Неудобные маленькие люди

|
В Государственной думе на рассмотрении находится проект закона о запрете на розничную продажу препаратов для медикаментозного прерывания беременности. По мнению депутатов, так называемые таблетки «бэби-капут» могут применяться лишь в клиниках под контролем врачей. Сейчас «мифепристон» и его аналоги можно свободно купить в интернете. Как и другие меры, направленные на снижение числа абортов, этот законопроект вызывает споры — а надо ли это делать и не покушение ли это на права граждан. Сергей Худиев приводит доводы в пользу подобных решений.
Сергей Худиев

Сергей Худиев

Аборт — несправедливость по отношению к ребенку

Часто за мерами, направленными на сокращение абортов, стоят интересы государства — аборты сокращают население страны: у России самая протяженная в мире граница, а численность населения сравнима с Бангладеш. При этом другие народы предпочитают рожать, и когда нынешние молодожены станут пенсионерами, их некому будет кормить, кроме иностранных мигрантов.

К таким аргументам прибегают противники абортов на государственном уровне. Им возражают, обращаясь не к прагматическим доводам (тут-то возразить нечего), а к принципам личной свободы и автономии: если женщина не хочет вынашивать ребенка, она должна иметь возможность этого не делать. Любая попытка сократить доступ к абортам или хотя бы выразить неодобрение рассматривается как покушение на права женщин. За этой точкой зрения стоит мощная международная поддержка.

Из-за этого спор приобретает характер «интересы общества и государства против личной свободы и автономности», что создает ложную картину. Аборт — это не затрагивание интересов государства, а несправедливость именно по отношению к ребенку. Он разрушает не столько страну и общество, сколько базовые этические принципы, на которых они строятся. Одно из этих правил — нельзя лишать жизни невинное человеческое существо.

Неудобные люди

Можно спорить, в каких ситуациях уместно вести боевые действия и лишать жизни вооруженных неприятелей. Можно обсуждать допустимость смертной казни тяжких злодеев. Но дитя в утробе матери заведомо не является ни вооруженным агрессором, ни преступником. Идея же, что невинное человеческое существо можно лишить жизни в силу серьезных неудобств, которые оно причиняет другим, перечеркивает все наши представления о ценности и достоинстве человеческой жизни.

Говорить «я требую прерогативу отрицать право другого человека на жизнь» — значит впадать в абсурд. Если люди не обладают правом на жизнь просто по факту собственного бытия, невозможно говорить о каких бы то ни было еще их правах.

Как-то в одном журнале я читал историю человека, который был вынужден делить свой дом с престарелой матерью. Женщина, в силу возраста, впала в полную беспомощность, совершала странные и иногда опасные поступки, могла поджечь дом, нуждалась в постоянном присмотре. Личная жизнь и карьера сына были уничтожены, и он горько жаловался на незаконность (по крайне мере, на тот момент) эвтаназии, которая могла бы положить конец тягостной для всех жизни его матери.

Конечно, этот человек действительно оказался в незавидном положении — и не нам его свысока судить. Но, тем не менее, нельзя лишать жизни невинного человека — даже если он создает большие неудобства. Нельзя лишать жизни стариков, если они обуза для родственников и государства. Точно так же нельзя лишать жизни детей в утробе матери. Это не вопрос религии — это вопрос приверженности тезису «нельзя лишать жизни невинное человеческое существо».

Это требование, которое исходит не от христианства — но от естественного Закона. Церковь тут добавляет только возможность прощения — можно покаяться и начать жизнь с полностью чистого листа.

Митинг в Варшаве с требованиями легализовать аборты Фото: Reuters

Митинг в Варшаве с требованиями легализовать аборты.
Фото: Reuters

Сокращение зла

Вместе с тем, просто требовать запрета абортов — как, например, они запрещены в Польше или Ирландии — может быть не лучшей стратегией. Закон работает, когда большинство людей с ним согласны — и тут необходимы усилия по изменению общего взгляда на эту проблему.

Представьте себе, что мы живем в обществе, где (как в ряде архаичных обществ, например, до определенного момента в Древнем Риме) мужчина имеет полное право убить свою жену и детей. Идея лишить мужчин этого права будет воспринята с негодованием — в самом деле, это его семья и его выбор.

Есть другая стратегия — добиваться сокращения этого зла, ограничивая такое право мужчины. Например, запретить убивать жен просто в приступе раздражения и ввести обязательный срок для обдумывания своего решения. Или запретить некоторые, наиболее жестокие способы убийства жен. Всё это может казаться, конечно, половинчатыми мерами — но их результатом будут конкретные спасенные жизни.

Веское слово вместо запрета

Мы живем в обществе, где лишать жизни дитя в утробе считается делом обычным и вполне приемлемым. Для того, чтобы внушить людям принцип «нельзя лишать жизни невинное человеческое существо», нужно будет приложить немалые усилия. И крайне важны ограничительные меры со стороны государства, которое не запрещает аборт, но показывает определенное отношение: это не одобряется. Высказать такое неодобрение на уровне государства очень важно, и вот почему.

Мы привыкли к тому, что одобрить грех словами — ненаказуемо, это нельзя сравнить с самим грехом. Однако, согласно святому апостолу Павлу, одобрять грех — еще хуже, чем его совершать: «Знают праведный [суд] Божий, что делающие такие [дела] достойны смерти; однако не только [их] делают, но и делающих одобряют» (Рим. 1:32).

Логика апостола такова — человек, который грешит, может находиться под давлением невыносимых обстоятельств, окружающие могут соблазнять и буквально принуждать его к греху. Грехопадение может быть больше актом немощи, чем сознательной злой воли. А вот одобрение греха, принятие его за норму — это свободный, непринужденный выбор. В этом случае человек не ломается под грузом невыносимых обстоятельств — он сам становится частью того груза, который ломает других, причем в ситуации, когда довольно легко мог бы этого не делать.

Аборты — коллективный народный грех

Бывают целые культуры, в которых принято одобрять несомненные и тяжкие грехи. Конечно, не все люди их совершают лично — но они принадлежат к сообществу, которое постоянно отвергает закон Божий. Это такой грех народа, разделяемый всеми, кроме тех, кто отвергает его намеренно.

У пророка Иезекииля есть яркий образ города, пораженного нечестием. Бог отделяет своих по принципу «скорбят и воздыхают», хотя ничего не могут поделать: “И сказал ему Господь: пройди посреди города, посреди Иерусалима, и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него, сделай знак” (Иез. 9:4).

Наше общество имеет такой народный грех — аборты. И просто сказать — на уровне властей страны — «это неправильно, и мы не можем избавиться от этого зла, но мы его, по крайней мере, не одобряем» — очень важно. Это важный шаг к обществу, которое относится к человеческой жизни как к безусловной ценности.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
В России выросло число абортов

Россиянки сделали на 40 тыс. больше абортов, чем в 2013 году

Женщина собирается на аборт – как с ней поговорить?

Видеолекция основателя российской психологии материнства Галины Филипповой

Готовы убить?

Ограничение абортов - совсем не "традиционная ценность"