Протоиерей Иоанн Ли: Я продолжаю говорить с митрополитом Антонием… (Текст+Видео)

Предлагаем вашему вниманию интервью протоиереем Иоанном Ли, записанное в мае 2013 года в Лондоне и показанное на IV международной конференции Фонда «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского». Отец Иоанн долгое время был личным шофером владыки Антония, а в последние годы — его духовником и доверенным лицом.

Елена Садовникова: Отец Иоанн, большое спасибо, что Вы согласились обратиться к нашей публике. Я получила большое количество вопросов. Начну с первого – как все началось? Как Вы узнали о владыке Антонии, и как оказались в его приходе священником?

Протоиерей Иоанн Ли: Я с ним познакомился в Гайд-парке, куда пошел со своими детьми, чтобы они могли там побегать. Владыка Антоний тоже занимался там спортивными упражнениями, бегал.

Я о нем слышал, но никогда не встречался, так что узнать не мог. Владыка сел на скамейку рядом со мной, у нас завязался разговор, и я сказал: “Вы выглядите как православный священник”. Он засмеялся и ответил: “Может, это потому, что я и есть православный священник?”

Наша беседа затянулась, так что дети стали скучать. Я спросил, где живет владыка, и он предложил мне его навестить.

Так я второй раз в своей жизни отправился в собор (когда я первый раз был в соборе, служил кто-то другой, не владыка). Он мне показал собор и предложил, чтобы мы встречались, и наши встречи начались.

Я сказал, что учился в семинарии, готовился стать священником, и Владыка ответил: “Это меня не удивляет”.

С тех пор мы начали регулярно встречаться, и эти встречи продолжались до конца его жизни.

Елена Садовникова: Руководствовался ли владыка какими-то правилами, например “Лествицей”, в своей  монашеской жизни?

Протоиерей Иоанн Ли: Насколько я знаю, помимо Священного Писания и житий святых, Владыка  очень ценил своего духовного отца – архимандрита Афанасия (Нечаева).

Исходя из моего опыта, могу сказать, что он никому не предъявлял, не навязывал каких-то правил. Он мог предложить тому или иному человеку поступить тем или иным образом, но это было только предложение.

Если ко мне потом подходили люди и говорили: “Митрополит Антоний то-то мне предложил”, – я им всегда отвечал: “Теперь уже вам надо решать, как поступать”. Он никогда никого не отчитывал. Единственный случай, когда он действительно мог  сделать строгий выговор – если священник плохо вел службу.

Джеймс Хейвуд: Почему он был так строг в отношении богослужения? Может быть, потому, что в самом богослужении он видел основу христианской жизни, основу  пастырской работы священника?

Протоиерей Иоанн Ли: Да. Был у нас такой разговор. Владыка был болен, лежал в постели, я сидел рядом с ним. И он мне сказал: “Единственное, чего мне не будет хватать в Раю, это служения Божественной литургии”. Насколько я знаю, он никогда не шел на компромиссы в отношении богослужения, ничего не сокращая.

На его взгляд, в богослужении ничего не следует считать незначительным или менее значительным. Мы оба очень явственно сознавали, что после пресуществления в Святых Дарах присутствует Христос. Здесь мы были с ним заодно. Он говорил, что это связано с моим семинарским образованием..

Келси Чешир: Верно ли, что владыка говорил: литургию совершает Сам Христос, перед пресуществлением Он предстоит перед Престолом и приготавливает Святые Дары?

Протоиерей Иоанн Ли: Этого не надо было говорить – мы просто это знали. Вот и все, здесь нечего добавить.

Елена Садовникова: Один из вопросов – это соотношение общества и общины. Каким образом община интегрируется, какое она имеет отношение ко всему обществу, зачем она вообще существует? Какова ее миссия по отношению к обществу?

Протоиерей Иоанн Ли: Мой ответ противоположен тому, который дал бы вам любой другой человек. Не исключено, что многие со мной не согласятся. Я хочу указать на слова, которые есть в Священном Писании: “Выйдите из среды их и отделитесь” (2 Кор. 6:17). За много лет мне удалось убедиться, что лучше всего, если помощь в больницах, в школах, в приходах оказывают люди «отделенные», находящиеся на некотором расстоянии.

Когда вы являетесь частью группы, которой стараетесь помочь, это на первый взгляд выглядит неплохо, но не всегда оказывается полезным.

Я знаю, что такая точка зрения не очень почитается сейчас, но такое мое мнение. Например, когда вы отправляетесь в тюрьму, чтобы кого-то навестить, если вы создаете у посещаемого вами человека впечатление, что вы такой же, как и он, и все остальные, на самом деле вы этим ему совершенно не поможете. Когда я отправляюсь в тюрьму, я говорю заключенному: “Я пришел выслушать вашу исповедь, вас причастить, выслушать вас, какие у вас заботы. Говорите со мной”.

Елена Садовникова: Вы упоминали, что владыка незадолго до своей смерти передал Вам список людей, за которых молиться?

Протоиерей Иоанн Ли: Могу добавить, что когда он передавал мне этот список с этими именами людей, за которых просил меня молиться, он, в частности, указал на одно имя и сказал: “Никогда не говорите этому человеку, что я просил вас за него молиться: он будет в ярости”.

Что касается этого человека, я молюсь за него, и, должен сказать, с чувством большого удовлетворения. Во время моей последней беседы с ним он сказал: “Я знаю, что в свое время митрополит Антоний молился обо мне, а сейчас, вероятно, нет, так что я в безопасности”. Я подумал про себя: «Ну, Вы – безнадежный случай. Я продолжаю за Вас молиться, но Вы не знаете об этом».

Келси Чешир: Это наводит меня на вопрос, который изначально я не думала задавать. Припоминаю, как владыка говорил: “Когда я умру, я и далее буду за вас молиться, и даже буду ближе к вам в своих молитвах, и молитва моя будет сильнее, чем сейчас”. Так что, может быть, действительно есть какое-то значение в этом?

Протоиерей Иоанн Ли: Единственный ответ, который я могу дать, это слова митрополита Антоний, который сказал: “На небе мы не молимся”. Я понимаю, что он имел в виду: если ты оказался с Богом в Раю, ты уже не должен молиться, ты уже являешься частью всей этой действительности, которая сама – постоянные молитвы.

Келси Чешир: Помню, владыка Антоний говорил, что когда он умрет, или когда другие люди умирают, отношения с ними не прекращаются, и их молитвы делаются более четкими и глубокими.

Протоиерей Иоанн Ли: Я с вами согласен, и думаю, что надо употребить иное слово, помимо слова “молитва”, чтобы это описать.

Елена Садовникова: Очень часто, когда в повседневной жизни не только молитвой, а делом пытаешься помочь людям, они ожидают от тебя больше, чем ты можешь дать…

Протоиерей Иоанн Ли: Здесь два ответа. Первый ответ очень прост. Когда я учился в семинарии, и мы готовились стать священниками, через дорогу от семинарии был дом престарелых для женщин. И эти женщины выходили на улицу и ждали, когда мы выйдем на улицу и дадим им благословение. И хотя на нас были рясы или подризники, мы еще не были священниками, чтобы давать благословение.

Мы обратились к нашему духовному наставнику и спросили его, как нам быть. Он сказал, что это очень просто: возьмите женщину, просящую о благословении, за руку и скажите: “Не могу дать, чего у меня нет”, – и этим дело закончится.

Вот и простой ответ на вопрос. Человек сам должен решить, как ему поступать, есть ли в нем духовные силы, способности, которыми он может поделиться с тем, кто просит о помощи, или лучше позвать духовного отца, чтобы тот дал нужные руководства и наставления.

Я не раз посещал людей в больницах, и я знаю, что их друзья могут дать больше, чем я. Моя обязанность помолиться за них, причастить, помазать, и убедиться что их посетят друзья и близкие. Надо просто взвесить практическую и духовную стороны дела.

Был такой случай, когда митрополит Антоний обратился ко мне: «Джон, Вы можете увернуться?» Я спросил: «Что Вы имеете в виду?» В ответ услышал: “Увернуться, если кто-то в Вас чем-то бросят”. Ответил, что, наверное, могу. Тогда владыка сказал: “Я хочу, чтобы Вы отправились в такой-то город, там в больнице – старый русский. Это ужасный человек, он разрушил жизнь своей супруги, жизнь своей семьи. Но он при смерти, я хочу, чтобы Вы к нему отправились, исповедовали и соборовали, а он, скорее всего, в Вас чем-нибудь запустит”.

Я поехал в этот город, в эту больницу. Этот человек, действительно был ужасным, медсестры его ненавидели. Вхожу, больной приподнялся на постели и спросил: “Кто Вы такой? Что вам надо?” Я сказал, что я – отец Иоанн, и хочу услышать его исповедь. Он в ответ: “Нечего мне говорить на исповеди”, – и действительно чем-то в меня швырнул. Но я увернулся, подошел и слегка толкнул, чтобы он опять улегся, и сказал: “Сейчас буду слушать Вашу исповедь”…

Когда я вернулся к себе, мне позвонил владыка и сказал: “Джон, что же Вы с ним сделали? Мне только что звонили из больницы, мне позвонила его супруга и сказала, что он совершенно изменился. Он всех подозвал к себе – сестер милосердия, врачей, и просил у них прощения”.

Елена Садовникова: Большое спасибо, отец Джон, что Вы согласились ответить на наши вопросы. Не заданных осталось еще больше. Мы понимаем, что нельзя их все сразу задать, и нельзя сразу на них ответить. Если будет такая возможность, и это не ляжет слишком тяжелым  бременем на Вас, можно ли, чтобы мы послали эти вопросы в письменном виде?

Протоиерей Иоанн Ли: Конечно, можно.

Елена Садовникова: Спасибо большое.

Протоиерей Иоанн Ли: Я очень благодарен, и ценю, что я могу говорить о митрополите Антонии то, что я сегодня смог сказать: мне не часто предоставляется такая возможность. Но я продолжаю с ним все время говорить.

Недавно я должен был кого-то навестить в больнице, но отложил из-за какого-то другого дела. И поймал себя на том, что говорю вслух: “Успокойтесь, Антоний, я выполню это дело”.

Однажды он отправил меня в восточную, весьма неспокойную, часть Лондона в субботу вечером, после всенощной. Мне были даны шесть тысяч фунтов, которые я должен был передать русской семье. Я отправился, но когда вернулся, то посетовал владыке: «Что бы было, если бы там на меня кто-нибудь набросился?» Знаете, что он ответил? “Мне было бы жаль человека, который бы на это решился, Джон!”

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность о семье и обществе.

Похожие статьи
Протоиерей Иоанн Ли отошел ко Господу

Член Совета фонда «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского» биолог Елена Садовникова сообщила, что сегодня, 19 июня…

Есть ли нам дело до радости Бога

И почему мы держимся за маленький клочок земли, отказываясь от всего мира

Ирина Ратушинская – 4 года строгого режима за стихи (ТЕКСТ+ВИДЕО)

Об истории Одесской Юморины, вынужденном изгнанничестве и о том, как владыка Антоний Сурожский благословил вернуться в…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: