Про-лайф по-русски

«При выполнении хирургических абортов… ведется узи-контроль в режиме реального времени. То есть на экране видно, как именно умирает плод. Все, больше никаких абортов, никогда. Жаль, что потребовалось 13 лет, чтобы к этому прийти», — написал недавно в своем «Живом журнале» акушер-гинеколог из России, много лет практикующий в Лондоне. Во всем мире существует движение, старающееся донести нехитрую истину, что аборт — это зло, до всех врачей, а главное — до самих матерей. В основном этим заняты представители христианских конфессий. А что в России — рекордсмене мира по абортам?

a_500

Государство не против

Россия лидирует во многих рейтингах. Убийства и самоубийства, героиновая наркомания и продажа крепкого алкоголя, работорговля и аборты — везде мы если не на первом месте, то в верхних строчках. В этих бедах принято винить «демократов» — мол, при Советском Союзе такого не было; но это, конечно, очень поверхностный взгляд. Чего-то не было, что-то было, но скрывалось, что-то появилось именно в этот период. Например, аборты, разрешенные декретом Совнаркома в 1920-м. Сейчас на тысячу женщин в России приходится около 30 абортов (и это только совершенных в государственных клиниках, сколько делается в коммерческих абортариях — учету не поддается, называются цифры от 5 до 12 млн в год), — для сравнения: в среднем по Европе этот показатель — 14 абортов на тысячу женщин, а в маленькой Голландии, известной своими вольными нравами, вообще пять. В мире немало стран (в том числе развитых), где аборты запрещены вовсе или ограничены строго медицинскими показаниями, случаями изнасилования или инцеста. Однако Россия входит в число наиболее либерально настроенных к аборту стран, где возможны аборты по широкому спектру причин, в т. ч. в списке причин — и просто немотивированное желание матери.

Впрочем, большинство стран Европы тоже относятся к таким странам. С чем же связан столь разительный разрыв в показателях у нас с «бездуховным Западом»? Многие в качестве отгадки предлагают благосостояние населения. Действительно, забота о гражданах (и даже о негражданах-мигрантах) во многих европейских странах буквально «зашкаливает»: в Америке, в Германии можно вполне сносно жить на пособие по безработице; во Франции бездомным-клошарам раздают мобильники и ноутбуки и открывают пункты, где их можно зарядить.

По сравнению с уровнем начала 1990-х годов, в России число абортов сейчас сократилось на 18%. По словам председателя комитета ГД по вопросам семьи, женщин и детей Елены Мизулиной, это связано с тем, что с 2006 года начала действовать демографическая политика, направленная на увеличение государственной поддержки семьям.

Однако одной социалкой убедить рожать нельзя — иначе самыми малонаселенными были бы более бедные страны, а это не так. Важнейшую роль играет общественное мнение — недаром наиболее жестко ограничивают аборты страны с крепкой религиозной традицией: Португалия, Польша, Филиппины, Израиль, Ирак. Иран, Йемен и др. В Америке тоже позиции противников абортов укрепляются, когда у власти — республиканцы, и ослабевают, когда в Белый дом приходят демократы. А что у нас? «Закона, который дает какую-то моральную оценку аборта, нет, да и не может быть, но через формулировки закона можно сделать вывод — как законодатель относится к абортам. И если исходить из сегодняшнего Закона об основах здравоохранения, то мы можем сказать, что государство никак не осуждает аборт», — обращает наше внимание Елена Мизулина. Однако то, что это говорит руководитель профильного комитета Думы, уже означает, что надежда на перемены есть.

Антиабортная симфония

Встав на путь законодательного ограничения числа абортов, Елена Мизулина столкнулась с серьезным сопротивлением. «Слово “мафия” мне не очень нравится, — говорит она, — но аборты — это определенный бизнес. Мы это почувствовали, когда продвигали закон об ограничении рекламы абортов. Судите сами: закон был разработан и внесен еще в марте 2008 года, а принят только в конце прошлого года. Два года — это беспрецедентно длинные сроки для такого маленького и очевидного закона. Никто не решался выступать против закона публично, и все дрязги и волокита происходили “под ковром”».

Видимо, Елене Борисовне придется испытывать подобное противодействие еще не раз: планы у нее серьезные — добиться всестороннего информирования женщины о происходящем во время процедуры (показать ей фото плода, показать фильм о том, каким образом будет производиться аборт), снизить максимальный срок аборта до восьми недель, отстоять право мужа воспрепятствовать аборту и т. п. Понимает она и весь абсурд положения, при котором врач, даже верующий, не имеет права отказаться от проведения абортов.

Мизулина не скрывает, что одной из основных причин ее негативного отношения к аборту является демографическая, ведь в России — демографический кризис. Однако это не единственный повод для беспокойства. «Речь идет о коллизии прав: если женщина забеременела, сталкиваются несколько различных прав. А наше законодательство однозначно делает вывод в пользу права матери на аборт, — говорит Елена Борисовна, доктор юридических наук. — Я лично не считаю, что вопрос должен решаться так однозначно, особенно если речь не идет о ситуации, когда продление беременности угрожает жизни».

На Рождественских чтениях в этом году впервые за их историю антиабортная тематика удостоилась отдельной секции. Даже двух! И на одной из них случился своего рода «симфонический прорыв»: под итоговым документом поставили свои подписи не только православные борцы с абортами, но и Елена Мизулина.

По итогам секции было принято решение создать при думском комитете по вопросам семьи, женщин и детей рабочую группу, куда вошли представители трех основных конфессий и специалисты, для разработки законопроекта по итогам секции (основной их лейтмотив председатель секции иеромонах Димитрий (Першин) сформулировал так: «Не запретить аборты, а поддержать беременных, в сколь бы трудной ситуации они бы оказались»). Однако на вопрос, как точно новый закон будет бороться с абортами, Елена Борисовна однозначно ответить не берется: законотворчество — процесс компромиссов и соглашений. Так что на одно лоббирование законов специально обученными людьми надеяться не приходится; чтобы что-то произошло, надо к этой симфонии присоединяться и нам самим. А значит — подобрать себе подходящие инструменты по вкусу.

Спасая взятых на смерть

«Какие же вы православные? Вы, наверное, католики — это они против абортов, а православные против абортов не выступают», — сказала однажды мировая судья москвичу Андрею Хвесюку, разбирая дело об административном правонарушении. Правонарушение заключалось в пикетировании абортария: Андрей Хвесюк, основанное им и его друзьями Движение сопротивления убийству детей (сокращенно — СУД) — это русский про-лайф (то есть движение в защиту жизни) новой формации.

Фразу судьи Андрей называет обвинительным вердиктом православным борцам с абортами. Действительно, в России антиабортное общественное движение представлено недостаточно ярко. В основном это пока православные и протестанты, ведущие просветительскую деятельность через приходские газеты, сайты и стикеры в метро. Немногих действующих проектов поддержки кризисных беременностей (таких, как и православный медико-просветительский центр «Жизнь», московский фонд «Семья и детство», фонд св. Димитрия Солунского в Санкт-Петербурге и др.) явно не хватает, немногие и знают о них.

«Я столкнулся с проблемой: люди идут в дела милосердия, в миссионерство, но не идут в про-лайф, — говорит Андрей. — Я бы даже сказал, что в Церкви до сих пор нет консенсуса по про-лайфу — что нам следует делать». Ко многим предложениям Мизулиной Хвесюк относится скептически, называя их полумерами, совершенно неэффективными и нравственно ущербными, и очень досадует, что многие его коллеги по борьбе с абортами не разделяют этой точки зрения. «Соглашаясь просто на снижение срока и другие половинчатые меры, мы как бы говорим от лица православных: “Хорошо, не убивайте детей старше восьми недель, а младше — убивайте пожалуйста”. Во многом вследствие такой половинчатой позиции церковного про-лайфа, он как бы застыл на одном месте, не развивается. Люди чувствуют фальшь и отворачиваются. Легальность аборта неприемлема для православного человека, христиане должны безоговорочно добиваться законодательной защиты жизни человека с момента зачатия, а значит — полного запрета абортов», — говорит он.

Первые акции Движение СУД провело в 2008 году — и тогда же участники попали «на прием» к мировому судье-религиоведу. С апреля 2009-го ими начато регулярное точечное пикетирование абортариев, теперь уже пикеты проходят по всем правилам, согласуются с властями, и в отделение никто больше не попадает.

Более чем за год было проведено около 40 пикетов у пяти абортариев. Результаты пока невелики, но есть: одна клиника в знак капитуляции убрала объявление об этом роде «услуг» с сайта (а значит, по крайней мере сильно сократила их объем, ведь основную массу клиентов абортарии получают именно через интернет). Другая перестала принимать женщин, желающих убить ребенка, через парадный вход, вместе с больными другого профиля: для них сделали отдельный вход со двора.

Но основное внимание про-лайфистов — не столько клиникам, сколько прохожим, работающим и живущим в непосредственной близости от абортария. Люди реагируют по-разному: по свидетельству Андрея Хвесюка, 90% прохожих считают, что аборт — убийство, но многие стараются его оправдывать теми или иными жизненными обстоятельствами. И здесь, как и у миссионеров (многие участники движения — прихожане храма Апостола Фомы на Кантемировской и первые мероприятия проводили по благословению и при активном участии погибшего в 2009 году миссионера о. Даниила Сысоева), дело христиан — свидетельствовать людям истину, а уж они пусть выбирают. Реальность и близость убийства, понимание, что кровь детей льется каждый день здесь, в соседнем доме, пробивает окаменелые сердца. Совесть есть у всех, и, возможно, в критический момент принятия решения это всеянное слово даст плод, надеется Андрей.

Начиналось сопротивление с трех человек, сейчас на акции могут единовременно выйти до десяти, а всего время от времени в уличной агитации принимают участие около сорока человек, мужчин и женщин примерно поровну, молодых и пожилых — тоже. «Всем православным уже давно понятно, что аборт — это грех, — говорит Хвесюк. — Но борьба с грехом — личное дело человека, она не требует каких-то социальных форм. А аборт — это грех против ближнего, это убийство. В Основах социальной концепции РПЦ сказано, что печалование перед государственной властью о правах и заботах угнетаемых — наш христианский долг. А ведь жизнь домашних животных защищена в России существенно лучше, чем жизнь целой категории людей. Поэтому про-лайф должен стать не просто богословской конференцией, но активной социальной, даже социально-политической силой, участвующей во всех формах легального влияния на законодательную власть и на формирование общественного мнения. Основой деятельности движения в защиту жизни должна стать активная пропаганда нравственного отношения к ближнему — а для беременной женщины нет более “ближнего”, чем ребенок во чреве в прямом смысле этого слова».

«Я не знаю показаний к аборту»

Частое возражение идее полного запрета абортов — расцветет сеть нелегальных абортариев. Однако считать это аргументом против запрета детоубийства странно: задача Уголовного кодекса — не сделать преступление комфортным, а, напротив, максимально вытеснить его за обочину социума, даже если совсем искоренить его и не удается. Другой вопрос — как быть с абортами по медицинским показаниям?

«Когда говорят о медицинских показаниях, — поясняет акушер-гинеколог роддома при московской горбольнице № 70 Роман Гетманов, — имеют в виду два варианта: когда беременность угрожает жизни матери, и когда пренатальная (то есть внутриутробная) диагностика свидетельствует, что ребенок родится инвалидом. Вы знаете, я более двадцати лет работаю акушером и не знаю ни одного показания к аборту. А задача медицины — сделать все, чтобы даже самая больная женщина могла нормально доносить и родить. По-настоящему тяжелые случаи составляют менее 2% от всех беременностей, и благодаря развитию науки их число сокращается: уже можно через кесарево сечение спасать детей, которых раньше выходить было невозможно. Ни прием психотропных препаратов, ни онкология не помешают женщине родить, если она ясно понимает, что из себя представляет аборт».

Несколько особняком, по словам Романа Николаевича, стоят случаи беременности онкобольных. На собственно вынашивание плода онкология повлияет едва ли — на тех стадиях, когда это возможно, редкая женщина окажется в ситуации зачатия, — но часто смерть матери наступает через несколько лет после родов: развитие эмбриона может «подхлестнуть» процессы роста раковых клеток. Несколько лет назад на конгрессе в Польше Гетманову рассказали о планах Католической Церкви канонизировать онкобольную женщину, решившуюся родить и вскоре умершую. Однако аборт — операция тоже далеко не безопасная для женского организма, к тому же, как всякий грех, отлучающая женщину от Бога, Чья помощь ей так нужна в болезни.

«Пренатальная диагностика в ее нынешнем варианте в России — это не просто реализация права женщины на информацию, она агрессивно навязывается женщине, и, я уверен, это делается только ради абортов, — говорит священник Максим Обухов, руководитель Православного медико-просветительского центра “Жизнь”. — Я знаю массу случаев, когда пренатальные диагнозы ставятся слишком смело, на грани фальсификации, и сразу женщина направляется на аборт. Таким образом снижаются затраты страховых компаний: больному ребенку не надо делать дорогостоящих операций, улучшается статистика по здравоохранению — больных-то рождается меньше.

Скорее, наоборот, про-лайфисты выступают поборниками права на информацию, ведь обычно беременную женщину не ставят в известность, что анализ, связанный с проколом околоплодного мешка, небезопасен сам по себе, безопасность ультразвукового воздействия на плод при скрининге тоже никем не доказана!» «Если даже ребенок заведомо болен — это тоже область особой ответственности медицины, бесчеловечно его за это убивать», — добавляет Роман Гетманов.

Своей текущей задачей Движение сопротивления убийству детей видит создание многотысячного активного православного про-лайф-движения, которое смогло бы пробудить людей от нравственной спячки, подготовить общественное мнение к введению законодательной защиты жизни с момента зачатия.

Одной из составляющих такой подготовки должно стать развитие системы соцподдержки рожениц, прислушавшихся к антиабортным аргументам (впрочем, наличие такой соцподдержки не может быть условием для ограничения абортов: запрет на убийство детей должен быть безусловным). Необходимо создавать в обществе атмосферу нетерпимости к абортам, мониторить клиники, где нет абортариев, чтобы поддерживать их. А на вопрос, действительно ли Андрей Хвесюк надеется, что чиновники добровольно откажутся от такого прибыльного бизнеса, как аборты, отвечает оптимистично: «Отказались же они от игорного бизнеса! Я уверен, что и во власти довольно много людей, чья совесть еще не сожжена. И в любом случае Бог на нашей стороне, а значит, если на то будет Божия воля, никакие чиновники и медики-лоббисты не устоят».

Степан АБРИКОСОВ

Контакты Движения сопротивления убийству детей:

Тел.: 8 (495) 517-71-91

E-mail: 5177191@gmail.com

Сайт:  http://pravo-na-zhizn.ru

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Кучер и эмбрионы

Анна Данилова отвечает авторам "Сноба"

Более миллиона россиян выступили в защиту детей до рождения

Подписавшиеся под обращением также выступают за запрет искусственных абортов и оказание из федерального бюджета материальной помощи…

Госдума отклонила закон о выводе абортов из системы ОМС

Инициативу два года назад внесли в Думу ряд депутатов нижней палаты и сенатор Елена Мизулина

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: