Преображение Господне и скрытый свет Церкви

|

Церковь — Тело Христово или система? Могут ли найти общий язык люди, придерживающиеся противоположных точек зрения на этот счет? Как переживание события Преображения снимает этот вопрос — и снимает ли его до конца? Размышляет священник Сергий Круглов.

Перелистать страницы Рунета — и кисло становится: сколько яростных споров и раздоров между православными, членами одной Церкви! Все веруют во единого Христа, исповедуют единый Символ веры, причащаются Его Тела и Крови из одной православной чаши — но насколько по-разному видят и воспринимают Церковь

И одна из самых кровоточащих трещин проходит там, где одни видят Церковь только земной организацией, с ее недостатками и огрехами, почти совсем лишившейся сакральности и погрязшей в преследовании чисто земных интересов, другие — только мистическим Телом Христовым, которое таки есть, но где-то в редких общинах, в катакомбах, в удалении от обыденной будничной церковной реальности…

Мы часто не можем осознать и принять простой факт: Церковь как организация и Церковь как мистическое Тело Христово — существуют вместе и одновременно, грубо говоря, «в одном флаконе». Церковь — как человек: в нем одновременно живут и богозданная красота, и болезни, и добродетели, и греховные страсти, человек вместе и смертен, и бессмертен, и в нынешнем земном веке разделить все это порой невозможно, вспомним евангельскую притчу: погодите вырывать плевелы, дождемся сперва всходов…

Церковь — это и Богочеловек. Тленное — и вечное живы в ней одновременно.

Так во Христе, в период Его земной жизни, кто-то видел простого плотника из Назарета, бродячего проповедника — а кто-то Мессию, Спасителя, Сына Божия. И даже самым близким ко Христу людям, Его ученикам, было невозможно представить (даже и какое-то время по воскресении, пока в день Пятидесятницы сошедший Дух Святой не открыл им всего в полноте) — как же это: если Он — Сын Божий, то как мог умереть на кресте? А если просто очень хороший, но человек — как мог воскреснуть?… Этим недоумением учеников полны эпизоды Евангелия, и оно сродни нашему недоумению, относящемуся к современной Церкви.

Сам Христос видел это недоумение в своих учениках и понимал его. Именно для того чтобы укрепить в них веру, дать им подышать Божественным небесным воздухом, дать увидеть нетварный Свет, Он ведет их на гору — и преображается перед ними.

Можно ли думать, что блистание славы появилось во Христе вот только сию минуту на вершине Фавора, специально, чтоб поразить, впечатлить учеников? Нет, конечно. Этот Божественный свет был во Христе всегда, от века, просто был до времени скрыт от глаз смертных. Тому подтверждение — глас Отца, именовавший Иисуса Своим возлюбленным Сыном, и этим Сыном Он был от начала времен. Так и слова Христа — Основателя Церкви: «Я с вами до скончания века», — неложно уверяют нас: Божественная слава, нетленный Дух всегда есть в Церкви. В той самой Церкви православной, которая порою так разочаровывает перипетиями своей нелегкой земной будничной жизни иных из нас…

В событии Преображения Господь показал Себя ученикам в Своей славе, в полноте божественности — но увидели и познали они эту славу (и, как увидели, так и передали нам, мы знаем об этом великом событии со слов даже не самих его участников, а евангелиста Матфея) «якоже можаху», то есть — насколько могли вместить их смертные человеческие разум и сердце.

Славу и полноту Церкви, Тела Христова, присутствия Христа в мире, каждый из нас, считающих себя христианами, познает и видит тоже всяк в свою меру — «якоже можаху». Верить в Церковь — трудно, эта вера — ежедневный подвиг для нас, немощных, ведь все силы ада направлены на то, чтоб эту веру в нас ослабить, привести нас в отчаянье: дескать, всё, Церковь истощилась, Христа в ней нет, надо из этой Церкви валить…

В праздник Преображения мы не можем снова и снова не чувствовать, не осознавать: благодать Фаворского света дана нам для того, чтоб совершать творческий процесс нашего собственного преображения, а через нас — нашей Церкви и всего мира, в котором мы живем. И как не вспомнить тут слова замечательного пастыря и проповедника, митрополита Антония Сурожского, которые он сказал однажды в одной из своих проповедей:

«Мы совершаем освящение плодов, освящение вод, освящение хлебов, мы совершаем освящение хлеба и вина в Тело и Кровь Господни; внутри пределов Церкви это начало чуда Преображения и Богоявления; верой человеческой отделяется вещество этого мира, которое предано человеческим безверием и предательством тлению, смерти и разрушению. Верой нашей отделяется оно от этого тления и смерти, отдается в собственность Богу, и Богом приемлется, и в Боге уже теперь, зачаточно, поистине делается новой тварью».

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Уехал на отдых и забываю молиться

Иеромонах Феодорит (Сеньчуков) о том, где и как отдыхающим провести Успенский пост

«Американская гражданка, что вы себе позволяете в храме!»

О балансе между монашеской жизнью и желаниями туристов

Только не называйте меня “раб Божий”

Если Сам Господь принял образ раба

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!