Право на счастье?

|

Уже в течение года мы знакомим наших читателей с удивительной книгой архиепископа Иоанна Белгородского и Марии Городовой “ Любовь долготерпит “. На книгу приходит множество откликов, она не залеживается на прилавках, ее читает и молодежь, и люди старшего поколения. История Марии о своей жизни по-настоящему поразила многих: и в “Российскую газету”, где был опубликован этот рассказ, до сих пор идут мешки писем. Мария регулярно отвечает на письма.

Сегодня – новое письмо.

Здравствуйте, Мария! То, что произошло с моей внучкой, ее спасение, можно назвать   чудом. Жили мы тогда в маленьком городке, и мою девочку, мою Веронику с семи лет я воспитывала одна –   дочка и зять погибли в аварии. Жили мы скромно, но я делала все, чтобы внучка не чувствовала себя сиротой, со второго класса водила ее в   музыкальную школу, потом   на танцы, курсы английского языка. Школу она закончила хорошисткой и поступила в музыкальный колледж у нас в областном центре. До сих пор не могу себе простить, что отпустила внучку одну в большой город. Там они сняли с подружками комнату – общежития в колледже на них не хватило. Вот одна-то из подружек, Анжела, более пробивная, чем моя,   и познакомилась с этим парнем, Кириллом. Кирилл жил богато,   часто бывал заграницей, и обещал   девчонкам и их туда пристроить поработать.   В гостиничный сервис, как он сказал. Однажды, после летней сессии Вероника приехала домой вся радостная, взволнованная: «Все, — говорит,– бабуля, решено, еду на лето работать, вот в этот отель». И показывает книжечку, а там такие красивые фотографии: пляж, золотой песок, голубое море, бассейны, комнаты, как во дворце, и сам отель белый, как корабль… А внучка рассказывает, что   Кирилл поможет все устроить, что он говорит, что у нее   хорошие перспективы.

Первой уехала Анжелка, из аэропорта она позвонила, сказала, что все отлично, ее встретили, а потом уже и Вероника вылетела. Когда Вероника не позвонила ни через неделю,   после прилета, ни через две, сердце мое почувствовало что-то неладное, я стала набирать телефоны отеля из этой книжечки, но там или не отвечали, или ничего не знали ни про Веронику, ни про Анжелу, ни про этого Кирилла.

Потом Вероника рассказала, что в аэропорту ее   встретили двое вежливых, хорошо одетых мужчин,   помогли ей получить багаж, посоветовали позвонить домой, чтоб там не волновались,   потом забрали паспорт, как   сказали,   для оформления рабочей визы, накормили в ресторане, а когда стемнело,   посадили в такси. Больше она их не видела. А дальше начался кошмар.   Ночью девочку мою долго куда-то везли, а когда она начала беспокоиться, избили, раздели,   забрали телефон, вещи, и   конце концов едва живую бросили в какой-то подвал. Когда пришла в себя,   на ломаном русском объяснили, кем она   теперь будет работать,   сказали, что бежать бесполезно, у них все куплено, и пригрозили, что если не будет слушаться, то   убьют –   и ее, и меня. Они и про меня   знали.

Мария, пишу вам, а у самой сердце разрывается и от боли, и от чувства вины. Сколько же страданий перенесла моя девочка! Мне она   ничего не рассказывает, только то, что следователю говорила, а я и не лезу расспрашивать, понимаю, что лучше бы ей весь этот ужас забыть. Однажды, правда,   когда плакала, у нее вырвалось, что там, в плену, несколько раз думала о самоубийстве, но ничего не сделала – боялась за меня. Говорит: «Бабуль, я там глаза закрывала и думала – не может быть, что это происходит на самом деле, вот проснусь, и все будет как раньше, и я с тобой,   дома». Там в   плену их было пятеро, но девушки менялись – одних привозили, других вывозили, общаться между собой им не давали. Некоторых, говорит, подсаживали на наркотики, чай какой-то странный давали.

Через три месяца, когда я уже подала в розыск, внучка смогла убежать. У нее поднялась температура и она уговорила охранника сходить за лекарством – он, видно, представить не мог, что она убежит, так она вся горела. Веронике повезло, ей почти сразу попалась машина туристов, и они   отвезли ее в консульство.  

Мария, не могу передать вам словами, с какой радостью я ехала в Москву встречать ее живой-здоровой. Но когда я   увидела ее в аэропорту, сердце кровью облилось: моя девочка, всегда такая   светящаяся, открытая и радостная, ее и называли-то всегда Вероничка,   была как запуганный зверек. Долго она потом еще просыпалась ночами и вскрикивала, долго боялась, что хозяин выследит и убьет – и меня, и ее.   На улицу стыдилась выходить. О том, чтобы вернуться в колледж, не могло быть и речи. Из родного города нам пришлось уехать, хотя мне это трудно было – все-таки вся жизнь   там прошла. Когда уезжали,   соседка, с которой я всем делилась и которая мне помогала, когда мы искали Веронику,   сказала: « Правильно, Антоновна, что   уезжаете, там   твою внучку никто не знает, может какой-нибудь   и найдется,   женится на ней, чего не бывает… – зло так, недобро сказала, а потом,   –   Покаяться ей надо, Антоновна, покаяться! » И так мне, Мария,   больно и обидно от этих ее слов стало. Но в чем, скажите,   виновата моя девочка, что по ней так жизнь прошлась?   В том, что доверчивая была? Наивная?   И что же ей теперь, когда она итак настрадалась, и счастье не положено?    Что ж ей теперь и любви не достанется?

Мария, поймите, при внучке я стараюсь не плакать, держусь, наоборот, что-нибудь веселое ей рассказываю, а то она и смеяться-то разучилась, но очень трудно мне от этих мыслей. Ночью не сплю – лежу, думаю, и так мне хочется, чтобы все у нее образовалось, чтобы она оттаяла,   чтобы человек хороший нашелся, чтобы детки у них пошли, а я бы их нянчила…» Анна Антоновна

Здравствуйте дорогая Анна Антоновна! Вы вырастили сильную и мужественную внучку, она смогла не сломаться, столкнувшись с циничным обманом,   предательством, насилием, выжила в нечеловеческих условиях рабства и сумела вырваться на свободу – не всем такое дано. Неудивительно, что после всего, что ей выпало не столько тело, сколько сама ее душа нуждается в уврачевании. У святителя Игнатия Брянчанинова есть такие слова: « Во время напастей не ищи помощи человеческой. Не трать драгоценного времени, не истощай сил души твоей на искание этой бессильной помощи. Ожидай помощи от Бога: по Его мановению, в свое время, придут люди и помогут тебе».

Теперь о покаянии, к которому   так строго воззвала ваша соседка. Есть какая-то ошибка, заблуждение в том, как иногда воспринимают это таинство. Покаяние – это не милицейское дознание, не выявление степени виновности, и уж не в коем случае не определение подсудности человека – нет тут такого, да и быть не может. Епископ Афанасий Евтич, известный иерарх и богослов   Сербской Православной Церкви пишет, что исповедь-покаяние – это раскрытие себя перед Богом .   И вспоминает слова из 101 псалма, которые легли в основу песнопения: «Молитву пролию ко Господу…» – вдумайтесь, как будто   у тебя есть кувшин грязной воды, и ты выливаешь его перед Богом. И дальше: «И Тому возвещу печали моя, яко зол душа моя наполнися, и живот мой аду приближися,   – то   есть человек чувствует, что провалился до глубины ада,   и поэтому открывает себя перед Богом.   « … и молюся яко Иона: от тли, Боже, возведи мя,» — и молюсь,   как Иона-пророк, провалившийся во чрево кита, чтобы Бог возвел меня   от гибели, от тления.

  И дальше владыка Афанасий поясняет: «Исповедь – раскрытие истинного человека. Иногда даже нам,. православным христианам,   кажется, что покаяние – некий «долг» человека, который нам «следует исполнять». Но нет, это слишком низкое понимание исповеди. А исповедь подобна тому, о чем рассказывала мне одна русская старушка, которая стерегла маленького внука. За какие-то проделки, она его отшлепала по рукам; он ушел в угол и с обидой плакал. Она на него больше внимания не обращала, а работала дальше. Но, наконец, внук приходит к ней: «Бабушка, меня вот тут побили,   и у меня здесь болит». Бабушка так этим обращением растрогалась, что сама заплакала. Детский подход победил бабушку, потому что внук   открылся ей». Человек так устроен, что вот такое, сыновье, предстояние перед Богом, такое   раскрытие перед Ним,   легче всего дается, когда он в скорбях. И Бог, в ответ на такое призыв человека врачует его душу, неслучайно Таинство покаяния называют «духовной врачебницей».

В 1931 году,   в Париже Николай Бердяев, откликаясь на волну самоубийств, прокатившуюся в среде эмиграции, пишет статью «О самоубийстве» – работу очень яркую, уж слишком больная была тема. Статья эта, к сожалению,   недооценена нами, она как бы затерялась среди фундаментальных трудов мыслителя. А зря, это осмысление опыта тех, кому довелось жить на сломе эпох, кто не раз переживал кризис потери себя.

«Бывают внешне благополучные эпохи, — пишет Бердяев, — когда во времени есть устойчивость и всякий естественно занимает в нем прочное положение. Но бывают эпохи катастрофические, когда во времени нет устойчивости и прочности, когда не на что опереться, когда почва колеблется под ногами. И вот в такие эпохи, …прочность и крепость человека определяются лишь его духовной вкорененностью в вечности. Человек сознает, что он принадлежит не только времени, но и вечности, не только миру, но и Богу. В такие эпохи раскрытие в себе духовной жизни есть вопрос жизни или смерти, вопрос спасения от гибели. Удержатся лишь те, которые раскроют в себе большую духовность» Или еще: «Жизнь требует огромных духовных усилий…Нужны личные духовные усилия, чтобы устоять в буре и не быть снесенным ветром»

Сил вам, помощи Божьей, с уважением, Мария Городова.

 

Молитва Святому Духу

    Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: