Протодиакон Андрей Кураев: О зависти, информационной войне и лишних печеньках

|
Можно ли говорить, что один грех легче другого, уместна ли ложь во спасение и как священникам беречь себя от подхалимажа по отношению к епископам? С протодиаконом Андреем Кураевым мы продолжаем говорить о теме греха.

Протодиакон Андрей Кураев. Грех — это вред, который я наношу себе самому

Отец Андрей, можно ли говорить о сравнительной тяжести грехов?

– Думаю, что да. Опять же, сравним с обычной жизнью. Есть, например, грех безлюбовности. И все же одно дело – забыть день рождения тещи, а другое – избить свою жену. Для сохранения семейной жизни нехорошо и то, и другое, но всё-таки различие есть.

Если говорить о грехе зависти, почему люди так легко подвергаются этому греху, что в нем приятного?

– Всё-таки зависть предполагает мою собственную высокую самооценку, любование собой: я-то не хуже, я, пожалуй, даже лучше, и почему же тогда у него это есть, а у меня нет? Зависть, мне кажется, строится именно на самолюбовании.

Часто зависть маскируется под борьбу за социальную справедливость. Как вот отличить, это действительно борьба или просто нечистая такая попытка?

– Мне трудно об этом говорить, я сам не являюсь политиком, поэтому не знаю, какие у них могут быть правила душевной гигиены. Но помню замечательные слова Цветаевой:

Если душа родилась крылатой –
Что ей хоромы и что ей хаты!
Что Чингисхан ей – и что – Орда!
Два на миру у меня врага,
Два близнеца, неразрывно-слитых:
Голод голодных – и сытость сытых!

Голод голодных для Цветаевой – тоже враг. Это только в марксизме пролетарии – этакий нравственный полюс со знаком плюс. На самом деле, этические полюса и классы совсем необязательно должны совпадать. Можно быть богатым человеком и быть добрым человеком, как Серафим Вырицкий, например, в годы своего купечества до монашества, а можно быть бедным и злым. Можно свою бедность использовать как индульгенцию, оправдывающую собственные преступления и злые чувства.

Иногда действительно становится страшно представить, что было бы, родись я в семье алкоголиков, например, почему одним все, а другим ничего?

– Это не ко мне вопрос, на это только Бог может ответить. Но опять же, очень рано подводить итог, когда дистанция забега только началась. Стартовая позиция может быть у кого-то лучше, чем у меня, но что является призом этого забега? За чем мы бежим? За Порше или за спасением? На подлинном, а не промежуточном финише может оказаться, что именно моя позиция была более выигрышной.

В этом смысле только по прошествии какого-то времени можно вообще делать выводы и о людях, и о событиях?

– Объективные выводы можно сделать только в день Божьего суда, когда уже всё завершится. Известная поговорка гласит: «Дуракам наполовину сделанную работу не показывают». Это касается и работы Бога над нашими душами.

А таланты человеку, для чего они даны? Может быть, лучше было бы не высовываться?

– Тут опять я сделаю вид, что не понимаю, о чем мы говорим. Потому что в Евангелии слово «таланты», мне кажется, имеет другой смысл, чем это сформировано в обиходе. Когда Господь рассказывает притчу о талантах, Он вряд ли имеет в виду талант скрипача или же футболиста. Речь идет о таланте религиозной отзывчивости.

Это удивительно, но даже младенцы бывают разные в религиозном смысле: какой-то малыш, будучи даже из нецерковной семьи, тянется к иконкам, радуется в храме, а другого в храме начинает с первых же минут корежить. У меня нет ответа на этот вопрос. Понятное дело, что не в предыдущих реинкарнациях христианин должен искать этот ответ. Даже в религиозном смысле люди по-разному одарены: кто-то – с детства, кто-то только ближе к старости чувствует Божье призвание. Это вопросы к Богу: почему и для чего? Не «за что», а «для чего».

Когда мы говорим о талантах, имеет смысл вспоминать почаще замечательный анекдот: Умер мужик, спрашивает Господа: «Боже, я так и не понял, а в чем смысл моей жизни-то был? Зачем Ты мне дал отжить эти 70 лет на свете?» Бог ему отвечает: «Ну, хорошо. А помнишь 30 лет назад ты ехал в поезде Москва–Челябинск?» – «Что-то такое вспоминаю». – «Помнишь, ты вечером пошел в вагон-ресторан?» – «Ну, наверное, пошел». – «Помнишь, там за столиком напротив сидела женщина с маленьким ребенком?» – «Кажется, сидела». – «Помнишь, она тебя попросила соль ей передать?» – «Ну да. И что?» – «И ты передал». – «И что?» – «Ну вот в этом и был смысл твоей жизни».

И это на самом деле очень серьезная история. Потому что действительно, как это ни странно звучит, иногда смысл жизни человека в том, чтобы кому-то подставить спину, на которую можно наступить и подпрыгнуть, чтобы что-то сделать – что называется, вовремя подвезти патроны. И при этом не звездить.

Сегодня, кажется, просто невозможно отличить правду от лжи, столько взаимоисключающей информации проходит по поводу событий в мире. Как существовать в таком пространстве?

– Это вопрос не столько этический, сколько, мне кажется, методологический. Во-первых, некоторых людей я разочарую: с некоторого возраста просто поздно этому учиться. Тут надо честно признать: я не смогу стать музыкантом. То есть научиться терзать соседей и держать скрипку я, может быть, и смогу, но дальше вряд ли продвинусь. Если мне не 7 лет, то и в кружок фигурного катания мне тоже уже поздно записываться.

Точно так же обстоит дело с умением проверять информацию, защищать свободу своей головы, умением стряхивать лапшу с ушей. Навык (или, говоря современным педжаргоном – «компетенция») не быть хотя бы стопроцентной жертвой информационных войн, знание о том, как делать так, чтобы не каждая информационно-отравленная стрела поражала твое сознание и вызывала кем-то заранее запрограммированную реакцию, – это всё также закладывается в детстве. Родителями, хорошим детским кругом чтения, а потом добротным университетским образованием.

Одна из маленьких черточек этого умения – нелюбовь к «Добротолюбию», то есть нелюбовь к любым хрестоматиям. Как бы хороши они ни были, надо требовать первоисточник: дайте мне полностью книгу этого автора. А не кем-то вместо меня сделанный ее конспект. Дайте всю булку, а не изюмчик из нее. «Добротолюбие» – замечательная книга, но надо помнить, что вообще-то «Добротолюбия» в мире нет. В каждой поместной Церкви свое «Добротолюбие», и состав их совершенно не совпадает. Румынская Церковь вообще лишь в XX веке трудами отца Дмитрия Станилое составила свое «Добротолюбие», но аж в 12 томах.

Если для человека философия ограничивается каким-то цветастым бульварным сборником «В мире мудрых мыслей», сборничка «Крылатые фразы» или отрывного календарика с афоризмами – значит, над ним нависла та же угроза, что и над нерадивым школьником: он посмотрит экранизацию «Войны и мира» или «Мастера и Маргариты» и не прочитает сами книги.

Если у человека не воспитана жажда прикоснуться к оригиналу, он очень легко может стать заложником псевдоцитат. Скажем, из последней дискуссии: недавно украинский интернет и отчасти русский взорвались сообщениями о том, что отец Иван Охлобыстин в Испании госпитализирован в психиатрическую больницу. И только один пользователь интернета из тысячи в этих дискуссиях задал простой вопрос: покажите мне ссылку на испанскую прессу. Не на украинскую, а на испанскую. Где оригинал той статьи из «Эль Паис», на которую все ссылаются? То есть если у человека нет такой привычки – предъявите ваши аргументики, на чем вы основываетесь, давайте поищем первоисточник, – то тогда ему трудно отстаивать собственную независимость, особенно в эпоху сознательных циничных информационных войн и фейков.

А возможно ли вообще достойно вести информационную войну?

– Это не ко мне вопрос. Я вообще считаю, что это недопустимо для христианина. Ну не должны рядом со словом христианство стоять такие понятия как идеология, пропаганда, реклама и информационная война. Вы можете представить себе Христа, манипулирующего сознанием людей или апостолов? У меня просто мозги взрываются от такого рода предположений.

