Православное воспитание и современный мир

Опубликовано в альманахе «Альфа и Омега», № 24, 2000

Современная эпоха, которую все чаще и чаще называют пост­христианской, совершила еще не осознаваемый многими переворот. Слова, — да уже не слова, а термины — новая эра, новое поколение — не просто слова, а констатация “нового”, перевернутого осмысления основных фундаментальных понятий веры, нравственности, законности, любви, свободы; тех понятий, которыми держался 2000-летний мир, называвший себя христианским. Таким образом вся “новизна” здесь заключается в ошеломительно бесстыдной перверсии, которая, к примеру, уже давно была увидена и описана в антиутопии Дж. Оруэллом (вой­наэто мир). Мы вступили в эпоху, в которой мир в своем апостасийном стремлении не решается прямо отречься от Христа, но подменяет все идеалы христианства, наполняя их своим ложным содержанием. Но сам факт подмены, переворота, “пе­ремены знака” неотвратимо влечет за собой то, что мир, желающий стать не-христианским, становится антихристианским, ср. Мф 12:30.

Такие понятия как любовь, свобода, терпимость, благотворительность и др. всегда были наполнены христианским содержанием, а сейчас они наполнены содержанием совершенно либеральным 1. Достаточно соединить два слова — Свобода и Любовь, чтобы получилось сочетание, которое христиане понимают как блуд, а современный мир — как одно из достижений демократии. Между тем любовь, завещанная нам Богом, может осуществляться только в свободе: Бог сотворил человека свободным (и тем самым не закрыл для него возможность склоняться ко злу) только для того, чтобы тот мог любить — Бога и ближнего. Здесь налицо переворот понятий; состоит он в том, что любовью называется только физическое влечение; при этом исключаются душевная склонность, поиск духовной общности, уважение к человеку как к образу Божию, верность и благодарность. Наша свобода выкуплена ценой крестной смерти Спасителя, и называть этим словом сатанинскую (в самом прямом и точном смысле) вседозволенность, ничего общего не имеющую с реальными потребностями человека, — с христианской точки зрения — кощунство, с точки зрения простого здравого смысла — нелепость.

Перевернутые понятия стали идеологией этого “бравого нового мира”, как назвал свою антиутопию О. Хаксли 2. Тот, кто не согласен с этим новым пониманием, становится отщепенцем, врагом свободы и демократии, фундаменталистом и чем далее, тем ужаснее. В этот мир входят наши дети, — в мир, который очень хочет, оставаясь привлекательным, перекроить человека под себя. И есть очень большая опасность, что входя в этот мир, который навешивает на себя рекламные щиты со словами “мир и безопасность” (ср. 1 Фес 5:3), наши дети могут пойти по одному из неправильных путей: или не смогут устоять и примут подменные ценности этого мира, внешне оставаясь христианами, имеющими вид благочестия, или, наоборот, отгородят себя от мира и уйдут в подполье, некое “православное гетто”, и займут абсолютно враждебную позицию ко всему окружающему миру. И тот и другой пути проигрышны для нашего православного воспитания. Вообще-то мы и сами часто ставим перед собой подобные цели: мы или пытаемся адаптировать детей к этому миру или, наоборот, дезадаптировать их, то есть законсервировать, напугать миром или научить их презрению или чувству превосходства над теми, кто не входит в круг твоей общины. Эти позиции проигрышные. Мы должны осознавать, что цель нашего православного образования и воспитания может быть только одна — готовить для Христа живых членов Церкви. Мы готовим те самые живые камни, из которых строится дом духовный, наша Церковь. Ну а наша Церковь и каждый человек в ней — это свет миру, это соль земли. Так вот и в воспитании: нельзя допустить, чтобы наши дети были солью только по виду — без вкуса и запаха, солью, потерявшей силу, или были бы светильником, светящим под спудом — только для себя и для своих. К сожалению именно это и может с нами произойти.

Христос говорит, что соль должна оставаться солью, а свет должен светить всем. Здесь возникает наша основная болезненная проблема — как сделать так, чтобы наши дети, выходя в этот мир, оставались настоящими христианами.

Мы часто недоумеваем, почему дети-подростки из христианских семей, с детства наученные молитвам, посещающие воскресную школу или православную гимназию, часто причащающиеся, почти начисто лишены “духовного иммунитета”, падки на греховные приманки, податливы дурным влиянием. Мы пытаемся ограждать их от дурных компаний, от телевизора, от скверных разговоров и картин, от пошлой музыки и псевдокультуры, но именно это — неожиданно — их притягивает и с особенной убийственной силой влияет на них; они создают впечатление оранжерейных растений, которые гибнут от легчайшего мороза, и в какой-то мере это так. Но в чем прививка, где искать иммунитет? Прежде всего мы должны понять одну горькую вещь: наши дети уже говорят на другом языке, они уже восприняли идеологию новой эры подсознательно, но часто очень глубоко. Как это получилось? Очень просто — из воздуха, да-да, из воздуха, из окружающей среды, из постоянной навязчивой, построенной по принципу внушения независимо от воли человека рекламы на улице, по телевизору, в метро — везде; из постоянно орущей пошлятины в подземных переходах или из соседней квартиры, из порножурналов, выставленных на развалах — из воздуха, которым мы дышим. Да, но мы учим их молитвам, мы водим их в церковь, мы воспитываем их в законе Божием. Все правильно, но… Но мир Закона Божиего — это мир подвига, мир труда духовного, мир сораспятия Христу. Он не просто дается, его нельзя просто принять наравне с другими ценностями или интересами души. Он — сокровище, ради которого необходимо продать то, что имеешь.

Когда-то так и было с теми, кто обратился ко Христу в советский период. Люди, жаждущие Правды, отрекались от неправды; ищущие Любовь — отсекали блуд и похоть; люди, возжелавшие настоящей Свободы — свободы во Христе, могли мужественно идти на подвиг и претерпевать гонения. Но мир тогда был еще другим. Уже были такие понятия, как “свободная любовь” — но это был вызов общественной нравственности 3, содомия вызывала всеобщее омерзение. Права и свободы в СССР попирались, но за них боролись мужественно и бескорыстно, часто рискуя личной свободой и жизнью, а не получая за это гонорары. Удивительно, но за многие десятилетия советской власти безбожное общество сумело сохранить основные критерии христианской нравственности, и даже некий нравственный иммунитет, который был накоплен тысячелетием христианских поколений в России. Тогда мы не могли учить детей закону Божиему, но слово, сказанное шепотом, “возвещалось на кровлях”; мы не могли водить детей в храм регулярно, но каждое посещение храма меняло душу ребенка, так как было подвигом и духовным трудом. Нынешние дети родились уже в другом мире; в семьях христианских, но лишенных всяких корней и традиций, порвавших с обществом, в котором они выросли, и отгородившихся от общества, в которое готовы вступить дети. Может быть, дети и видят в семье опыт обращения, но понять его они не могут. Им дают христианское образование люди, которые не получали христианского образования, их пытаются воспитывать по-христиански родители, которые не были воспитаны по-христиански. И совершенно пагубным предстает в этом случае обычное родительское тщеславие: люди часто забывают, какими они были в детстве, и требуют от детей того, на что сами неспособны. Нововоцерковленные (и если бы воцерковленные!) еще только с переменным успехом начинают учиться жить по заповедям, а от детей требуют только праведности, причем в своем понимании, не всегда выверенном по учению Церкви. Очень часто, гораздо чаще, чем можно подумать, в результате дети не только отходят от Церкви, но и теряют связь с родителями; лишенные дома понимания, любви и тепла, они становятся легкой добычей любого сомнительного учения, поддаются пропаганде любых пороков…

И при этом и мы, христиане — родители и педагоги, и мир, который нас окружает, говорим одни и те же слова: мир, свобода, любовь, добро, правда… Но христианские понятия прививаются с трудом, а понятия “новой эры” сами прорастают. Как в притче: сеял человек доброе семя на поле своем, а проросли вместе с добрым семенем плевелы, которые посеял враг человек. И какое острое желание вырвать эти плевелы возникает, когда видишь их пышное цветение в душах наших православных подростков. Но Евангелие говорит нам: “Нет, — чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы…” (Мф 13:29). Что же делать? Можно попробовать пойти вот таким путем: научить детей отличать плевелы от пшеницы и пропалывать себя. Путь очень сложный, и путь этот лежит через православную аскетику. Именно аскетика как наука о человеке и о способах борьбы с грехом дает самое точное определение фундаментальных понятий, о которых сказано выше. Вот, например: “Страх Божий рождает плач, а плач рождает мужество” (пре­­подобный Антоний Великий). Совершенный абсурд для мира сего. Как это — страх рождает мужество? И вообще понятие страха для современного человека унизительно. Бесстрашие — вот главное качество героя нашего времени. Имеет смысл поговорить с детьми о страхе: чего мы боимся, что вызывает страх? И оказывается, что кроме биологических переживаний страха (смерти, боли, темноты и т. д.) человек боится не так уж и многого — он боится за своих близких, боится Бога (греха) и боится выглядеть смешным, то есть чужого мнения. Итак, страх бывает разным, его можно поделить на три вида: естественный (все боятся зубного врача, но если надо, приходится преодолевать страх и садиться в кресло), “хороший” страх и “плохой” страх.

