое не забывается… Необыкновенны, и просто потрясающи великопостные богослужения. Особенно в будни. Молитва идет сама. Покаяние – откуда и берется… Из храма выходить не хочется, хотя уже и пора… Во всем видится какой-то иной смысл… Домашняя молитва наполняется какой-то особой  глубиной, сокровенностью… На причастие летишь, особенно в праздник, как на крыльях.

Кстати, хорошей традицией для нас становилось причастие именно всей семьей – в какой-то степени даже удобно, да и радостно. И как-то так получалось, что мы все в один момент выражали свое желание подготовиться, а затем и причаститься Святых Даров. А вот накануне причастия и пост. И молитва были в семье усилены. Причем все это было не насильно. Каждый ощущал в этом потребность.

Что самое главное старались делать постом? Когда прошел страх остаться голодным, постепенно стали учиться не раздражать другого, не искушать – ничем. Все то, что было раньше популярным в семье, заменяли духовной пищей. Старались поменьше говорить по телефону – в беседе часто можно сорваться… Стремились пост превратить не в принудиловку, а в праздник, и нам это удавалось. Старались не считать дни до окончания поста, а ожидать сам праздник. Мы искали меру не только своего поста, а и молитвы – ведь совершаемые до этого перегибы в правиле отражались на всей семье. В своей горячечности, к стыду своему, я мужу предложила жить как брат с сестрой, а он, любя свою бестолковую половинку, пошел и на эту жертву. Благо, это было не так долго, пока я не поняла, что, поскольку Господь дал мне семью, я и должна о ней, в том числе о муже, заботиться…

Со временем получится все! Главное – принять решение, уразуметь – зачем тебе этот пост нужен – то ли похудеть, то ли сэкономить, то ли оздоровиться, то ли путь к Господу очистить… Если ты понимаешь, что не ради физической формы или другой выгоды начинаешь поприще поста, тогда становится очень легко – щедро даваемая Господом благодать тебя носит буквально на руках! Это потом, со временем, становится несколько сложнее. Когда ты понимаешь, что пост не Господу нужен, а тебе. Вот когда приходится труды прикладывать! Но потом же, с приходом понимания, пост превращается в радость, которая с каждым разом изобильно преумножается, даже когда над тобой бури житейские и природные катаклизмы…

Вот уж почти 19 лет миновало с нашего первого поста… За это время мы многому научились, от многого отказались (речь о крайностях, которые допускают все вновь пришедшие к вере), найдя, наконец, каждый свою меру и поняв смысл и назначение поста. И теперь я твердо уверена – даже если мы с мужем за это время что-то и делали не так, то совершали это по неведению, стараясь делать все по совести, стремясь очиститься от бремени старых грехов, пытаясь и других исправить, хотя это и не входило в нашу обязанность. Но я знаю и другое. Мои старшие дети сейчас тоже стали совсем иными, изменив отношение не только к посту, а и к Господу. А моя младшая дочь, выйдя замуж, сможет вместе с мужем организовать правильную духовную жизнь, в том числе и пост. Она будет помнить, что во всем нужно искать золотую серединку. Она будет знать, что пост – это не тогда, когда ты ограничиваешь свое чрево, а распускаешь язык и свои страсти. Она не забудет никогда о том, что пост – это всегда труд во имя и во благо любви, что пост – это не насилие, а чрезвычайная и неповторимая радость и ожидание праздника. Она сделает все возможное для родных, чтобы это время в году запомнилось им на всю жизнь, как и она сейчас уже с благодарностью и умилением вспоминает то, что было раньше. И чтобы не какими-то суровыми ограничениями запомнилось время это, а духовной радостью, которая обязательно посещает души тех, кто пост превратил не в орудие для побивания плоти или вышкаливания себя и семьи, а в средство, помогающее придти ко Господу с чистой душой, помогающее узнать лучше – что же такое настоящая жертва в твое же благо, что же такое настоящая любовь Господня…

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.
Похожие статьи
Вовремя подать Христу скальпель и зажим

Стать ассистентом Бога во время Успенского поста

Успенский пост: уйти от внешнего

Очень хорошо этим постом каждый день почитать акафист Матери Божией

Три врача уговаривали моих родителей сделать аборт

Каждый ребенок важен, каждая жизнь ценна. Мы все созданы по образу Божиему

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!