В современных СМИ как бы существует эталон «школы злословия», когда чем скандальнее информация, тем она интереснее окружающим. Журналисты ищут болевые точки, а мы с интересом наблюдаем, как вывернется герой. Почему людям так нравятся сплетни, почему мы с таким удовольствием за этим наблюдаем?

– Это было всегда. Один из современных анекдотов: «Уважаемые соседи по подъезду, очень прошу вас, давайте создадим фондик, скинемся и соберем денежек нашей любимой соседке бабе Маше, чтобы она съездила на недельку в Амстердам. Чтобы она увидела, как на самом деле выглядят настоящие проститутки и наркоманы».

Сплетни были всегда. Это не порождение советской власти и не результат ее крушения. Про Христа сколько слухов ходило, про апостолов: «друг пьяниц», «пьяны с утра» (в день Пятидесятницы) и так далее. Еще раньше в Ветхом Завете: «О мне толковали сидящие у ворот, и обо мне пели пьющие вино». Это некая константа нашей человечности. Это следствие некоего странного положения вещей, что чужая, другая жизнь бывает нам почему-то интересней своей собственной – как грешит другой? Полезнее подумать о том, зачем грешишь ты. Нет, интереснее, как грешит другой.

А все эти карикатуры на политических деятелей…

– Понимаете, в конце концов, обсуждение и осуждение – это налог, который платит человек за свою известность. Пошел в публичность, в большую политику – получай карикатуры (на меня они тоже есть).

Нужно смотреть в конкретной ситуации. А вот так, сидя в кабинете давать советы: «пойди и умри за Русь святую» – язык не поворачивается призывать. Я вообще сторонник целомудрия в языке. В том смысле, что есть высокие слова, и их надо табуировать, по возможности не тратить их на повседневность.

Одно из страшных впечатлений моей жизни относится к 2007 или 2008 году. Была хиротония нового епископа нашей церкви, и вот после торжественной службы в храме Христа Спасителя там же был патриарший прием. По традиции патриарших приемов последним слово берет сам Святейший: отвечает, если считает нужным, на обращения, которые были сказаны, далее все молятся и расходятся.

И вот Патриарх Алексий в завершающем своем слове говорит такую фразу: «Дорогие владыки, я благодарю вас за то, что вы, несмотря на занятость каждого из вас в своей епархии, смогли подъять этот крест и приехать сюда в Москву для участия в поставлении нового епископа».

Мне действительно стало очень нехорошо от этих слов Патриарха. Если приехать на патриаршую службу, на патриарший обед – это значит «взять крест», значит, имеет место какая-то удивительная диспепсия языка. Диспепсия – это утрата вкуса, когда язык теряет умение различать ощущения. Вот у языка как речи тоже бывает диспепсия. Язык замыливается, и человек слишком высокими словами говорит о чем-то обыденном или низком. Происходит профанация.

Мне самому приходится от этого убегать, потому что немалое количество моих знакомых начинает меня в нынешних обстоятельствах утешать: «Отец Андрей, такой крест вы на себя взяли, дай Бог выстоять в этом гонении и страдании». Какие гонения, какая Голгофа, как можно сравнивать мои мелкие досады с Голгофой?

Это касается и всех этих вопросов защиты Веры и Отечества. Есть слова, право на произнесение которых надо заслужить жизнью. И сказать это слово раз в жизни.

А если это действительно явный враг, скажем, Гитлер, то пусть не я, но умелый человек имеет право его осудить?

– Деяния, взгляды – безусловно. Но знаете, был такой замечательный советский фильм «Иди и смотри» по повести Алеся Адамовича. Финал фильма был таков: мальчик, чью семью уничтожили немецкие каратели, вместе с товарищами выбивает нацистов из какой-то деревни. Увидев портрет Гитлера, парень берет свою винтовку и начинает стрелять в этот портрет. А по замыслу режиссера, с каждым выстрелом эта фотография Гитлера обновляется на более молодую, так что в конце концов на стене висит уже фотография младенца. И этот белорусский мальчик не может в нее выстрелить.

Фотопортрет Адольфа Гитлера, в который Флёра не смог выстрелить в финальной сцене

Фотопортрет Адольфа Гитлера, в который Флёра не смог выстрелить в финальной сцене

Мне кажется, это по-христиански очень точная концовка. Она показывает путь, по которому прошла советская культура: от знаменитого призыва Ильи Эренбурга: «Сколько раз увидишь его, столько раз его и убей!» до этого «Иди и смотри».

А все эти вот околополитические прозвища – укры, москали, колорады и прочее как к этому относиться? Что это такое?

– Это проявление расчеловечивания. Но помните, каждый раз, когда я расчеловечиваю других людей, я на самом деле в себе самом убавляю капельку человечности. Это грех и перед самим собой. Тем более это недопустимо для православного человека. То, что происходит сегодня на Украине, в некоторой степени, это банальность, историческая банальность. Сколько уж этих междоусобиц было. Святой равноапостольный князь Владимир умер, готовясь идти войной на своего собственного сына в Новгород. Это было в порядке вещей, все эти княжеские междоусобицы.

Но мы не видим проповедей древних епископов, которые демонизировали бы жителей соседнего княжества. Обратите внимание на знаменитую икону «Осада Новгорода суздальцами» – там одинаковые лики и у защитников Новгорода, и у его тогдашних врагов – никакой демонизации. Потому что наши князья со временем помирятся, у них в конце концов много бизнес-интересов общих. А нам потом всё-таки надо будет еще вместе причащаться, молиться, служить. Просто советую христианам об этом помнить в интернет-полемике и воздерживаться от суждений о целых народах и странах.

Если говорить о лжи, то сейчас часто умелый обман возведен в ранг настоящей силы…

– Меня пока еще никто не убедил, что в нашем веке есть какие-то новые формы грехов, и нужны какие-то новые формы аскезы. По-моему, всё традиционно. Поэтому пользователь интернета может находить духовные советы у древних отцов.

Очень точна у Высоцкого «Баллада о времени»:

Как у вас там с мерзавцами? Бьют? Поделом!
Ведьмы вас не пугают шабашем?
Но не правда ли, зло называется злом
Даже там, в светлом будущем вашем.

И во веки веков, и во все времена
Трус, предатель – всегда презираем.
Враг есть враг, и война всё равно есть война,
И темница тесна, и свобода одна –
И всегда на неё уповаем!

Время эти понятья не стёрло,
Нужно только поднять верхний пласт –
И дымящейся кровью из горла,
Чувства вечные хлынут на нас!..

Ныне, присно, во веки веков, старина, –
И цена есть цена, и вина есть вина,
И всегда хорошо, если честь спасена,
Если другом надёжно прикрыта спина.

Чистоту, простоту мы у древних берём,
Саги, сказки из прошлого тащим,
Потому что добро остаётся добром –
В прошлом, будущем и настоящем!

Ложь остается ложью, не важно, с помощью чего она распространяется, – телеканалы, интернет или просто бабушки на скамеечке. Вопрос в том, чтобы приучить себя проверять. Например, в этом году я порой устраиваю конфликт между глазами и ушами. Например, настраиваю интернет на какой-нибудь украинский телеканал, а читаю в это время новости от донецкого сопротивления, ополченческий сайт. И до некоторой степени это помогает сохранять независимость и от того, и от другого.

А еще, как ни странно (хоть это вовсе не мой вариант), самая простая формула независимости от интернет-лжи – полное согласие с ней и непротивление. В романе Оруэлла «1984 год» представлено крайне идеологизированное государство, с «Министерством Правды» и так далее. В конце романа происходит страшная вещь: главный герой-диссидент не просто соглашается с этой идеологией, он дает добро на уничтожение своей любимой. Вывод романа, казалось бы, крайне тяжелый: человек в одиночку не может выстоять.

И все же там есть просвет: это не герои, а обыватели. «Пролы», пролетарии, обычные люди, которые никогда не спорили с властью и ее пропагандой. Но медийно-пропагандистские усилия, направленные на них, как ни странно, оказались неэффективны потому что эти пролы жили ниже уровня воздействия медиа. Эти люди жили настолько рутинным мирком – работа, дорога, еда, семейные хлопоты, – что то, о чем говорит пропаганда – газеты, телевидение, радио, – было для них просто шумом, не более того. Они поддакивали, но не думали об этом, и громкие слова не становились их убеждениями, то есть не влияли на их жизнь.

И поэтому есть два варианта ухода из-под ударов информационной войны: или же стать выше ее, или ниже. Выше ее – значит, спасение от газет в мире серьезных книг. А ниже – примерно так: «Да что бы они мне ни говорили, у меня есть двоюродная сестра на Украине, она для меня остается сестрой. Бедняжка, как она там? Надо будет ей гречки послать. Говорят, фашисты там ужасные, пошлю ей еще и манку».

Иногда правда – это шок. Марк Твен говорил, что когда человек не знает, что сказать, пусть говорит правду, которая поразит и врагов, и друзей. Мы отвыкаем от правды, настолько все запущено?

– Пространство моей свободы обратно пропорционально пространству моих амбиций, моих хотелок. Это классика аскетики. Чем больше у меня желаний и амбиций, тем больше моя зависимость. Однажды один священник мне говорит: «Местный епископ как-то не рад твоему приезду». Я спрашиваю: «А почему? Я же с епископом не конфликтую, стараюсь всегда поддерживать, и если на лекциях меня спрашивают о каком-то конфликте, всегда стараюсь поддерживать церковную власть. И вообще, мне же от него ничего не надо!»

И мой мудрый собеседник отвечает: «Вот в этом-то всё и дело. Их бесит то, что тебе от них ничего не надо». Если у человека есть какие-то карьерные планы, тогда он, конечно, будет оглядываться на всех и вся, тем паче, на тех, кто выше. И ему будет тяжелее, когда нужно сказать правду.

Впрочем, не всякая правда стоит того, чтобы о ней кричать на каждом углу. То есть существует неправда приспособленца, но ведь есть и позерство правдоруба. И плюс к этому в современную эпоху особенно важно помнить старую советскую историю про спор двух журналистов – американского и советского – на тему о свободе слова в их странах. Американец говорит: «Я могу выйти на лужайку перед Белым домом и громко сказать, что Рейган дурак, и мне за это ничего не будет. Ты можешь в Москве такое же сделать?». И советский журналист говорит: «Я тоже могу выйти на Красную площадь и сказать, что Рейган – дурак, и мне тоже за это ничего не будет». Это я к тому, что правда бывает и заказной.

А ложь во спасение, что это такое? Вообще это когда-нибудь уместно?

– Во-первых, это ложная цитата. Псалтырь говорит: «Ложь – конь во спасение», не в смысле, что на лжи можно ускакать, а напротив – лжива надежда на коня. То есть если ты против Господа согрешил, не думай, что на быстром коне или колеснице ты от Божьей кары сможешь умчаться. В этом смысле – «ложь конь во спасение».

А если говорить о популярном понимании этих слов псалма, то хотя ложь ко спасению привести не может, но порой она может помочь разрешению некоторых земных конфликтов. Тут нужна некая тактичность и нравственная опытность, чтобы понять, где и когда уместна даже ложь, а где – нет. У той же Марины Цветаевой есть стихи, посвященные женщине, которая была с Александром Блоком последние месяцы его жизни, его болезни. Цветаева, обращаясь к этой женщине, говорит:

Ты, заповеди растоптавшая спесь,
На хрип его: Мама! солгавшая: здесь!

Скажем, есть три подружки, и две из них ужасно поссорились, а третья контактирует с обеими. Так вот если Таня спрашивает Машу: «Скажи, ты с Галей давно не виделась?» – «Вчера виделась». – «И что эта Галка про меня говорит?», то честное слово, лучше соврать и придумать несуществующий отзыв этой Гали о первой подруге, нежели с точностью диктофона воспроизвести то, что на самом деле было сказано.

Понятие меньшего греха, да?

– Да. Примеры такой лжи мы знаем. Во-первых, почти любой комплимент – это ложь. Особенно комплимент начальнику, особенно речь протоиерея, приветствующего архиерея на пороге своего храма. Это ложь, и зачастую архиерей знает, что ему в лицо лгут. Но интересно, что наша византийско-русская православная культура очень терпима к такому греху. Вроде бы: «не лги, не лжесвидетельствуй», а вот такой формы лжесвидетельства как подхалимство почему-то я ни в одном сборнике грехов не встречал и гневных проповедей об этом не слышал.

Это наверно такое выстраивание отношений, которое необходимо в обществе.

– Это беда общества, если ему необходимо такое облизывание, идущее снизу-вверх. Недавно скончался архиепископ Лонгин. Несмотря на титул Клинского, реально он жил в немецком Дюссельдорфе. И он рассказывал мне, что когда в 1981 году состоялось его архиерейское рукоположение, епископ Иаков, один из наших епископов в Голландии, сказал ему: «Дорогой владыка, я тебя поздравляю с хиротонией, но хочу тебя предупредить. Итак, имей в виду: во-первых, с этого дня и до конца твоей жизни у тебя всегда будет готов вкусный обед (это важно, в те годы в условиях русского зарубежья приходы и епархии были маленькими, бедными, и почти все священники работали), во-вторых, с этого дня и до конца твоей жизни ты больше не сможешь до конца прочесть ни одной книжки. И, в-третьих, с этого дня и до конца твоей жизни тебе никто в лицо больше не скажет правду о тебе самом».

Это очень точно. Эти слова – правило епископской техники безопасности. Но они слишком часто забываются, и люди начинают всерьез оценивать других по цветастости комплиментов.

Чем выше человек стоит на социальной лестнице, тем сложнее ему удержать ответственность перед самим собой?

– К каким-то вещами – да, он оказывается более уязвим. То есть нельзя сказать, что здесь есть аскетическая зависимость. Бедные будут более уязвимы перед каким-то одними страстями, а человек социально успешный, карьерно ориентированный, превознесенный – перед другими. Царь вряд ли будет кому-то завидовать. Это удел тех, кто у подножия трона. А бомжу не грозит искушение комплиментами.

А лесть это, получается, такая форма лжи? Но как же тогда быть действительно священнику перед епископом, он же не может не превозносить его в своей речи?

– Понимаете, если это невозможно, то это уже диагноз, причем не этому священнику, а всей нашей Церкви.

А лично для каждого, лично для этого священника, что будет потом? Каяться, что он солгал?

– Почему бы не покаяться?

Как тогда научиться начинать с себя?

– Вернемся к тому, с чего начали. Наверное, у большинства наших читателей и собеседников за плечами есть опыт попыток похудеть. Если человек занимался этим всерьез или занимался серьезно спортом, и поэтому контролировал свой вес, то у него должна была сложиться культура еды. У такого человека со временем вырабатывается ощущение лишней печеньки. Без всякого калькулятора с подсчетом калорий, появляется ощущение: да, это лишнее. Без этой ложечки, буквально ложечки, можно бы и обойтись.

Точно так же должно быть в психологической душевной и духовной жизни человека. Должно быть какое-то внутреннее мерило, то, о чем говорит апостол Павел: «чувства навыком приучены к различению добра и зла». Внутреннее мерило, которое советует где-то промолчать, где-то не поддакнуть. «Уклонись от зла» – хотя бы вот так, «сотвори благо» – это уже более высокая программа, но вот хотя бы уклонись от зла. И, кстати, это зло может не быть злом в квалификации этических словарей, но просто является необязательным, ненужным, так как съедает время и внимание вместо чего-то более важного.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Не многие могут вынести счастье ближнего: 20 цитат о зависти

Не многие из нас могут вынести счастье — имеется в виду, счастье ближнего

«Поменьше ешь и никогда не завидуй!»

Обычно зависть тесно связана с ропотом. А когда я ропщу? Когда не согласен с тем, что…

Отцы Церкви о грехе зависти: 10 советов с комментариями

Страсть несправедливая, потому что возмущает покой добрых, и справедливая, потому что сушит питающих ее!