Что запрещено верующим?

Если я совершил Литургию, молебен, покрестил, повенчал, пришел на трапезу с полным сознанием того, что я все сделал, я очень хороший священник, и вдруг посмеялся над человеком, который имеет какое-то увечье, меня надо не просто пожурить – меня надо отлучить», – тему запретов в Церкви продолжает протоиерей Феодор Бородин, настоятель храма Космы и Дамиана на Маросейке (Москва).

Сам себе запрещаю!

Протоиерей Федор Бородин

Протоиерей Федор Бородин

Цель христианской жизни, как сформулировал ее апостол Павел, – это отложить ветхого человека и облечься в нового, обновляемого,  по образу Иисуса Христа (ср. Еф. 4: 22-24). Это постоянное движение, обновление по образу Иисуса Христа должно совершаться во мне, как в христианине, в течение всей жизни. И это движение прежде всего к возрастанию в любви. Эту работу нельзя заменить ничем внешним, в ней нельзя останавливаться.

Поэтому все, что этой работе мешает, мне запрещено. Но это запрещение должно быть не внешним, а моим, внутренним. Как сказал тот же апостол: «Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (1 Кор. 6:12).

Я, как христианин, становлюсь таковым, только осознав, что грех меня разрушает и потому он мне запрещен. Я сам себе должен его запретить.

Труд предполагается

Любое делание, если мы хотим, чтобы был результат, предполагает труд. Если вы хотите пожарить себе яичницу, вы должны встать с дивана и отложить пульт. Если вы хотите многого достичь, учась, допустим, в музыкальной школе, вы вынуждены себе во многом отказывать. Нет ни одного человека, который достиг успеха, ни в чем себе не отказывая, не ограничивая себя во многом. Я помню, в детстве дружил с мальчиком, который шел в большую музыку и был необыкновенно талантлив. Ему было запрещено брать в руки стакан с горячим чаем так же, как ему запрещено было играть в снежки голыми руками. И уже при нулевой температуре он был обязан надевать перчатки или варежки. Иначе его руки утратили бы чуткость. Он сам сознательно соблюдал эти запреты, поскольку понимал стоящую перед ним цель.

Христианин – это человек, который должен вырасти в «меру возраста Христова», дорасти, дотянуться, иметь «те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Фил. 2: 5).  Поэтому все, что противно этому вектору моего развития, я должен отвергнуть.

Нельзя пройти большое расстояние на восток, если все время позволять себе отступать на запад.

Зачем мне это надо?

Помню, как разговаривал с одним монахом-греком, который угощал меня и моего друга в Святой земле мясным блюдом собственного приготовления. Сам не ел. Мой друг спросил его: «Вы не едите мяса? Вам запрещено есть мясо?» На что монах сказал очень интересную вещь: «Я могу есть мясо, мне никто не запрещает. Но я буду потом иметь проблемы с плотью. Зачем мне это надо?»

Этот аскет, который хранил свою душу в чистоте, прекрасно понимал последствия любого действия. И именно поэтому он запретил себе есть мясо. Хотя в другой ситуации, наверное, если бы этого требовала любовь, он бы себе разрешил. И ничем бы не согрешил.

Убить или посмеяться

Мне кажется, что мы об этом постоянно забываем. О том, что запрещено все, что не по любви, и разрешено все, что ведет к возрастанию в настоящей христианской любви. Я хотел привести очень интересный пример. Это 57-е Апостольское правило. Мы знаем канонические правила как достаточно строгие, конкретные явления церковного разума, где священнослужитель или мирянин очень часто наказывается – первый извержением из сана, а второй отлучением от причастия за какие-то нравственные преступления, за падения. Если бы мы попытались сформулировать, за что можно извергнуть священника из сана, мы бы сказали: за блуд, за пьянство, за убийство, за ересь. И были бы совершенно правы.

Но вот 57-е Апостольское правило звучит так: «Если кто из клира хромому, или глухому, или слепому, или ногами болезненному посмеется, то будет отлучен. Так же мирянин». То есть если я совершил Литургию, молебен, покрестил, повенчал, пришел на трапезу с полным сознанием того, что я все сделал, я очень хороший священник и вдруг посмеялся над человеком, который имеет какое-то увечье, меня надо не просто пожурить – меня надо отлучить. И мирянина тоже. То есть этот мой грех немилосердия, когда я вроде бы пошутил просто, допустим, над хромым, поиздевался над ним чуть-чуть, даже не ударил, – это не меньше, чем блуд, убийство или пьянство, потому что, я, как священник, как христианин, не могу быть немилосердным. Я не имею на это права.

Удивительный разум Церкви проявляется в этом 57-м Апостольском правиле, которое для всех для нас обязательное, ведь  никто не отменял его.

Мы должны очень четко понимать, что нам запрещено любое проявление нелюбви, любое проявление жестокости, немилосердия. Это то, с чем мы в себе должны бороться и просто выдирать из себя, выкидывать постоянно, очищая свою душу.

А разрешено нам строительство в себе человека по образу любящего всех Иисуса Христа.

Древние святые отцы говорили: «Люби Бога и ближнего и делай, что хочешь», понимая, что при настоящей любви ничего греховного человек не пожелает. А пока мы так не можем, будем слушаться Церковь. Ее опыт подскажет, что нам вредно, а что полезно.

Портал «Православие и мир» и независимая служба «Среда» проводят цикл дискуссий о приходской жизни. Каждую неделю – новая тема! Мы зададим все актуальные вопросы разным священникам. Если вы хотите рассказать о болевых точках православия, своем опыте или видении проблем – пишите в редакцию, по адресу discuss.pravmir@gmail.com.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Убирая сор из глаза ближнего, оставьте ему все-таки глаз

Оно стояло, ничуть не смущаясь, и вращало головой, озираясь по сторонам, и вдруг… само перекрестилось!

«Больше в ваш храм ни ногой!»

Когда у человека болит, он обращает внимание только на главное