Протоиерей Герасим Иванов: Нельзя идти на Голгофу играючи…

Памяти старейшего клирика г. Москвы

На 95-ом году жизни в Москве скончался старейший священник столичной городской епархии протоиерей Герасим Иванов.

Отец Герасим, еще будучи мирянином, начал трудиться в Русской Православной Церкви более полувека назад – в 50-ые годы XX века он работал художником-реставратором. В 1954 году он окончил семинарию, а в 1972 году был рукоположен в священный сан по благословению патриарха Пимена. За долгие годы служения отец Герасим зарекомендовал себя не только как истинный священнослужитель, но и как талантливый живописец. Он принимал участие в реставрации и росписи многих столичных храмов, в частности, расписывал Богоявленский кафедральный собор, храмы Новодевичьего монастыря, Храм Христа Спасителя, а также православные храмы Зарубежья.   

С 2002 года протоиерей Герасим Иванов служил заштатным клириком храма святого великомученика Димитрия Солунского на Благуше. Также он оставался почетным настоятелем храма Архистратига Михаила при Академии Генерального Штаба Вооруженных сил РФ. Отец Герасим был удостоен многих церковных и государственных наград, в марте 2012 года принял поздравления от патриарха Кирилла. Среди внуков протоиерея Герасима Иванова трое священнослужителей, двое закончили духовные учебные заведения, а всего у священника 39 внуков и правнуков.

 

Отец Герасим, расскажите как Вы уверовали в Бога, как пришли в церковь?

Верующим меня воспитала мама – Агриппина Герасимовна, человек простой и наивный, без каких-то особых богословских знаний, но при этом, человек глубоко верующий. Это было во времена НЭПа, конец 20-х годов. Мама ходила в церковь Петра и Павла на Преображенке, и меня – мальчишку, часто брала с собой.

А ещё, помню, мама топит печь, мы жили в полуподвальном помещении, смотрит на раскалённые угли и плачет. Приговаривает: «Господи, Господи, угли даже на расстоянии обжигают, а как гореть-то будем? Как гореть»? А я спрашиваю: «Мама, неужели все гореть будем?» Она отвечает: «Нет, сыночек. Люди благочестивые, которые жили добро, по заповедям Божиим, будут радоваться. А мы-то – грешные».

Вот эти настоящие чистые слёзы произвели на меня настолько сильное впечатление, что я уже в детстве понимал, что нет ничего страшнее греха и ничего прекраснее благодати Божией. Это было мне дано на всю жизнь. Молились мы подолгу. Бывает, перед именинами, с моим дедушкой Герасимом молились всю ночь напролёт, я тогда был десятилетним мальчиком.

А как относился к этому Ваш отец? Он был верующим человеком?

Своего отца Петра Ивановича я не помню. Он был резчиком по дереву, художником. Знаю, что он вывез семью на Белое море, в поисках лучшей жизни, мне тогда было всего 3 года. Однако, обустроиться мы там так и не успели, пришёл адмирал Колчак и моего отца призвали воевать за батюшку-царя и Отечество.

С фронта мы его не дождались. Знакомые говорили, что его где-то видели под Петербургом, а там в те времена свирепствовал тиф, здоровьем он был слабый, видимо, тогда и сложил свои косточки. Так мы и остались с мамой и дедушкой.

Нам трудно жилось, приходилось много работать за свой кусок хлеба – сёстры вязали платки, а я ирисками торговал в парке в Черкизове, где сейчас находится стадион «Локомотив». Штук 200 продашь, вот тебе и 2 рубля, матери на хозяйство, деньги приличные, с учётом того, что килограмм «Пролетарской колбасы» стоил 29 копеек.

В те времена уже на государственном уровне «раскручивалась» пропаганда атеизма и безбожия. Вы сталкивались с этим?

Да. Вокруг много нехорошего происходило. Помню как сломали церковь Петра и Павла на Преображенке. Господи, помилуй! Храм сначала обнесли забором, потом ослабили фундамент и начали ломать. Прихожанам ничего вынести из храма не позволили. Там такие красивые куранты были, люди за них деньги предлагали, не помогло – всё разрушили. Но все эти действия, на мой взгляд, привели лишь к обратному эффекту.

Нельзя выжигать религию, чинить насилие над верующими. Люди лишь в очередной раз убедились в том, что к власти пришли вандалы и безбожники. И я, будучи обыкновенным мальчишкой, это довольно чётко осознавал. В школе пионерский галстук я не носил, несмотря на то, что несколько лет был старостой класса. Хорошо понимал, что никто не заставит меня согласиться с какими-то псевдонаучными открытиями из разряда того, что человек произошёл от обезьяны и так далее.

Удивительно, но мне удалось спокойно отучиться до 6-класса без конфликта с учителями, Господь позволил закончить школу тихо-спокойно. К сожалению, после 6-го класса школу пришлось оставить, чтобы пойти на работу и помогать матери кормить семью. Я устроился на фабрику «Красная заря» учеником к художнику Виктору Фёдоровичу Шабалкину, и уже через три года получил премию на конкурсе самоучек в разделе «шаржи и карикатуры». Так началась моя взрослая жизнь.

В 1936 году я поступил в студию Константина Михайловича Юона, где мне довелось учиться вместе с Иваном Вороновым, будущим архимандритом Алипием, наместником Киево-Печерской Лавры и другими интересными людьми. Потом армия, война…

А где Вы служили во время войны? Расскажите что-нибудь об этом времени?

Сначала служил в Москве, в Хамовнических казармах, а потом – в Горьком в 6-м учебном автомобильном полку. Боевых действий как таковых там не велось, однако, нас каждый день бомбил неприятель. Подобралась у нас хорошая компания: писатели, музыканты, художники. Я оформлял выставки наших вооружений, рисовал плакаты патриотического содержания.

Тогда, по распоряжению товарища Сталина, разрешили использовать в плакатном искусстве высказывания русских полководцев, и у меня с этим был связан один типичный для тех времён эпизод: У меня были церковно-славянские тексты на листках бумаги, и кто-то доложил об этом нашему политруку. Он был человек грубый и недалёкий. Вызывает меня к себе и говорит: «Иванов, что ты там развёл богадельню? Что ты там читаешь»? А я ему отвечаю: «мне это нужно для работы, здесь высказывания русских полководцев.

Вот, например, что Пётр I говорит: «Кто ко знамени присягал единожды, тот у оного должен стоять до самой смерти», или Александр Невский: «Кто к нам с мечом придёт, от меча и погибнет». Это всё здесь есть на славянском языке. Короче, нашлись какие-то слова в оправдание и, с Божией помощью, избежал неприятностей.

Религия в те годы была под жесточайшим запретом. Сейчас в современных фильмах показывают. как солдаты тех времен бежали в атаку, перекрестившись, а я на самом деле такого ни разу не видел, людям приходилось глубоко прятать свои религиозные чувства.

А были у Вас ещё какие-нибудь проблемы из-за религиозных убеждений?

Да. Однажды мной заинтересовались люди из органов. Соседка мне говорит: «Герасим, приходили двое в штатском, расспрашивали, что ты за человек, спрашивали ходишь ли ты в церковь?» Я это запомнил. Потом вызывают меня в военкомат якобы на медкомиссию, какой-то офицер листает моё дело и спрашивает: «Пьёте, курите?» Я отвечаю: «Нет, и другим не советую». Он напрягся: «Вот как? И другим не советуете?» Пригласил меня в кабинет, там ещё один старший офицер. Спрашивают: «В Бога веруете?» Я отвечаю: «Храним традицию дедов и прадедов. Специально, чтобы с матери подозрения снять». Они говорят: «Не стыдно Вам, молодому парню, вместе с бабками молиться? Бросайте это дело». Я промолчал, они от меня и отвязались. Потом старшина наш предлагал мне в партию вступить, но я ловко отговорился, сославшись на то, что «не достоин, да и умом не вышел».

Как Вы стали священником? Где Вам приходилось служить?

В 1954 году закончил семинарию. Почти 20-лет прослужил в Патрирашем Елоховском Соборе, писал, трудился. В Переделкине работал – расписывал чертоги Святейшего Патриарха Пимена. Расписывал фрески Военной Академии, затем, вместе с военными ходили по Северным морям, побывал в Бельгии, Голландии, Лондоне, Париже, до самой Испании. Служили панихиды, спускали венки на месте гибели наших кораблей. Много интересного видел.

Как лучше прожить святые дни Страстной седмицы?

Страстная седмица – время особое, тут и радость Пасхальная, тут и Голгофа – Суд Божий. Господь Иисус Христос идёт на страдания за наши грехи. Хорошо, если люди будут это осознавать, будут понимать, что нельзя идти на Голгофу играючи. А то для многих всё это как-то легко и просто. Освятили вербочку, потом куличи с яичками, всё для людей, везде весело и вкусно! К сожалению, и многие священники так всё воспринимают. Господи, помилуй! Спросит Господь и с нерадивых пастырей! А ведь не в ястве и питии Пасха! Святые эту радость в своём сердце взращивали, у них слова и чувства такие были, что Благодатный огонь! Царь Давид почти за 1000 лет до Воскресения Христова прыгал и радовался как младенец, когда узнал, что будет явлен Спаситель миру. Вот это – настоящая радость!
А у современного человека что? Не успели праздники начаться, уже думает: поскорее бы всё закончилось. Кому мы уподобляемся? Как те дети, которым играли на свирели и они не плясали, пели печальные песни и они не рыдали. Святитель Иоанн Златоуст говорит о первых христианах, которые горя желанием неотступно быть с Господом в последние дни Его жизни, в Страстную седмицу усиливали моления и усугубляли обыкновенные подвиги поста. Они, подражая Господу, претерпевшему единственно по любви к падшему человечеству беспримерные страдания, старались быть добрыми и снисходительными к немощам окружающих и больше творить дела милосердия, считая неприличным произносить осуждение во дни нашего оправдания кровию Непорочного Агнца, прекращали в эти дни всякие тяжбы, суды, споры, наказания и даже освобождали на это время от цепей узников в темницах.
Каждый день Страстной недели – великий и святой, и в каждый из них во всех церквях совершаются особые службы. Богослужения Страстной седмицы особо величественны, украшены мудро расположенными пророческими, апостольскими и евангельскими чтениями, возвышеннейшими, вдохновенными песнопениями и целым рядом глубоко знаменательных, благоговейных обрядов. Таким образом, Святая Церковь в эти дни неотступно ведет нас за Божественным Учителем, с Его учениками, то в храм, то к народу, то к мытарям, то к фарисеям и всюду просвещает нас теми именно словами, которые предлагал Сам Он слушателям Своим в эти дни.
И нам надо разжигаться этим Духом Святым. Как? Господь Сам подскажет, главное, не оставлять молитвы и богатеть добрыми делами, которые позволят нам радостно и с чистым сердцем воскликнуть: «Христос воскресе!»
Беседовал: Николай Вальковский
Теги:
Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Тайна Патриарха

Мы, клирики, тоже бережно относились к этой его тайне...

Человек, доверявший Богу. Памяти Игоря Мироновича

Игоря Цезаревича любили все, он был доступен для всех. Жил при духовных школах, и от нас…

Священник Григорий Чекменев: записки провинциального священника

Год назад в ночь с 12 на 13 августа трагически погиб протоиерей Григорий Чекменев. Ему было…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!