О “хорошем” страхе пишут Святые Отцы-аскеты. Особенно доступно пишет о нем авва Дорофей в своем поучении “О страхе Божием” — о том страхе, которого этот мир совсем не ведает. Мы не будем сейчас пересказывать это поучение, в котором страх Божий раскрывается как понятие любви, как основная составляющая мужества, так как мужество полно страха Божия, но совершенно лишено страха мира сего, то есть “плохого” страха. Мир приучает детей к новым героям, бесстрашным кумирам, которые ничего не боятся — ни боли, ни Бога, — но одновременно с этим они не боятся причинять боль другим, убивать и уничтожать вокруг себя толпы людей во имя собственной “справедливости”. Герой не прощает обид, он всегда мстит — в этом его правда 4. Он действительно бесстрашен — он лишен прекрасного страха Божия, но вместе с ним он лишен и мужества. Бесстрашный не способен подставить под удар другую щеку — подумают, что он слабый, он не может простить — подумают, что струсил. Это может сделать только мужественный человек. Тем самым бесстрашие оборачивается трусостью, рабством миру. И, конечно, бесстрашие легче всего показать на слабых и беззащитных, а мужество достается духовным трудом и, собственно, является тем, что мы называем человеческим достоинством. Совсем немало мужества нужно для того, чтобы во всех обстоятельствах жизни быть самим собой. Мужество составляет фундамент для всякой добродетели — представьте себе целомудрие, лишенное мужества, или любовь без мужества, или милосердие без мужества, — а это то, чем обладают наши дети. Они имеют многие вложенные в них добродетели (которых часто лишены дети из неверующих семей), но не имеют мужества и поэтому очень быстро эти добродетели теряют. Зато бесстрашие в них уже присутствует — они не боятся греха.

Итак, первое: объяснить детям духовную разницу между похожими словами, раскрыть перед ними смысл этих слов. В каком-то смысле их заново надо учить родному христианскому русскому языку. А второе: при помощи аввы Дорофея и своего собственного духовного опыта и примера учить их мужеству и страху Божиему, который в сущности своей есть любовь, а она, как известно, “изгоняет всякий страх”.

Следующее понятие, которое необходимо раскрыть перед детьми — свобода. “Свободными почитай не тех, кои свободны по состоянию, но тех, кои свободны по жизни и нравам. Не должно, например, называть истинно свободными знатных и богатых, когда они злы и невоздержанны, потому что они — рабы чувственных страстей. Свободу и блаженство души составляют настоящая чистота и презрение привременного” (препо­добный Антоний Великий). Свобода — это то, что в большой степени волнует душу подростка. Подросток ищет выражения собственной свободы, и формой ее выражения могут быть молодежная компания, “тусовка”, современная музыка, эпатирующий внешний вид. К “свободе” призывают гадостные подростковые журналы, где подросткам внушается свобода от родителей, свобода от запретов (ты еще не пробовал ЭТОГО — ты еще сопляк, ты еще не переспала с твоим старшим другом — малолетка!). Но тусовка не реализует свободу подростка. Она, наоборот, является тем местом, где человек прячется от мира, которого он не хочет принять. Сердце подростка чувствует ложь этого мира, и поэтому молодежь создает свои сообщества, которые этому миру противостоят. Не свобода, а страх перед этим миром заставляет подростка искать тусовку.

И наши православные дети стремятся к выражению личной свободы. Что же ограничивает их свободу? Ну, конечно, родители, обязанности по дому, распорядок. Что еще? Они называют: школа, церковь, совесть, Бог. Очень хорошо! Начинаем разговор о свободном человеке, кто это такой? — Тот, кто делает, что хочет, ест, что хочет, пьет, что хочет, идет, куда хочет и т. д. Весь мир желал бы быть таким. — Что же мешает? — Совесть… Именно совесть, о которой авва Дорофей говорит в своем поучении: “Когда Бог сотворил человека, то Он всеял в него нечто Божественное, как бы некоторый помысл, имеющий в себе, подобно искре, и свет, и теплоту, помысл, который просвещает ум и показывает ему, что доброе и что злое: сие называется совестью, а она есть естественный закон”. Да, именно совесть мешает людям быть свободными в этом смысле. Почему? Да потому, что если кто-то хочет жить как ему хочется, он это делает за счет другого. Свободный человек без совести — это тоже герой нашего времени. От чего же свободен такой человек? Он свободен от обязанностей, от ответственности, от дружбы, от любви, от совести, от Бога. Но Бог — источник свободы; именно от Него человек и получил возможность быть свободным. Значит, совесть, этот голос Божий в человеке, по известному определению, — одновременно и голос свободы в человеке. Итак, свобода тоже бывает разная и ее тоже можно разделить на три вида: свобода естественная выражается словом хотеть, но хотеть можно “хорошей” свободы и свободы “пло­хой”. Святые Отцы учат, что в мире действуют три воли: воля Божия, благая и совершенная, хотящая всем спастись, воля бесовская, ложная, хотящая все уничтожить и погубить, и наша немощная человеческая воля, определенная свободой выбора между волей Божией и волей бесовской.

Тяжелая, мучительная свобода досталась человеку — все время подавлять в себе то, что все вокруг называют настоящей свободой, все время понуждать себя на то, что так не похоже на вольную волю. И следует прямо признать, что человек не свободен. Вернемся к началу истории. Что сделало человека несвободным — заповедь или грех? Мир говорит — заповедь, Христос говорит — грех. Христиане понимают свободу как свободу от греха, и именно об этом пишет апостол Павел в 6-й главе Послания к Римлянам. Только Бог абсолютно свободен, Его свобода — это совершенная свобода в благе и любви. Бог не выбирает. И вот оказывается, что свободен тот, кто всегда поступает по совести, тот, кто свободен принести себя в жертву, тот, кто мужественен, кто исполняет волю Божию. А как такой свободы достигнуть? Свободу можно воспитать так, как воспитывают в себе силу воли, воли — то есть свободы. Сила воли — понятие, знакомое подросткам. Сила воли, стремление к победе, к достижению своей цели в учебе, в спорте, в музыке и других обычных наших делах не дается без труда. Это всем понятно. И на вопрос: кто свободнее — человек сильной воли или безвольный? — все подростки отвечают однозначно. Так вот, цель воспитания наших подростков — воспитание силы христианской воли, то есть свободы. Сохранить веру в современном мире может только свободный человек, человек, который входит в этот мир с целостным его восприятием, осознающий себя свободной личностью во Христе. Об этой свободе говорит апостол Павел, эту свободу мы призваны воспитывать в наших детях. И если нам удастся воспитать наших детей свободными, то они, придя в мир, не будут сломаны миром, а мир будет ими преображаться.

Нам необходимо выработать духовный иммунитет у наших детей через введение в православное воспитание основ аскетики, борьбы с грехом, выявления и уничтожения всяких извращенных идеологем современного мира. Мы обязаны научить детей пропалывать поле своей души через исповедь и внимание к движениям своих чувств. Этому и учат нас наша Церковь и наши святые. Но дается это настоящим духовным трудом всех: родителей, педагогов, детей.

Notes:

  1. Слово либерализм, в свою очередь, тоже претерпело метаморфозу, и сейчас этим почтенным термином, означающим неприятие произвола, вчиняемого насилием, все чаще называют безграничное стремление к удовлетворению любых желаний (зачастую искусственно разжигаемых), — то, что прежде называлось либертинаж. Слово либертин, употреблявшееся в русском обществе конца XVIII — начала XIX веков, обозначало не либерала, а развратника. — Ред.
    А. А. Уминский, 2000
  2. Самая “сбывшаяся” деталь этой утопии — половое воспитание в школе. — Ред.
  3. Оговоримся: поскольку советский период был временем двоемыслия, в общественной нравственности того времени следует различать христианские представления, активно осознаваемые верующими, а другими воспринимаемые как некое культурное наследие, которого следует придерживаться, и разработки “новой морали” 20-х годов, которые позже скорее скрывались, нежели отменялись, так что высокий уровень “социалистической” нравственности — не более чем пропагандистский миф; см. Профессор, протоиерей Глеб Каледа. Домашняя церковь. М., 1997 (2-е изд. — 1999), гл. “Брак и современное общество”.
  4. В записках одного русского писателя приводится эпизод из его детства: он прочел “Графа Монте-Кристо” и, придя в восторг, побежал к отцу рассказать, какой граф замечательный и как он великолепно отомстил. Отец, старый провинциальный врач, грустно сказал: “Мой мальчик, мстят лакеи”. Это подействовало на всю жизнь. — Ред.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
С чего начинается вера?

Как воспитывать детей, чтобы они пронесли свою веру через всю жизнь

Проповеди. Воскресенье перед Рождеством…

Опубликовано в альманахе “Альфа и Омега”, № 50, 2007

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: