Протоиерей Владимир Вигилянский: Что это было?

Диакон Александр Волков назначен руководителем пресс-службы Патриарха Московского и всея Руси. Отец Александр сменил на этой должности протоиерея Владимира Вигилянского, которого Предстоятель Русской Церкви поблагодарил за многолетние труды в качестве создателя и руководителя патриаршей пресс-службы.

С сегодняшнего дня отец Владимир Вигилянский – настоятель храма и духовник гимназии в Подмосковье. Весной портал «Православие.Ру» начал знакомить читателей с новой книгой отца Владимира, отрывки из которой мы предлагаем вниманию читателей.

В издательстве «Русский дом» вышла книга протоиерея Владимира Вигилянского «Что это было?», составленная из его почти ежедневных дневниковых записок в период беспрецедентной за последние годы информационной атаки на Церковь в предвыборные и послевыборные месяцы 2012 года. Одна из сквозных тем «Записок» – анализ пропагандистских методов тех, кто развязал эту информационную войну.

Фото Юлии Маковейчук

Фото Юлии Маковейчук

14 января.

«Легенда о Великом инквизиторе» из «Братьев Карамазовых» в сегодняшней ситуации в России читается несколько по-новому. Сам Ф.М. Достоевский, выступая перед студентами С.-Петербургского Университета в 1879 году, сказал: «Великий инквизитор есть, в сущности, сам атеист. Смысл тот, что если исказить Христову веру, соединив ее с целями мира сего, то разом утратится и весь смысл христианства, ум несомненно должен впасть в безверие, вместо великого Христова идеала созиждется лишь новая Вавилонская башня… Под видом социальной любви к человечеству является уже не замаскированное презрение к нему».

Главная коллизия «Легенды» – в разном понимании свободы: свобода Христова – одна, свобода Великого инквизитора – другая.

В «поэме» философа-агностика Ивана Карамазова, этого, по признанию С.Н. Булгакова, чуть ли ни первого «образа русской интеллигенции», Великий инквизитор, обращаясь к Христу, провозглашает самую главную формулу нынешнего либерального сознания: Ты нам не нужен, Ты нам мешаешь.

Новая религия, с ее культом потребления и культом вседозволенности, предлагает:

«Говорю Тебе, что нет у человека заботы мучительнее, как найти того, кому бы передать поскорее тот дар свободы, с которым это несчастное существо рождается. Но овладевает свободой людей лишь тот, кто успокоит их совесть. С хлебом Тебе давалось бесспорное знамя: даешь хлеб, и человек преклонится, ибо ничего нет бесспорнее хлеба, но если в то же время кто-нибудь овладеет его совестью помимо Тебя – о, он даже бросит хлеб Твой и пойдет за тем, который обольстит его совесть… Ты гордишься Своими избранниками, но у Тебя лишь избранники, а мы успокоим всех… У нас же все будут счастливы и не будут более ни бунтовать, ни истреблять друг друга, как в свободе Твоей, повсеместно. О, мы убедим их, что они тогда только и станут свободными, когда откажутся от свободы своей для нас и нам покорятся. И что же, правы мы будем или солжем? Они сами убедятся, что правы, ибо вспомнят, до каких ужасов рабства и смятения доводила их свобода Твоя…

Да, мы заставим их работать, но и в свободные от труда часы мы устроим им жизнь как детскую игру, с детскими песнями, хором, с невинными плясками. О, мы разрешим им и грех, они слабы и бессильны, и они будут любить нас как дети за то, что мы им позволим грешить. Мы скажем им, что всякий грех будет искуплен, если сделан будет с нашего позволения; позволяем же им грешить потому, что их любим, наказание же за эти грехи, так и быть, возьмем на себя… Самые мучительные тайны их совести – все, все понесут они нам, и мы все разрешим, и они поверят решению нашему с радостью, потому что оно избавит их от великой заботы и страшных теперешних мук решения личного и свободного…»

Вспоминается другой образ Ф.М. Достоевского – революционера Петра Верховенского из «Бесов»: «Мы уморим желание: мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве».

Любопытно, что сами атеисты считают свое мировоззрение именно «религией». Более полугода назад на меня было подано около 250 заявлений в Следственный комитет с просьбой о привлечении меня за «клевету» и «разжигания религиозной розни». Организовала эту акцию никому не известная атеистическая контора, которая прицепилась к одному из моих телефонных комментариев на радиостанции «Коммерсант-ФМ». Мне позвонили оттуда, чтобы я высказался по поводу какой-то акции атеистов. Я сказал звонившему мне журналисту, что никаких комментариев по поводу действий организации, действующей по принципу – чем скандальнее и экзотичнее наши акции, тем быстрее нас запомнят, – я не буду. Потом, слово за слово, мы разговорились с журналистом, и я среди прочего сказал, что воинствующие атеисты виновны в том, что в СССР по религиозному признаку пострадали миллионы людей, что только священнослужителей было расстреляно и умерло в концлагерях более 200 тысяч человек. Сотрудник «Коммерсанта-ФМ» из 7-минутного разговора сделал «нарезку» из моих высказываний, прозвучавших в эфире менее минуты. Как раз эта «нарезка» и стала поводом обвинений в «религиозной розни». Не надо даже быть юристом, чтобы понять, что и эта акция была пиаром, не имеющим никакого правового продолжения: по нашему законодательству «клевета» может иметь только «личную» направленность, а в качестве доказательства невозможно предъявить склеенный из разных высказываний текст, выполненный злонамеренным и непрофессиональным журналистом. Понятное дело, следственные мероприятия захлебнулись с самого начала.

Тем не менее, меня удивило признание атеистами своей идеологии «религией».

16 января.

Открытое письмо Бориса Березовского Патриарху РПЦ МП Кириллу:

«Ваше Святейшество!

Вы можете войти в историю как глава Русской православной церкви, взяв на себя историческую миссию спасения России от смуты подобно своим великим предшественникам.

В Ваших силах сегодня обеспечить бескровную смену власти в России.

Какие бы прозрачные и честные выборы власть ни провела, и кто бы на них ни победил, общество не примет их результатов.

Помогите Путину опомниться.

Донесите до него глас народа. А когда Путин услышит Вас, возьмите власть из его рук и мирно, мудро, по-христиански передайте ее народу.

Борис Березовский,

Лондон, 15 января 2012 года»

Как реакция на эту комическую ситуацию, когда самозванец из Лондона поучает Русского Патриарха, прочитал в блогах: «Борис Абрамович! Одно из двух: или снимите крест или наденьте штаны!»

Вспоминается еще одно высказывание Петра Верховенского из «Бесов»:

«Слушайте, мы сделаем смуту, — бормотал тот быстро и почти как в бреду. — Вы не верите, что мы сделаем смуту? Мы сделаем такую смуту, что всё поедет с основ».

И еще одно:

«Слушайте, я их всех сосчитал: учитель, смеющийся с детьми над их Богом и над их колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, уже наш… Присяжные, оправдывающие преступников сплошь, наши. Прокурор, трепещущий в суде, что он недостаточно либерален, наш, наш. Администраторы, литераторы, о, наших много, ужасно много, и сами того не знают!..»

24 января.

Вчера в газ. «Ведомости» Андрей Зубов привел как положительный факт истории всеобщую октябрьскую стачку 1905 года, «когда поезда остановились и электричество в домах потухло, заставила императорскую власть услышать свой народ и даровать ему гражданские и политические свободы в Манифесте 17 октября».

Автор забыл рассказать, что Манифест спровоцировал еврейские погромы, унесшие жизни более 750 евреев, кроме того, за полгода погибло свыше 1270 человек – от губернаторов и банкиров до городовых и священников, а также около 4000 мятежников. Всего в революцию 1905-1907 гг было убито 9000 человек.

Через десять лет «октябристы» и «кадеты» в 1917 году сформировали Временное правительство, в котором, как утверждают историки, – почти все масоны, арестовали царскую семью и через восемь месяцев своей власти «на блюдечке» передали Россию большевикам.

Может, лучше православному историку-октябристу говорить о том, что такое смута и мятеж и как им противостоять, чтобы избежать жертв, а не демонстрировать свои политические предпочтения под видом бесстрастного исторического исследования?

26 января.

Сегодня, едучи в машине, слушал по «Русской службе новостей» глупейшие претензии к Церкви – мол, мы ждем от нее социальной работы, заботы о сиротах и стариках, служение ближним, а видим сращивание Церкви с властями и т.д. и т.п.

В связи с этим вспомнил, как выступал три года назад в Московском Центре Карнеги, который называет себя «Глобальной экспертно-аналитической организацией», с полуторачасовым докладом, посвященном 20-летию религиозной свободы. Я знал, что там будет не самая дружественная аудитория. Большинство присутствующих были правозащитники и религиоведы. После доклада на меня обрушилась лавина недоброжелательных откликов, цель которых обвинить Церковь во всех мыслимых и немыслимых грехах. Впрочем, один интеллигентный правозащитник В.М. Гефтер стал говорить о том, что он из доклада очень много узнал о Русской Православной Церкви, что нужно почаще правозащитникам встречаться со священнослужителями на дискуссиях, на круглых столах, на совместных конференциях.

В ответ на вежливое приглашение к диалогу, я, неожиданно для себя, сказал: «Уважаемый Валентин Михайлович! К сожалению, должен вас огорчить, практически невозможно найти священника для круглых столов, все мы чрезвычайно заняты. Кроме богослужения, преподавания в семинариях, училищах, воскресных школах, повседневной пастырской работы с прихожанами, участия в строительстве и реставрации храмов, мы все в Москве распределены по секторам социальной деятельности Церкви…»

Тут я достал двухсотстраничный справочник «Социальная деятельность православных приходов Москвы» и стал нудно по оглавлению читать учреждения, опекаемые московскими приходами:

Больницы ведомственные, Больницы городские и клинические, Больницы детские, Больницы специализированные, Госпитали, Детские дома, Детские приюты, Детские сады, Дома ребенка, Коррекционные учебные заведения и школы-интернаты, Следственные изоляторы, Воинские части и милицейские подразделения, Образовательные учреждения для инвалидов, Общественные организации, Психоневрологические интернаты, Центры социального обслуживания, Учреждения для престарелых, Онкологические учреждения, Центры реабилитации, Благотворительные столовые, Богадельни, Братства, Группы милосердия, Детские дома, Детские лагеря, Курсы, Медицинские службы, Молодежные объединения и центры, Патронажные службы, Помощь частным лицам при храмах, Православные библиотеки, Православные приюты, Пункты сбора и выдачи одежды, продуктов, лекарств и др., Сестричества, Службы помощи заключенным, Службы помощи семье, Училища, Фонды, Центры реабилитации алкогольно– и наркозависимых, жертв сект и др., Юридические службы.

«Впрочем, – сказал я, если правозащитные организации и религиоведы имеют опыт в подобной социальной работе или просто захотят включиться в ту, которую ведет Церковь, то время у священников наверняка найдется – любая помощь нам очень нужна».

На этом обсуждение доклада закончилось. С предложением о помощи ко мне никто не обратился.

Действительно, как-то странно рассказывать критикам Церкви о том, что я, например, бывал почти во всех детских домах Москвы, в половине больниц города, во многих домах для престарелых. Не буду же я в споре с правозащитниками спрашивать их: «Назовите мне хотя бы одного правозащитника, который взял сироту из детского дома, а я готов назвать пять знакомых мне священнослужителей, которые это сделали», вопить о том, что половина московских храмов на Пасху отсылает посылки в лагеря и тюрьмы, старикам и сиротам, рассказывать, что Патриарх на каждые Пасху и Рождество посещает для пастырского утешения дома инвалидов и детские больницы, привозя им подарки.

3 февраля.

Года 4 назад меня с О. пригласили на конференцию в Италию, посвященную проблеме свободы. Участников было более 100 человек, от России – 12, почти все – люди для меня известные. В их выступлениях обнаружил интересную тенденцию, граничащую с принятыми в определенном обществе стандартами, если хотите – конъюнктурой. Каждое выступление начиналось с обязательного упоминания «кровавого режима Путина», даже если речь шла о русской литературе или философском понимании свободы. Доказательство «кровавости» предъявил только Лев Пономарев, который достал из кармана письмо некоего заключенного, написавшего весточку на волю рыбной косточкой и собственной кровью, что произвело огромное впечатление на западных интеллектуалов. Действительно, политэмигранты из Китая, Ирана, Кубы, присутствовавшие на конференции, глотали от зависти слюни. Но дело не в них, а в обязательном для выступавших упоминания словосочетания «кровавый режим».

Вспоминаются советские времена, когда человек на трибуне, не упоминающий Ленина и компартию в своем научном докладе, вызывал подозрение в неблагонадежности. В докладе О. и в моем докладе, естественно, не упоминались никакие режимы. Я, например, говорил о тех парадоксальных случаях, когда бывшие узники тюрем и лагерей рассказывали о своем собственном опыте крайней несвободы как о годах приобретения настоящей истинной свободы. Среди таких свидетелей были, конечно, люди верующие, в том числе и антагонисты Андрей Синявский и Александр Солженицын.

Посланцы из России, с которыми я потом сталкивался в Москве, говорили, что их теперь каждый год приглашают в Италию на самые разные конференции. При этом они интересовались: «А почему я вас больше там не вижу?»

11 февраля.

У моей хорошей знакомой, прихожанки нашего храма, есть свой Живой журнал, который она завела для своих профессиональных нужд, чтобы собрать вокруг себя людей, занимающихся той же самой проблемой (сугубо экономической), что и она. Сегодня она рассказывала, что как только она пишет в своем ЖЖ что-либо о Церкви, например, поздравляет своих «френдов» и коллег с каким-нибудь церковным праздником, к ней в Журнал налетает свора богохульников, начинающих в неприличной форме оскорблять Бога, веру, Православие, Патриарха. Причем, что интересно, – говорит она, – это всё люди, которые в других дискуссиях никогда никакого участия не принимают. Всё это похоже на организованные атаки, – утверждает она. – Но как они узнают, что я написала что-то о Церкви?

Вот и мой знакомый блоггер А.М. пару лет назад в своем ЖЖ опрометчиво написал, что в годовщину трагической смерти своей дочери пошел с женой в храм заказать панихиду, исповедоваться и причаститься. На эту запись слетелась огромная стая воронья, которая до крови стала клевать А.М., стыдить его и изрыгать проклятья Богу и Церкви. Сейчас залез к нему в архив, чтобы привести несколько «печатных» примеров, но, смотрю, абсолютно все комментарии, которых было несколько сотен, подтёрты. За эти два года А.М. изменился до неузнаваемости: политическая борьба съела в нем все метафизическое, психология стаи нивелировала все индивидуальное, клановая дисциплина потребовала распрощаться с приватностью, независимостью, свободой. Ну прямо – «Партийная организация и партийная литература». За эти два года А.М. в топе блоггеров стал одним из самых популярных – в первой двадцатке (для сравнения: популярнейший протодьякон Андрей Кураев – в середине второй сотни). В неудержимой погоне за лидерством ему теперь надо считаться со своей стаей и жить по закону этой стаи.

12 февраля.

Когда я был деканом факультета журналистики в первые годы 2000-х и вел мастер-классы по журналистике, вышла книга Виктор Сороченко «Энциклопедия методов пропаганды: как нас обрабатывают СМИ, политики и реклама». Со студентами мы изучали разнообразные случаи политического манипулирования массами, разбирали секреты пропаганды и механизмы продвижения в СМИ продукции масс-культуры. «Демократические» СМИ в 90-е годы давали большое количество примеров организации информационных войн против Церкви.

Особенно распространенным методом борьбы с Церковью в те годы был метод «информационной блокады». О нем в книге В. Сороченко сказано:

«Информационная блокада всегда тесно связана с информационным доминированием. Это две стороны одной медали. К ним прибегают как в случае военных действий, так и в мирное время. Имеет место создание информационного вакуума по какому-то вопросу с последующим распространением тенденциозной информации о нем. Очень часто властные структуры блокируют информацию по какой-либо проблеме, а затем выдают ее в безальтернативном режиме. Поскольку интерес к данному вопросу в обществе очень силен, выгодная для власти информация получает максимальное распространение. Это позволяет обеспечить единую интерпретацию происходящих событий и представляет, по сути, массовое зомбирование людей. В этом случае фиксированная позиция СМИ не подлежит изменению, поэтому другая точка зрения практически недоступна для широкой аудитории».

Студентам я рассказывал о моем конфликте с приятельницей из США, специалистом по русской литературе, которая приехала в Москву сразу после бомбежек Сербии. На меня, как и на многих в России, вся это кровавая история с погибшими более 500 мирных жителей и около 1000 раненых за одиннадцать недель авианалетов, произвела большое впечатление. Я пытался понять, знает ли приятельница о бомбежках химических заводов, о радиоактивных зарядах на бомбах, о разрушении 50 мостов, телебашни, о погибших сербских и западных журналистах, о взрыве пассажирского поезда с детьми, о 350 тысячах беженцев-сербов и т.д. Но она была как завороженная: это все вранье, ваша пропаганда, Милошевич – это Гитлер сегодня. Информационная блокада в США и странах Запада формировала общественное мнение, которому абсолютно было не важно, что пострадала прекрасная страна и множество ни в чем не повинных людей. Я вспоминал, как мы с ней в 70-е годы смотрели по ТВ в Москве репортаж с какого-то съезда КПСС и как речь генсека Брежнева постоянно прерывалась овациями и аплодисментами. А теперь речь Б. Клинтона в Конгрессе США по поводу Сербии то ли 28, то ли 38 раз прерывалась теми же овациями и аплодисментами: «Тебе это ничего не напоминает?» Но она была непреклонна: Милошевич – это Гитлер сегодня.

Как журналист я много писал об информационных войнах против Церкви в печати. К этому времени я издал 2 брошюры: «Для новых гонений на Церковь уже все подготовлено (к годовщине выхода “Церковно-общественного вестника” — специального приложения к газете “Русская мысль”)» (М., 1997 г.) и «Последняя грань»: Фильм “Последнее искушение Христа” и споры вокруг него, (М. 1998 г.) и несколько обширных статей: «Информационное киллерство как жанр журналистики» (2000 г.), «СМИ и православие. Информационные войны вокруг «Основ православной культуры» (ж. «Новый мир», 2003, № 9) и др.

В 90-е годы мощные залпы информационных орудий звучали по поводу строительства Храма Христа Спасителя в Москве, закона «О свободе совести и религиозных объединениях», канонизации царской семьи, возвращения церковных ценностей, «захоронения останков царской семьи», несостоявшейся встречи Патриарха Московского и папы Римского, протеста православных против показа на Пасху антихристианского фильма, расширения католических епархий на территории России, преподавания в школе «Основ православной культуры» и др.

Во всех этих кампаниях присутствовала предельная концентрация негативных в отношении Церкви публикаций в одно и то же время и в одних и тех же изданиях, жесткая цензурная политика в отношении оппонентов, «демонизация» жертвы, использование услуг «перебежчиков», жонглирование политическими обвинениями, откровенная клевета, замалчивание реальных фактов и применение способов полемики, находящихся за гранью этических журналистских норм.

Газеты и журналы, которые согласованно участвовали в этих войнах, все те же: «Московский комсомолец», «Новые известия», «Новая газета», «Итоги», «НГ», «Московские новости», «Огонек». Издания «Новое время», «Сегодня», «Общая газета» – канули в Лету, на их место пришли всевозможные агентства, программы НТВ, Дождя и полуподпольных интернет-телевидений, радио «Эхо Москвы» и РСН.

По поводу жанра «информационного киллерства» я тогда писал:

«Главной отличительной чертой этого жанра является то, что автор-журналист всегда чувствовал покровительство “группы товарищей”, которые вместе с ним участвуют в охоте и которые в случае чего не оставят его один на один с загнанной жертвой.

Другая особенность — это политическая подоплека печатной кампании, поэтому здесь всегда в ход шли политические ярлыки и немыслимые обвинения. Чаще всего печатная травля сопровождалась апелляцией к властям (раньше, в дореволюционной публицистике ее называли “апелляцией к городовому”), что является верным признаком иной, не менее эффективной формы уничтожения оппонента посредством иного жанра — доноса.

Третьей приметой является то, что цель кампании — не выяснение истины, а, наоборот, сокрытие или искажение ее.

Четвертое свойство жанра — полное отсутствие брезгливости в обсуждении личной, интимной жизни жертвы.

Пятый атрибут этого рода журналистики — отсутствие ссылок на источники информации, недостойные способы ее получения и использование слухов и сплетен.

Шестая черта — это шулерские подтасовки и передергивание фактов,

И, наконец, седьмая — элементарная клевета».

Но главная опора антицерковных сил – это специфический сектор пользователей социальных сетей, который совпал с теми, кто выходит сегодня на протестные митинги. Не со всеми, конечно, – среди них есть разные люди, но с большей частью этой толпы. Внимательный взгляд на топ блоггеров, вернее, на верхнюю часть этого списка, можно увидеть лидеров антицерковных атак. В «Энциклопедии методов пропаганды» их можно найти в разряде т.н. «медиаторов». Когда В. Сороченко писал свою книгу, блоггеров еще почти не было. Но сегодня они полностью отвечают этой категории проводников «общественного мнения»:

«Данная техника основывается на двух постулатах. Во-первых, специальные исследования установили, что сильнее всего на формирование у «среднестатистического» человека мнения по какому-либо вопросу влияют отнюдь не массированные пропагандистские кампании в СМИ. Самый большой эффект оказывают, как ни странно, циркулирующие в обществе мифы, слухи и сплетни. Второй постулат вытекает из первого: эффективное информационное воздействие на человека осуществляется не непосредственно от средств массовой коммуникации, а через значимых для него, знакомых ему авторитетных людей («лидеров мнения») — трансляторов мнений и слухов. Неофициальные личностные коммуникации для людей более значимы, чем «официальные» сообщения СМИ…

Сегодня целые газеты, журналы и телевизионные программы под прикрытием распространения новостей полностью посвящены сочинению и распространению правдоподобных слухов, способных протранслироваться на уровень межличностных коммуникаций…

Рассмотрим подробнее механизм восприятия подобной информации. После получения информационного сообщения реципиент не сразу принимает решение принять или отвергнуть его. Сознательно или на подсознательном уровне он ищет совета у окружающих его людей и прежде всего у т.н. «лидеров мнения» его группы. Лидеры мнения — это высокоавторитетные члены группы, мнения и советы которых по определенным вопросам имеют особую ценность для других. Они-то и играют решающую роль в формировании отношения основной массы к проблеме, отображенной в пропагандистском сообщении.

Данное явление нашло отражение в модели двухступенчатого потока коммуникации, разработанной в середине 50-х годов в США Полем Лазарсфельдом. В предложенной им модели двухступенчатость пропагандистского процесса учитывается, во-первых, как взаимодействие между источником и авторитетами микросоциального уровня, которые обозначаются как лидеры мнения или «медиаторы» (посредники), во-вторых, как взаимодействие лидеров мнений или медиаторов с отдельными членами микросоциальных групп».

И еще одно важное замечание, с которым не каждый со мной согласится. Информационные войны во время их активной фазы Церковью всегда проигрывались и, скорее всего, будут всегда проигрываться. Не столько потому, что работники информационных служб не имеют должной квалификации – к сожалению, и этот факт присутствует, – сколько потому, что Церковь принципиально не апеллирует к той аудитории, на которую воздействует пропаганда. Она, если к кому-то и обращается, то чаще всего, к отдельно взятой личности, а не к «массам». Кроме того, Церковь априорно – не сообщество, собранное по идеологическому и даже по мировоззренческому принципу. Религиозное сознание всякий факт, всякое действо и всякое слово соотносит с Истиной (Я есмь путь и истина и жизнь – Ин. 14, 6). Истина не всегда всем приятна, в лучшем случае – непонятна. Она мешает пропаганде, часто противоположна ей, взрывает ее методы. Человек, прочно находящийся в сетях пропаганды, ненавидит Истину.

Тем не менее, – и это парадокс – все информационные войны Церковь выигрывает. Проходит время – иногда месяц, иногда год, иногда десятилетия, – суетливая, конъюнктурная и орущая из всех щелей пропаганда, основанная на неправде, в конце концов умирает, а Истина продолжает жить, Она – вечна. Сколько сил было потрачено в 20-е, 30-е, 50-е, 60-е, 90-е годы на антирелигиозную агитацию и пропаганду? Всесоюзная перепись 1937 года зафиксировала 56,7% заявивших о своей вере в Бога (и это притом, что в обстановке террора многие люди уклонились от ответа на вопрос о вере). И кто помянет добрым словом, кроме нынешних блоггеров, всех тех агитаторов и пропагандистов? Церковь самодостаточна, она принципиально нереформируема. Даже врата ада не одолеют ее (Мф. 16, 18). А вот человек должен меняться, и если нужна какая-нибудь реформа – экономическая, судебная, культурная, образовательная, военная, здравоохранения, и т.д., – то она должна начинаться с человека.

7 марта.

Либеральная общественность последние две недели призывает Церковь «простить» участниц панк-акции в храме. Первой высказалась российская правозащитница с американским паспортом Людмила Алексеева. За ней последовал Юрий Самодуров — куратор выставок «Осторожно, религия» (2003) и «Запретное искусство — 2006», дважды осужденный за эти выставки. Со своими советами Церкви выступил и А. Навальный: «Самое правильное, что может сделать сейчас РПЦ, — проявить милосердие и простить неразумных девиц, ходатайствовать об их немедленном освобождении до суда».

Пикантность ситуации в том, что основной речёвкой «Болотной» и «Сахарова» были «Не забудем, не простим!».

Сейчас посыпались упреки Церкви в отсутствии христианского отношения к «девочкам» — в доказательство приводятся многие отрывки из Евангелия, в которых Иисус Христос «абсолютно всех прощал». Апофеозом стало коллективное письмо к Патриарху с призывом «проявить христианское отношение к участницам группы «Pussy Riot» и ходатайствовать перед судом о закрытии этого уголовного дела». Письмо инициировано Лидией Мониавой и подписано в Интернете людьми, большинство которых к Церкви не имеют никакого отношения.

Этот религиозный мотив перемешивается с другой линией либеральной защиты: «девушки» молились, как умеют, никакого оскорбления чувств верующих не было, это политическая акция против Путина, против слияния Церкви и государства, против притеснения однополых союзов, против дискриминации женщин.

Но —

1. В храме никакой политической акции не было, никто там не пел ни про Путина, ни про Патриарха, ни про секс-меньшинства. Слова песни были наложены чуть ли ни в тот же самый день, когда хулиганки ворвались в храм. Видеоряд был смонтирован из двух акций на амвоне: один в ХХС 21 февраля, другой в Богоявленском соборе за три дня до этого. Единственно, что множество раз произносили участницы в пространстве Храма Христа Спасителя — это «истинно молитвенный» возглас «С…нь Господня!». Политики — ноль, только оскорбление чувств верующих.

2. Профессионалы утверждают, что смонтированный клип, появившийся в Интернете, сделан вполне умело, на профессиональном оборудовании, пародийное кривляние участниц на амвоне отрепетировано заранее и срежессировано с одной целью — наложить на съемки песню, записанную студийно.

3. Оскорблены ли чувства верующих, решать все-таки не Самодурову и не Алексеевой и иже с ними, а самим верующим. Это все равно, что говорить об антисемитских высказываниях, привлекая в эксперты самих антисемитов.

4. Письмо Л. Мониавы — чистая провокация, кстати, описанная в Евангелии. Авторы толкают Патриарха вмешаться в дела судебной власти, чтобы она закрыла уголовное дело, дав повод недругам продолжать клевету о смычке государства и Церкви. Отдавайте кесарево кесарю, о Богово Богу (Мф. 22, 21), — сказал Христос фарисеям, пытавшимся подловить Господа и найти доказательство Его политической неблагонадежности.

5. Кроме того, возникает много вопросов: что делать, если законодательство не нравится некоторой части общества? В той же статье о хулиганстве говорится «о нарушении общественного порядка по мотивам национальной ненависти или вражды». О «религиозной ненависти» — убрать, а о «национальной» — оставить? Или вообще убрать статью о хулиганстве? Правовой нигилизм — разве это то самое, что сейчас так необходимо нашему обществу?

6. В судебном состязательном процессе адвокатов и прокурора, защитников и обвинителей должны выясниться все обстоятельства, мотивы и цели акции. В зависимости от поведения участников, осознания своей вины, должно быть и решение суда. Разве не так?

7. Десятки священнослужителей, в том числе, и официальные спикеры Церкви за это время высказывались о том, что они надеются на приговор, не связанный с тюремным заключением, что они молятся о кощунницах, желают им спасения через покаяние. Зачем же представлять мнение Церкви по агрессивным интернет-репликам экзотических форумов? Это не честно.

8. Дискуссия о церковном «прощении» интересна вполне плодотворна, но к судебной правовой коллизии не имеет никакого отношения. Действительно, Иисус Христос излечивал и прощал многих грешников, говоря: Иди и впредь не греши (Ин. 8, 11). Действительно, Он призывал: Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас (Мф. 5, 44). Такова совершенная мера любви Христовой. Рассказывают, что террорист Иван Каляев 4 февраля 1905 г. бросил в карету великого князя Сергея Александровича бомбу, которая разорвала его на куски. Через несколько дней великая княгиня Елизавета Федоровна, супруга убиенного, встретилась с Каляевым. Она сказала арестованному: «Я хотела бы только, чтобы вы знали, что великий князь простит вам, что я буду молиться за вас…». Побуждая его к покаянию, она передала ему икону.

Но было бы очень странным, если бы какой-нибудь священник или епископ, придя к Ивану Каляеву, и без всякого покаяния со стороны террориста, просто так — сказал бы: «Я тебя, голубчик, прощаю за это коварное убийство». Это была бы такая же профанация прощения, как если бы некто простил вора, ограбившего квартиру соседа, насильника, осквернившего чужого ребенка…

Да и кто дерзнет выставить себя более милосердным, чем Христос?

Но Христос — наказывает бесплодную смоковницу и изгоняет бичом торгующих из храма. Христос говорит: А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его в глубине морской (Мф. 18, 6). Христос предупреждает: Горе миру от соблазнов… горе тому человеку, через которого соблазн приходит (Мф. 18, 7). И это не противоречит Его милосердию, как не противоречит милосердию праведное обличение греха.

Поэтому и Иоанне Креститель без всякой политической корректности называет фарисеев и саддукеев порождением ехидниным (Мф. 3, 7), а Господь в Нагорной проповеди провозглашает: Всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь (Мф. 7, 19).

Впрочем, и Сам Иисус Христос постоянно обличает фарисеев, упрекая их в лицемерии: род лукавый и прелюбодейный (Мф. 12, 39), слепые вожди слепых (Мф. 15, 14), ваш отец диавол (Ин. 8, 44). Но и для них есть выход, и для них есть прощение через покаяние: Покайтесь; ибо приблизилось Царство Небесное (Мф. 4, 17)

Хочу ошибиться, но пока акция хулиганок, благодаря одобрительному шуму, поднятому вокруг них, выглядит заранее спланированной провокацией, испытывающей Церковь: а что она предпримет? а что будет? а нам за это перепадет? Если Церковь сделает вид, что ничего не произошло, сакральное пространство храма еще много раз будет использоваться в качестве места для политических перформансов и кощунственных выходок в большевистском духе. Если церковнослужители дадут жесткую оценку акции и займут оборонительную позицию, их обвинят в игнорировании христианских заповедей любви.

Участницы акции прекрасно знали, на что они шли, как и сейчас знают, что за них вступится часть протестного электората, правозащитники и наши, и западные, что они на этом скандальном деле соберут свой урожай, пусть и дурной, и смердящей, известности. К сожалению, в ближайшее время они не будут осознавать весь ужас своего поступка, ни перед кем они не будут извиняться, потому что знают, что силы, направившие их в храм, им никогда не простят этих извинений, знают, что эти силы пострашнее российской пенитенциарной системы.

12 марта.

Позвонил Максим Шевченко — позвал на свою программу «В контексте» на 1 канале. Тема: Церковь и интеллигенция. По многим соображениям я стараюсь не участвовать в общественных дискуссиях и почти всегда предлагаю обратиться к другим экспертам. Вот и на этот раз я предложил М. Шевченко вместо себя протоиерея Максима Козлова. За последние 7 лет я принципиально не хожу на ток-шоу, хотя и были 1-2 исключения. В ноябре 2011 года на «Правмире» я публично призвал священников последовать моей логике.

Готов суммировать свою позицию.

1. В жанре ток-шоу, посвященным церковным или вообще религиозным проблемам, на любых каналах, когда собирают вместе 10-20 человек, истина никого не интересует, здесь нужно столкновение, противостояние, конфликт, скандал, «драматургия». Чем больше там будут орать, оскорблять, не давать друг другу слова, тем лучше. Священнослужитель в этом балагане выглядит странно: если он молчит, значит, соглашается с клеветой на Церковь, с оскорблениями в ее адрес; если начинает защищать, перекрикивая других, значит будет выглядеть нетерпимым, таким же, как вся эта орава.

2. Мудрая женщина, моя знакомая, работающая в госструктуре, очень точно выразила формулу участия священнослужителя в радио— или телестудии: если священник покидает свое сакральное пространство, с которым он ассоциируется, и перемещается в профанное пространство со своими специфическими законами, он занимает заведомо проигрышную позицию, становится очень уязвимым, тем самым невольно начиная свидетельствовать против Церкви.

3. Кроме массовых ток-шоу, есть другие «форматы»: двое с разными позициями + ведущий, как бы третейский судья. Или двое против двоих + ведущий. В этой ситуации, в зависимости от протяженности программы, есть возможность обосновать свою позицию, аргументировать свои доводы, изменить навязанную стилистику спора. В такой передаче священник участвовать может. Всё зависит от квалификации самого священнослужителя, от его апологетического дарования.

4. Есть еще информационные программы СМИ. Им часто нужно мнение церковнослужителя по тем или иным событиям. Здесь священник выступает в роли эксперта, выражающего православную точку зрения. Если он знаком с ситуацией, если его мнение согласуется с общепринятым церковным мнением, он должен о нем свидетельствовать.

5. Если сравнить некоторые программы, обсуждающие церковные проблемы, с участием священника с теми, которые проходят без его участия, то вторые выглядят как антицерковная агитка в духе партсобрания 50-летней давности. Агитка, которая ничего, кроме отвращения, у нормального человека не вызывает. Участие же в этом партсобрании священника, который еще не всегда может правильно отреагировать на яростные нападки, создает видимость объективности происходящего.

6. Есть каналы, например НТВ, отчасти — РенТВ, с которым вообще сотрудничать не следует. Такие передачи как «НТВшники» или «Центральное телевидение», как только речь заходит о Церкви, крайне тенденциозны. Я по наивности, к сожалению, много раз давал комментарии информационным программам НТВ и РенТВ, и почти всегда редакторы вырывали из контекста какую-нибудь незначительную фразу и вставляли в свой контекст, искажая до неузнаваемости мою мысль.

Из моего прошлогоднего воззвания к священникам с просьбой не ходить на НТВ:

«…Есть еще одна причина. Может быть, там (на НТВ) и нет никакого заказа, но есть определенная конъюнктура.

Мне позвонили недавно с этого канала и спросили: «Вы (не я лично, а Церковь) не хотите диалога с обществом?» Я ответил: «Ну, во-первых, вы — не общество. Категорически не общество. Во-вторых, то, что творится на НТВ, к диалогу не имеет никакого отношения. Какой может быть диалог расстрельной команды на Соловках и заключенных, которых поставили у оврага, чтобы пустить пулю в лоб? Это не диалог. Кроме того, вы знаете заранее ответы на все вопросы. Поэтому вам священник нужен только как жертва или мишень, в которую можно направить свои стрелы».

Такие передачи как «НТВшники» еще и просто бездарны с профессиональной точки зрения… Это просто абсолютно невежественная болтовня на тему.

Они зовут таких же невежественных в церковных делах экспертов, да еще и таких людей, которых в приличное общество пускать просто невозможно — лжецов, клеветников в отношении Церкви, известных своими деяниями, уже сто раз пойманных за руку как воришки и как лгуны. И зовут именно в силу своего непрофессионализма, именно потому, что они просто ничего не понимают в этой области.

Как может священник пойти на это судилище-блудилище для того, чтобы серьезно что-то говорить? Я призываю священнослужителей в этом балагане не участвовать…

Вот с этими людьми, которые не умеют вести диалога, вообще пока общаться в публичном пространстве церковным людям нельзя».

21 марта.

Был сегодня поздно вечером на радиостанции «Эхо Москвы» на программе «Ищем выход». Позвонили накануне и сказали тему: «Должна ли Церковь вмешиваться в светскую жизнь?» Я подумал, что сейчас очень много спекуляций на эту тему, и если мне удастся хоть некоторых слушателей убедить, что ими манипулируют, используя грубые пропагандистские механизмы, то идти стоит.

Кроме меня в студии был Нафигулла Аширов — председатель Духовного управления мусульман азиатской части России, сопредседатель совета муфтиев России, и две ведущие. Одну я в самом начале «нейтрализовал» минут на 10-15, заставив ее найти доказательства того, что Патриарх Кирилл агитировал голосовать за В.Путина. Наконец она нашла, что искала: слова Патриарха о том, что собравшиеся руководители религиозных объединений хотят провести беседу с кандидатом на пост Президента, который имеет «наибольшие шансы реализовать это кандидатство в реальную должность».

— А разве самые разные опросы общественного мнения не подтверждали эти шансы для кандидата Путина? — спросил я.

Потом я рассказал, как я был на Болотной в качестве наблюдателя Общественного совета ГУВД. Я пришел туда раньше многих и видел, как собирались люди, которые мне очень понравились. Люди шли с плакатами и лозунгами, которыми они заявляли о своем человеческом достоинстве, о своей свободе. А когда начался митинг и лидеры оппозиции стали выступать со сцены, я отметил, как выражения лиц этих людей менялись, порой превращались в гримасы, потому что их свободу последовательно отнимали те, кто активно «заводил» их, побуждая скандировать лозунги и речёвки. Собрание личностей, свободных людей на моих глазах постепенно превращалось в однородную послушную толпу. Мне стало жалко этих людей, позволивших так просто манипулировать собой.

Затем ведущие радиопрограммы перешли к ситуации вокруг акции феминисток в Храме Христа Спасителя и затянули шарманку про прощение, ставшее среди противников Церкви общим местом, с цитатами «кто из вас без греха, пусть бросит в нее камень», «иди и больше не греши» и т.д. Пришлось долго разъяснять евангельские события, в том числе, напоминать и о том, как Господь на кресте, окруженный двумя распятыми разбойниками, лишь одному из них — в ответ на его исповедническое покаяние: Мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал — сказал: Ныне же будешь со Мной в раю (Лк. 23, 41-43).

Привел я и примеры того, как в Израиле был осужден один из родителей девочки, которая вывесила в витрине магазина карикатуру на Мухаммеда; как разыскивали тех, кто выставил на Киевском шоссе плакат с антисемитской лозунгом, а женщина, решившая порвать этот плакат, подорвалась на самодельной бомбе. И карикатуру, и плакат, наверное, можно было бы интерпретировать в качестве «художественной акции» на том же основании, на каком сейчас пытаются оправдать хулиганок.

Не удивительно, что православные люди возмущены тем, что слышат по радио, видят по телевизору, как известные люди, в том числе, некоторые руководители протестного движения говорят об этих «девочках» как об абсолютно невинных созданиях. Что такое оскорбление по национальному признаку, понимают, кажется, все, а вот по религиозному — почему-то отказываются понимать, хотя во многих статьях законодательства говорится о ненависти по признакам национальным и религиозным.

22 марта.

Мои впечатления от похода на «Болотную» нашли подтверждение в «Энциклопедии методов пропаганды»:

«Толпа — это свойство социальной общности, характеризующееся сходством эмоционального состояния ее членов. В толпе происходит взаимное заражение эмоциями и как следствие — их интенсификация. Природа массового эмоционального заражения почти не изучена. Одна из интересных гипотез утверждает, что главную роль в этом играет возникновение резонансных колебаний в структуре электромагнитных полей, образуемых человеческим организмом.

Механизм поведения человека в толпе описан во многих источниках, все они совпадают в том, что человек, становясь частью массы, попадает под власть страстей. Типичные признаки поведения человека в толпе — преобладание ситуативных чувств (настроений), утрата интеллекта, ответственности, гипертрофированная внушаемость, легкая управляемость. Эти состояния можно усилить с помощью различных средств. Необходимые настроения вызываются с помощью соответствующего внешнего окружения, определенного времени суток, освещения, легких возбуждающих средств, различных театрализованных форм, музыки, песен, и т.д. В психологии существует специальный термин — фасцинация, которым обозначают условия повышения эффективности воспринимаемого материала благодаря использованию сопутствующих фоновых воздействий».

Читайте также:

Без визы Вигилянского материалы о Церкви не публиковать!

Протоиерей Владимир Вигилянский об атаках на Церковь (+ Фото + Видео)

Прот. Владимир Вигилянский: Проблема текста и контекста

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Вася понял, что сейчас уже должен появиться Бог

История мальчика из многодетной семьи, который заснул в автобусе

О котах и кошках. Пять историй

Кот, а кот! Что же ты Устава не знаешь?! Разве можно выходить на литию впереди Патриарха?

Джейн Остин и зомби вокруг нее

Знаменитый роман как жертва ремейков

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: