Преподобномученица Елизавета Феодоровна Романова. Попытка неформального жизнеописания. Часть 2

Читайте также:   Преподобномученица Елизавета Феодоровна Романова. Попытка неформального жизнеописания. Часть 1

Журнал «Шестое чувство»

 

ПЕРЕХОД В ПРАВОСЛАВИЕ

В октябре 1888 года, ясной и тихой золотой осенью Великий князь Сергей Александрович, как председатель Императорского Православного Палестинского Общества (с 1882 года), прибыл с любимой супругой в Иерусалим.

Главной целью Палестинского общества в Святой Земле, по воспоминаниям Н. С. Балуевой-Арсеньевой, представительницы одного из самых старинных русских родов, была организация «обслуживания и приюта многочисленных русских паломников, до этого безбожно обкрадывавшихся и эксплуатировавшихся местным населением». Палестинское общество  занималось также научно-исследовательской, благотворительной и просветительской деятельностью. С помощью Общества были выкуплены такие библейские святыни, как Мамврийский дуб, часть горы Голгофы и Гефсиманский сад.

Молодая чета Романовых побывала в Кане Галилейской, на горе Фавор и поклонилась величайшим святыням Гроба Господня.

На Елеонской горе Великие князь и княгиня приняли участие в освящении нового златоглавого храма во имя равноапостольной Марии Магдалины, одного из самых красивых в Иерусалиме. Непосредственная близость святых мест, где произошли самые важные для каждого христианина евангельские события, соседство страшной и спасительной Голгофы, высокая колокольня на вершине Елеонской горы, названная «русской свечой», воспоминания моления Христа о Чаше, торжественная и потрясающая своим неземным благолепием православная служба, последовавшая за освящением, – все это потрясло Елизавету Феодоровну. Взирая на раскинувшийся внизу древний Иерусалим, она ощущала дыхание веков и таинственное, животворящее духовное родство с Господом Иисусом Христом, Который все больше и больше понимался ею в неразрывной связи с православием. В дар храму супругами были переданы драгоценные сосуды с воздухами и  Святое Напрестольное Евангелие.

Посещение Святой Земли подвело окончательную черту под решением Великой княгини добровольно перейти в спасительную полноту  православия. Ее пример – доброе руководство к действию всем, кто находится в состоянии духовного раздумья и еще не знает, какой выбор надлежит сделать. Если человек в своей жизни руководствуется горячим желанием по-настоящему послужить Богу и ближним, то нет для него ничего более возвышенного и совершенного, чем принять в свое сердце Святое Евангелие Христово. Весь предложенный Господом путь спасения состоит в добровольном посвящении нашей человеческой жизни Богу и ближним – через самоотверженную и смиренную любовь. А православие, как самая древняя христианская конфессия, хранящая в неискаженном виде и неприкосновенной целостности апостольское понимание Евангелия, своим богатейшим духовным опытом предоставляет нам поистине все условия для наиболее адекватной и полноценной жизни во Христе.

Владыка Алексий (Фролов), архиепископ Орехово-Зуевский, наместник Новоспасского монастыря, в своем архипастырском слове, посвященном святой преподобномученице Великой княгине Елизавете Феодоровне, говорил: «Отвечая потребности Елизаветы Феодоровны ближе узнать основы Православия, чтобы, как она говорила, «все видеть открытыми глазами», Сергей Александрович начинает изучать с ней духовную литературу. Он всегда был сторонником строгого и точного знания учения Православной Церкви и считал, что «это понимание должно сознательно убедить человека в сродности души человеческой в ее лучших стремлениях с учением Православной Церкви и заставить полюбить ее».

Весной 1891 года сильное желание причаститься на Пасху Святых Христовых Таин вместе с дорогим Сергеем, испытать радость, которой она доселе была лишена, побудило Елизавету Феодоровну принять долгожданное решение. Когда она сообщила о своем намерении супругу, то он невольно заплакал от счастья. Ценным свидетельством этого времени является обнаруженное в архиве письмо Сергея Александровича от 12 февраля 1891 года, которое мы позволим себе привести полностью.

«Дорогая Тетя, – пишет он Великой княгине Александре Иосифовне, – зная, как ты всегда была добра ко мне и к моей жене, не могу удержаться и не сообщить тебе великой радости, в которой, я уверен, ты примешь живое участие. Моя жена решилась принять Православие. Она это делает с глубоким чувством, твердостью и уверенностью – это такие счастливые мгновенья! Уже более года, что она в первый раз со мною об этом заговорила. Мы много читали вместе и изучали катехизис. Должен прибавить, что все шло от нее, я же ей только помогал, но вовсе не заставлял, ибо мне кажется, что это очень важно. Я уверен, что ты, дорогая Тетя, как и я, подумаешь о Маме, и как она была бы счастлива этому событию; впрочем, я уверен, что и это случилось ее молитвами. Обряд перехода жена желает совершить перед Пасхой, вероятно, у нас в церкви. Нежно целуем твои ручки и шлем привет Дяде. Твой Сергей».

В подробном и предельно искреннем письме к своему отцу от 14 января 1891 года Елизавета Феодоровна написала следующее и, наверное, самое главное: «Я все время думала и читала и молилась Богу – указать мне правильный путь – и пришла к заключению, что только в этой религии я могу найти настоящую и сильную веру в Бога, которую человек должен иметь, чтобы быть хорошим христианином».

К сожалению, Теодор Людвиг не дал желаемого благословения дочери. Что ж, его отказ можно было предвидеть. Преображение души человека начинается с евангельских слов: «прииди и виждь». Отец Великой княгини оставался в рамках своего духовного менталитета и не имел возможности опытного сопоставления двух религиозных практик. Плюс – возраст и многолетняя утвержденность в традиции, перешедшей в него с молоком матери. Однако отказ Теодора Людвига не поколебал решения Елизаветы Феодоровны навсегда связать свою жизнь с православием. Она увидела в нем путь к живому Христу, не измененному ни временем, ни людьми. В ее жизни сбылись слова Священного Писания Нового Завета: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня… и кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня» (Мф., 10, 37–38). И выбор был сделан, ибо речь шла о подлинном спасении души.

О чем, собственно, она и писала отцу.

Владыка Алексий (Фролов): «Обряд присоединения Елисаветы Феодоровны к Православию был совершен в Лазареву субботу 13 апреля ст. ст. 1891 года в домовой церкви Сергиевского дворца на Невском проспекте в Санкт-Петербурге. Присутствовали только ближайшие члены императорской семьи. В Великий Четверг Елисавета Феодоровна причастилась Святых Таин вместе с Сергеем Александровичем. «Иметь одинаковую религию с мужем – это такое счастье», – скажет она.

В память об этом дне Сергей Александрович подарил своей супруге золотой медальон с эмалевым изображением Спасителя в византийском стиле. На створках были выгравированы надписи: «Аз есмь Путь и Истина и Живот», «Не бойся, токмо веруй». Эти евангельские слова стали как бы заветом в ее дальнейшей жизни».

Переход в православие убедительно свидетельствовал о силе характера Великой княгини, о ее духовной мудрости, о цельности натуры и  незаурядном личном мужестве. Сложно и подчас невероятно мучительно расставаться с теми духовными ценностями, которые для тебя уже давно стали родными и привычными, как дыхание. И все же рано или поздно наступает момент, когда необходимо сделать выбор: или познать полноту Истины во Христе и перейти для этого на новый, несравнимо более высокий уровень духовного роста, или же довольствоваться малым, оставив все, как есть, и уже никогда не стремиться ввысь. Великая княгиня по своему духовному устроению – и особенно по требовательности к себе – отличалась прекрасным максимализмом. Половинчатость и неопределенность были ей совершенно чужды. Она принадлежала к той когорте благословенных и потому редких людей, кто, будучи исполнен истинно апостольского горения духа, оставлял все и шел за Христом до конца.

В этом же 1891 году Великий князь Сергей Александрович стал московским градоначальником. Он был всецело предан идее монархии, крайне отрицательно относился к либерализму и видел в нем прямую угрозу духовного разложения любимой им России. В качестве альтернативы для него был только один-единственный путь: утверждение православия и монархии. Его любимым писателем был Федор Михайлович Достоевский, а самым близким Отцом Церкви – преподобный Ефрем Сирин. Князь был истинно православный человек, стоявший высоко над толпой, в том числе и великосветской. Строгая религиозность Великого князя встречала непонимание и враждебность среди высшего общества, которое давно уже исповедовало упомянутый либерализм и модный материализм и в результате  распространяло о князе самые злые и гнусные сплетни. Социалисты же его просто ненавидели. Но об этом – ниже.

Как супруга нового московского генерал-губернатора, Елизавета Феодоровна организовала в 1892 году Елизаветинское благотворительное общество, деятельность которого была направлена на то, чтобы «призревать законных младенцев беднейших матерей, дотоле помещаемых, хотя без всякого права, в Московский воспитательный дом, под видом незаконных». Деятельность общества вначале проходила в Москве, а затем охватила и Московскую губернию. Елизаветинские комитеты были образованы при всех московских церковных приходах, а также во всех уездных городах Московской губернии. Елизаветинское общество существовало только на благотворительные средства. Наиболее крупные пожертвования сделала сама Великая княгиня. За 25 лет работы Общество приняло участие в судьбе более девяти тысяч детей и выплатило матерям-вдовам 13 тысяч пособий на общую сумму 120 тысяч рублей. На содержание яслей и приютов общество за годы своего существования израсходовало более миллиона рублей. Деятельность Общества получила высокую оценку российской общественности. В материалах о деятельности Общества, опубликованных в газете «Московские Церковные Ведомости», оно было по праву названо «украшением Москвы», «цветом христианского милосердия и просвещения».

Кроме того, Елизавета Феодоровна возглавила Дамский комитет Красного Креста, а после гибели супруга стала председательницей Московского управления Красного Креста. Посещения больниц для бедных, богаделен, приютов для беспризорных детей стали неотъемлемой частью жизни молодой Великой княгини. По ее инициативе происходила регулярная раздача еды, одежды и денег для особо нуждающихся.

Елизавета Феодоровна была почетным председателем Дамского тюремного комитета, опекавшего детей, чьи матери отбывали наказание. Ею были организованы швейные мастерские для освобожденных из-под стражи женщин, где они получали жалованье и могли обеспечить одеждой себя и своих детей. Дамский комитет также организовал приют для освобожденных из тюрем женщин.

Благотворительность Елизаветы Феодоровны носила самый разносторонний характер. Она много сил уделяла развитию в сфере культуры, заботе о музеях, художественных, музыкальных и театральных учреждениях.

 Долгое время Великая княгиня была попечительницей Филармонического общества, ее трудами был создан приют для престарелых театральных деятелей, готовились съезды Театрального общества и бенефисы выдающихся актеров, организовывались концерты и благотворительные спектакли для учащихся.

Ее помощь также ощущало на себе и Строгановское училище.

В 1894 году произошло знаменательное событие в жизни России – родная сестра Елизаветы Феодоровны, принцесса Алиса была помолвлена с наследником русского престола Николаем Александровичем. Однако радость эта была омрачена смертью Александра III . Николай Александрович должен был в срочном порядке принять на себя полноту императорской власти. Уже на следующий день после смерти императора принцесса Алиса перешла в Святое православие с именем Александра, а еще через неделю состоялось их бракосочетание. Однако трагедия на Ходынском поле, где по случаю торжеств раздавали подарки и многие люди подавили друг друга (за подарками собралось гораздо больше народа, чем ожидалось, – до полумиллиона), также легла печальной тенью, наряду с кончиной Александра III , на воцарение Николая Александровича. Впоследствии этим не преминули воспользоваться нелегальные экстремистско-политические группировки, которые провоцировали в народе и армии недовольство существующим строем, в жертвах Ходынки безосновательно обвиняли нового царя, применяли теракты и запугивали население.

В 1903 году Елизавета Феодоровна вместе с царской четой приняла участие в торжествах прославления преподобного Серафима Саровского. В письме из Сарова она пишет: «…Какую немощь, какие болезни мы видели, но и какую веру! Казалось, мы живем во времена земной жизни Спасителя. И как молились, как плакали  эти бедные матери с больными детьми, и, слава Богу, многие исцелялись. Господь сподобил нас видеть, как немая девочка заговорила, но как молилась за нее мать…». Письмо Великой княгини исполнено глубокой веры. Строки, посвященные чуду исцеления, даны сдержанно, без лишних эмоций, с непоколебимым убеждением в том, что так и должно происходить в жизни подлинно религиозных людей.

ТЕРАКТ

Блистательная светская жизнь молодой Елизаветы Феодоровны частично описана в воспоминаниях Н.С. Балуевой-Арсеньевой. Полагаем целесообразным для полноты восприятия образа Великой княгини привести следующий отрывок из этих мемуаров: «Моя первая встреча с Великой княгиней была в конце декабря 1903 года, когда я в числе других дебютанток ездила в Нескучное представляться Елизавете Феодоровне. В начале января 1904 года был первый бал в генерал-губернаторском доме. Елизавета Феодоровна принимала гостей, стоя с Великим князем в конце зала. Она была дивно хороша в бледно-розовом платье с диадемой и ожерельем из крупных рубинов.

Великий князь знал толк в драгоценных камнях и любил дарить их своей жене. Мы все с восхищением смотрели на Елизавету Феодоровну и восторгались ее изумительным цветом лица, белизной кожи и изящным туалетом, рисунок которого она собственноручно набрасывала для портнихи. На этом балу мне пришлось танцевать кадриль визави с Великой княгиней.

Незадолго перед тем у меня сильно разболелся палец на правой руке, и мне пришлось сделать операцию; я танцевала поэтому с забинтованным пальцем и без перчатки, так как не могла ее натянуть. Великая княгиня обратила внимание на мою руку и стала меня расспрашивать, что с ней. Она очень приняла это к сердцу и предупреждала всех ближайших кавалеров, чтобы они были осторожны, танцуя со мной.

На следующем балу она была еще красивее; на ней был белый туалет с рассыпанными по платью бриллиантовыми звездами и с такими же бриллиантовыми звездами на волосах. Она походила на сказочную царевну. Третий бал должен был быть в Нескучном. Мы все усиленно готовились к нему, шились новые туалеты; танцы были заблаговременно разобраны нашими кавалерами. Одних кадрилей полагалось восемь или девять.

И вдруг как гром с ясного неба – война с Японией! Все балы и приемы были отменены. Спешно устраивались лазареты для раненых, открывались мастерские для шитья белья и заготовки бинтов».

С началом Русско-японской войны Елизавета Феодоровна организовала активную помощь фронту. Все залы Кремлевского дворца, кроме Тронного, были заняты ею под мастерские для нужд солдат. Там работали тысячи женщин – за швейными машинами и рабочими столами. Из Москвы и провинции в Кремль поступали непрерывные пожертвования.

Отсюда на фронт направлялись грузы с продовольствием, обмундированием, медикаментами и подарками для солдат. Великая княгиня посылала на фронт походные церкви с иконами и всем необходимым для совершения богослужения. На свои личные средства она наполнила и отправила на войну несколько санитарных поездов. В Москве Елизавета Феодоровна открыла госпиталь для раненых, создала комитеты для оказания помощи вдовам и сиротам погибших на фронте. На берегу Черного моря у Новороссийска, в живописном месте Великая княгиня Елизавета создала санаторий для раненых. «Этот санаторий был оборудован всем необходимым для лечения и отдыха раненых: удобные специальные кровати, новая мебель с письменными столиками, ковры, гравюры на стенах, а для тяжело больных – кресла на колесах. Санаторий обслуживался опытным медицинским персоналом. Внизу, у здания санатория расстилалось прекрасное море. Все продумала Елизавета Феодоровна, до самой мелочи. Санаторий был торжественно освящен в октябре 1904 года».

Однако война закончилась поражением для России. Этим также не преминули воспользоваться революционеры-нелегалы, которые уже с конца XIX века расшатывали монархический строй и готовили революцию для узурпации власти под лукавыми лозунгами «свободы, равенства и братства». Великий князь Сергей Александрович, как человек, безраздельно преданный императору, требовал занять самую жесткую позицию в отношении смутьянов и преступников-террористов. За это левая эсеровская организация заочно приговорила его к смерти. В обществе к этому времени уже царила смута, начались вооруженные выступления революционеров. В деревнях распропагандированные простолюдины жгли помещичьи усадьбы, травили скот, а в городах все чаще и чаще убивали лучших людей России, ее настоящих верующих патриотов. Революционеры с каждым днем действовали все наглей и наглей. Они публично прокалывали штыками и рвали на части портреты императора Николая II , избивали и терроризировали лояльное местное население, стреляли в представителей власти, плескали в глаза жандармов серной кислотой.

Приговор Великому князю был приведен в исполнение в феврале 1905 года, когда террорист-эсер, мещанин из Варшавы 27-летний Иван Каляев (по паспорту – Алексей Шильник), пробравшись в Кремль (!), бросил бомбу прямо в Великого князя, когда тот садился в карету, и несчастного буквально разорвало на куски. Целым осталось только одно лицо. Никому не известный фанатик, ослепленный мрачными социалистическими идеями, хладнокровно, на виду у всей Москвы, убил достойнейшего и поистине великого человека – участника Русско-турецкой войны, героя Плевны, генерал-лейтенанта, командующего войсками Московского военного округа, командира Преображенского полка, Георгиевского кавалера, почетного члена Академии наук, Русского музыкального общества, попечителя множества детских благотворительных учреждений…

Великая княгиня в момент теракта находилась на складе Красного Креста в Большом Кремлевском дворце. Услышав взрыв, она с криком: «Это с Сергеем! Сергея убили!» – выбежала в одном платье на площадь и бросилась к месту катастрофы. Адъютант на бегу накинул ей на плечи шубу.

Л. Миллер пишет: «Великая княгиня раньше по долгу своей работы, посещая госпитали с ранеными фронта, видела кровь и изуродованные войной тела солдат, но то, что предстало теперь перед ее взором, по своему ужасу превосходило всякое человеческое воображение: кругом на снегу, пропитанном кровью, в разных местах лежали куски тела и костей ее мужа и куски его одежды и обуви; и все это силой взрывной волны было разбросано вперемежку с изломанными частями экипажа и составляло одно кровавое месиво».

 Елизавета Феодоровна, несмотря на просьбы, сама лично, ползая по земле, собрала все, что осталось от мужа, все окровавленные останки его многострадального тела, а также палец с обручальным кольцом, и положила на санитарные носилки.

Л. Миллер: «В течение нескольких дней после взрыва люди находили еще куски тела и костей Великого князя Сергея Александровича, которые силой взрыва разбросало везде, даже на крыши домов. Во время похорон Великого князя еще приносили завернутые куски его тела и клали их в гроб. Говорили, что сердце Сергея Александровича нашли на крыше какого-то здания».

Примечательно, что, когда схватили Каляева, он истерически кричал: «Долой Царя! Да здравствует революция!». Циничное преступление этого молодого каина раскрыло главную цель и смысл готовившейся революции: безудержная жажда власти, крови и насилия

Елизавета Феодоровна в своем страшном горе нашла силы духа посетить умиравшего от смертельных ран кучера Великого князя. Дабы не огорчать его страшным известием о кончине мужа, она сняла с себя траурное платье, оделась в голубое и, войдя в палату, ласково улыбнулась несчастному слуге и сказала, что ее послал к нему Сергей Александрович. Преданный кучер, успокоенный визитом и полагая, что Великий князь жив, вскоре тихо преставился ко Господу. Вот поистине христианская кончина верного и честного человека, до конца исполнившего свой служебный долг!.. За гробом умершего кучера рядом с его вдовой Елизавета Феодоровна шла по Москве пешком до Павелецкого вокзала, откуда гроб увезли в нынешний Ступинский район. Впоследствии по ее просьбе  на панихидах вместе с убиенным Великим князем поминали и его верного слугу Андрея, служившего Сергею Александровичу верой и правдой двадцать пять лет. В селе Ивановское Ступинского района над его могилой сохранился постамент с надписью: «Здесь погребен кучер Вел. князя Сергея Александровича Андрей Алексеевич Рудинкин, крестьянин Московской губернии Серпуховского уезда Хатунской волости, деревни Сумароковой». На другой стороне постамента  написано: «Умер от ран, полученных им от бомбы, убившей Вел. князя Сергея Александровича в Московском Кремле 4-го февраля 1905 года». И далее – евангельская надпись: «Добрый и верный раб! В малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость Господина твоего». Памятник, поставленный Великой княгиней Елизаветой Феодоровной над могилой, был уничтожен при советской власти.

Великого князя похоронили в Чудовом монастыре. По инициативе Елизаветы Феодоровны в нем был создан храм-усыпальница Сергея Александровича. Рядом с его гробницей положили мантию преподобного Серафима Саровского. В усыпальнице, по желанию Великой княгини, находились также некоторые личные иконы и богослужебные книги князя, прекрасно знавшего и любившего православную службу.

Представителем царской семьи на похоронах Сергея Александровича был Великий князь Константин Константинович.

На третий день после смерти мужа Елизавета Феодоровна предприняла невероятный для многих шаг – она пошла к убийце своего супруга. Показательно, что для нее даже такие изверги оставались людьми глубоко несчастными, оторванными от Бога. По глубокому убеждению княгини, не было горше участи тех, кто добровольно, злыми делами сам лишил себя веры и тем самым обрек свою душу на вечные мучения. Именно по этой причине Великая княгиня вошла в камеру террориста, чтобы призвать его к покаянию за жуткий грех убийства. Однако 27-летний смертник понял приход княгини как некую слабость с ее стороны и вел себя с ней надменно, с позиции силы и горделивого самолюбования, так и не поняв движения ее чистого христианского сердца.

В частности, он выспренно заявил Великой княгине, что не хотел ее убивать и из-за этого был вынужден несколько раз откладывать исполнение приговора.

«И вы не сообразили того, что вы убили меня вместе с ним?» – тихо ответила ему Великая княгиня.

В ответ Каляев назвал убитого «тираном». Дальнейший разговор потонул в революционной демагогии. Террористы всех времен одержимы идеей, что их «благородная» цель оправдывает все средства. Таких же убеждений придерживался и Каляев. Увы, в мире жестокости и зла испокон веков ничего не меняется. Диктат безжалостной силы и пролитие невинной крови – вот то главное, к чему исторически стремятся все устроители террора и ради этого приносят в жертву жизни миллионов.

Великая княгиня, проведя в камере смертника более двух часов (а ведь какие это для нее были нравственные мучения!), оставила ему Святое Евангелие и икону. Выйдя из тюрьмы, она сказала, что ее попытка осталась безрезультатной, хотя, может быть, преступник в последнюю минуту все же осознает свой грех и раскается в нем. Это был подлинно христианский поступок, вытекавший непосредственно из соблюдения сложнейшей заповеди Божией: «Любите врагов ваших…». Нет слов, чтобы достойным образом отобразить всю красоту и величие души Елизаветы Феодоровны, жертвенно просиявшей в этой крайне тяжелой для нее встрече.

В течение сорока дней Великая княгиня присутствовала на панихидах в Чудовом монастыре, часто приходила туда ночью, чтобы помолиться о новопреставленном муже. Именно здесь она, в невыразимом горе одиночества, ощутила спасительную благодатную помощь от святых мощей святителя Алексия, митрополита Московского. Позже она с основанием полагала, что именно этот святой внушил ей благую мысль посвятить оставшуюся жизнь Богу, и глубоко чтила его память.

На месте убийства на пожертвования 5-го гренадерского полка Ее Императорского Высочества Великой княгини Елизаветы Феодоровны был воздвигнут шестиметровый памятный крест, в создании которого участвовал художник В. М. Васнецов, с надписью: «Прости им, Господи, не ведают бо, что творят». Этот крест, находившийся на Сенатской площади Кремля, был уничтожен 1 мая 1918 года лично В. И. Лениным и несколькими его сподручными. Чудов монастырь со склепом, где находились останки Великого князя, был взорван.

…В 1985 году во время ремонтных работ на Ивановской площади Московского Кремля рабочие обнаружили хорошо сохранившийся склеп с останками Великого князя. Сотрудники музеев Московского Кремля изъяли из захоронения все предметы из драгоценных металлов: кольца, цепочки, медальоны, иконы, Георгиевский крест – и направили находки «в фондовую комиссию музеев Кремля для определения их художественной ценности и места их дальнейшего хранения», как записано в акте изъятия. На месте захоронения Сергея Александровича была устроена автостоянка.

В девяностую годовщину убийства, 18 февраля 1995 года, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II отслужил в Архангельском соборе Кремля панихиду и сказал в проповеди о том, что будет справедливо перенести останки Великого князя Сергея Александровича в Романовскую усыпальницу под собором Новоспасского монастыря…

…В ответ на соболезнование, направленное Великой княгине от Московской государственной думы, Елизавета Феодоровна послала депутатам телеграмму следующего содержания: «Великим утешением в моем тяжелом горе служит сознание, что почивший Великий Князь находится в обители святителя Алексия, память которого Он так чтил, и в стенах Москвы, которую Он глубоко любил, и в святом Кремле, в котором Он мученически погиб»11.

В своем обращении к народу Елизавета Феодоровна попросила людей вернуть все, что они нашли на месте взрыва. Среди принесенных фрагментов вещей было также серебряное кольцо с синей эмалью и надписью: «Святая великомученица Варвара». Это был знак свыше, говорящий «об особой близости к великокняжеской семье именно этой великомученицы, которая в смертный час пошлет к Великой княгине преподобномученицу Варвару, добровольно разделившую с Елизаветой Федоровной мученическую кончину и пребывающую мощами рядом с Великой княгиней на Святой Земле».

В декабре 1905 года в Москве произошли беспорядки и акты массового хулиганства, переросшие в вооруженное восстание. С началом революции Елизавета Феодоровна переехала из Царского Села в Москву. «Я попросту считаю себя «подлой», оставаясь здесь, – написала она новому московскому генерал-губернатору В.Ф. Джунковскому. – Предпочитаю быть убитой первым случайным выстрелом из какого-нибудь окна, чем сидеть тут, сложа руки».

Она от всего сердца стремилась оказать посильную помощь жертвам декабрьской смуты. После гибели Сергея Александровича Елизавета Феодоровна самоотверженно ухаживала в госпиталях за ранеными солдатами. Это живое участие в облегчении чужих страданий приносило ей некоторое утешение в ее невыразимом внутреннем горе.

После кончины мужа Великая княгиня не снимала с себя траур, держала строгий пост и усилила молитву. Ее спальня в Николаевском дворце по сути превратилась в монашескую келью. Вся роскошная мебель была вынесена, а стены перекрасили в белый цвет, повесив на них иконы и картины духовного содержания. Выезды в свет Елизавета Феодоровна полностью прекратила. Исключение составили лишь крестины и церковное бракосочетание родственников. Больше с мирской жизнью Великую княгиню ничего не связывало. Тогда же в ее душе возник замысел об основании обители милосердия, чтобы воздать деятельным евангельским добром и любовью за ту неимоверную жестокость, с которой революционеры убили ее мужа. Только так она могла залечить страшную, почти смертельную рану одиночества и сделать угодное почившему Сергею Александровичу.

ОБРАЗОВАНИЕ МАРФО-МАРИИНСКОЙ ОБИТЕЛИ

После 1905 года революционная смута отчасти пошла на убыль, и в общество вернулось состояние некоторого порядка. Бунтари и нигилисты ушли в подполье, затаившись в ожидании своего часа. Однако стремительно утверждавшийся дикий капитализм перенял эстафету у революционеров и делал то, чего не сумели тогда сделать они – губил на корню самые добрые и глубинные христианские традиции России (сострадание к ближнему, любовь, милосердие, взаимовыручку, целомудрие, чувство стыдливости, честь, чистоту, девство, саму веру), насаждал невиданные ранее алчность, разврат и безжалостную эксплуатацию населения, устанавливал безграничный культ мамоны и прибыли. Мораль капитализма освящала хищные повадки богатых, угодливо называя последних умными и удачливыми, презирала бедных и в целом крайне пагубно влияла на нравы общества, особенно на молодежь. Все в России стало покупаться и продаваться, появились публичные дома, возник грязный шоу-бизнес, коммивояжерство, легализовался детский труд, расцвело ростовщичество, социальная нищета и безработица приняли катастрофические размеры. На селе стали пить, развратничать, молодежь и взрослое население в огромном количестве перетекали в города, пополняя ряды маргинальных городских слоев и безработных. Святая Русь все больше и больше становилась призраком прошлого. Христианство делалось досадным атавизмом на пути хищного капитала – мамоны.

В этих условиях Елизавета Феодоровна, едва оправившись после смерти мужа, окончательно решила посвятить всю свою оставшуюся жизнь (ей был сорок один год) Богу и делам милосердия. Ее христианское начало решительно победило ту тоску и беспросветную боль из-за потери близких людей, которая подчас заживо убивает в душе всякое желание жить, и человек медленно угасает. Елизавета Феодоровна всем своим существом поняла, что единственно правильным и богоугодным ответом на причиненные ей невыразимые боль и страдание должны стать любовь и милосердие по отношению к другим страдающим людям, находящимся в тяжелом духовном и материальном состоянии. Победить жертвенной любовью чужую боль, деятельным участием преодолеть страдания ближнего, одержать верх над жестоким временем с его человеконенавистническими классовыми теориями, эксплуатацией человеческого труда, жаждой крови и бездушным политическим фразерством – вот что намеревалась сделать Великая княгиня в качестве истинного христианского ответа насильникам на страшное убийство мужа.

Ее чувствительное сердце в полной мере ощущало ту колоссальную социальную напряженность, в которую погрузилось русское общество под влиянием циничного капитализма, пропаганды безбожия, материализма и лукавого социализма. И здесь ее немецкая практичность подсказала ей, что для осуществления поставленной цели необходимо создать совершенно особую, оригинальную благотворительную организацию, которая соединила бы в себе – насколько это возможно – два основополагающих христианских начала: внутреннее преображение личности (через воздержание, молитву и аскезу) с деятельным служением ближнему в миру. Так появилась Марфо-Мариинская обитель.

Название это было выбрано лично Елизаветой Феодоровной и брало начало из евангельского повествования о двух сестрах праведного Лазаря – Марфе и Марии. Святой евангелист Лука пишет, что когда Спаситель пришёл в дом Лазаря, то одна из его сестёр, Марфа, хлопотала по хозяйству, чтобы достойно принять Господа, а другая сестра, Мария, тотчас села у ног Спасителя и с трепетом внимала Его словам. Марфа, видя это и чувствуя усталость от своих трудов, не удержалась и попросила Господа послать Марию помочь ей, но Он ответил ей так: «Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно. Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё» (Лк., 10, 41–42).

В своем ответе Спаситель отнюдь не осудил Марфу, которую любил не менее Марии, но только мягко вразумил ее, дав понять, что в тот конкретный момент, когда Он учил, подобало слушать только Его и прекратить любое дело, ибо не во всякое время и не в каждом доме говорит сам Господь. Слово Его – для всех. Оно – глагол вечной жизни, которому подобает внимать и воспринимать его как Хлеб Небесный.

Что же касается трудов Марфы, иными словами – всех добрых дел человеческих, то они, конечно же, благословенны и святы, когда предпринимаются в соответствующее для них время и час. Ведь всему, как сказано еще у Экклезиаста, свое время. Так что добрые благие дела так же, как и вера, совершенно необходимы для спасения. «…Вера без дел мертва» (Иак., 2, 20).

Для осуществления своей идеи по созданию обители Великая княгиня поступила решительно и чисто по-евангельски: собрала все свои драгоценности и разделила их на три части. Одна была возвращена государственной казне, другая роздана ближайшим родственникам, а третья, самая большая, была использована на приобретение земли и зданий. На Большой Ордынке в Москве Елизавета Феодоровна купила усадьбу с четырьмя домами и садом. В домах разместились кельи для сестер, столовая, больница с храмом, амбулатория, аптека и покои Великой княгини.  В одном из корпусов поселился духовник обители, протоиерей Митрофан Сребрянский с матушкой. Кроме того, в доме духовника на первом этаже были оборудованы школьные классы для девочек приюта и библиотека.

Протоиерей Митрофан Сребрянский – самоотверженный участник Русско-японской войны. Позже, в 1931 году, на допросе в ОГПУ, он расскажет следователям об этом периоде своей жизни так: «С 1904 по 1906 год был на театре военных действий в Манчжурии, награды: скуфья и камилавка. За войну мною получены военные награды: Анна III степени, Анна II степени, Владимир IV степени и по окончании Русско-японской войны мною получен наперсный крест на Георгиевской ленте».

 Елизавета Феодоровна узнала об этом необыкновенном священнике по его книге воспоминаний о войне, которую тот написал в 1906 году. Он служил тогда в полку, над которым шефствовала Великая княгиня. Вскоре состоялась их встреча, после которой отцу Митрофану и было предложено стать духовником формирующейся обители. В своем «Пояснительном слове об открываемой Ея Императорским Высочеством Великой Княгиней Елисаветой Феодоровной Марфо-Мариинской обители милосердия» протоиерей Митрофан Сребрянский делает важное историческое пояснение к главному содержанию всего ее дела:

«…Причину ненормальности и страданий жизни христианство видит в уклонении от Божественной нормы, закона, в грехе. Посему, вступая в борьбу со злом и страданиями, христианство имеет в виду не только физические страдания, не только оказывает милосердие материальной нужде человека: дает голодному хлеб, холодному – кров и одежду, больному – медицинскую помощь, но не менее и даже более стремится оказать милосердие душе человека, призывая его к нравственному преображению, обновлению по примеру и при помощи Христа. Религия приглашает человека вспомнить, что он сын Вечного Бога, сын вечности, располагает его подняться над землей, возненавидеть грех и жить не узкими, только чисто земными интересами, а приготовлять духовно-телесное существо свое стать способным жить Вечной жизнью в самом близком общении с Богом. Эту работу милосердия с древних времен при помощи Духа Святого делала вся Церковь Христова всем своим составом и строем. Однако с древних же времен христианства на почве служения Богу, ближним и своему спасению стали выделяться люди, которые в пламенной решимости послужить только Христу и Его делу добровольно выделялись из среды прочих верных братий своих и, давши обет самоотверженного служения Богу, шли на борьбу со злом и страданиями в себе и других для приобретения блаженной вечности.

Эти люди исстари же делились на два вида, шли к Господу двумя путями: монашеским и диаконским или диаконисским. Оба эти пути, в сущности, имеют один корень и выросли на одной почве. Как монахиня, так и диакониса несомненно и нерушимо веровали в Бога во Святой Троице и Христа Богочеловека, Искупителя мира; имели непреклонную решимость самоотверженно работать во славу Бога, благо ближних и спасение для вечности душ своих, отказавшись для этого не только от суеты, но и от многого позволительного, как, например, брак, собственность… Почва их – это Церковь, общая мать, с ее духовным неистощимым капиталом – библейско-евангельским учением, святоотеческими преданиями и писаниями и всем ее чудным богослужебно-уставным строем. Разница лишь в том, что монашество спасается и спасает более подвигом внутреннего преображения человека посредством усиленного молитвенного, самоуглубленного и созерцательного труда. Оно этим подвигом так облагораживает человека, таким делает его чистым, что обновляет и других, которые, приходя к этой духовной сокровищнице, обильно черпают из нее необходимое себе руководство. Заслуги самоотверженной работы монашества над очищением и возвышением внутреннего человека огромны. Диаконисы служили Богу, спасали ближних и души свои более деятельной любовью, трудом милосердия для бедных, падшего, темного и скорбного человека, но непременно ради Христа, во имя Его».

 В основу Марфо-Мариинской обители Елизаветой Феодоровной был положен устав монастырского общежития. В нем были определенные нюансы, связанные со статусом крестовых сестер (такое наименование было дано насельницам обители Святейшим Синодом), но по существу это была именно общежительная обитель с функцией активной социальной и медицинской благотворительности.

 10 (23) февраля 1909 года состоялось открытие Марфо-Мариинской обители милосердия (такое название было за ней закреплено Святейшим Синодом). Первоначально в ней находилось шесть сестер. В течение года число их увеличилось до тридцати и впоследствии продолжало постоянно возрастать. Откуда приходили сестры? Это были молодые женщины из разных слоев общества – от княгинь до крестьянок, которые, одинаково воодушевленные примером Великой княгини, решили посвятить жизнь Богу. По этой причине в 1911 году в обители был возведен еще один, трехэтажный дом. На его втором и третьем этаже разместилось общежитие сестер. На первом же находился дортуар – общая спальня для воспитанниц приюта, а также две рукодельные для сестер и бельевая.

В 1909 году Великой княгиней был куплен дополнительный участок земли, прилегавший к обительскому саду. На участке был также построен дом, который частично использовался обителью как общежитие для сирот и частично – как гостиница для паломников.

9 (22) апреля 1910 года по специально разработанному Святейшим Синодом чину епископ Трифон (Туркестанов) совершил посвящение в звание крестовых сестер семнадцати насельниц обители во главе с Великой княгиней.

В этот знаменательный день Елизавета Феодоровна впервые сняла с себя траурное платье, чтобы облечься в новое одеяние и начать ещё более самоотверженное и ответственное служение Богу. Собрав своих сестер, Великая княгиня сказала им свои ставшие знаменитыми слова: «Я оставляю блестящий мир, где я занимала блестящее положение, но вместе со всеми вами я восхожу в более великий мир – в мир бедных и страдающих».

Чин посвящения совершился за всенощным бдением после Великого славословия. Все сестры вместе с Великой княгиней дали обет проводить девственную жизнь по иноческому примеру, в труде и молитве.

На следующее утро за Божественной Литургией митрополит Московский Владимир возложил на сестер нагрудные кипарисовые кресты на белых лентах и знаки их иноческого достоинства, а Великую княгиню Елизавету Феодоровну возвел в сан настоятельницы обители. Во время торжественной службы епископ Трифон, обратясь к Елизавете Феодоровне, произнес следующие пророческие слова: «Эта одежда скроет Вас от мира, и мир будет скрыт от Вас, но она в то же время будет свидетельницей Вашей благотворной деятельности, которая воссияет пред Господом во славу Его» .

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность о семье и обществе.

Похожие статьи
Преподобномученица Елизавета Феодоровна Романова. Попытка неформального жизнеописания

Великая княгиня в совершенстве выучила русский язык и говорила на нем без всякого акцента. Она посещала…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: