Протоиерей Всеволод Чаплин: Я сам расскажу о времени и о себе

Все уже привыкли, что Церковь в современном мире — полноправный общественный институт, активный участник происходящих событий, объект критики и обсуждений в обществе и СМИ, у Церкви есть свои телеканалы, радиостанции, сайты, но еще тридцать лет назад все было совсем иначе. Кем были те молодые люди, которые приходили к вере в восьмидесятых, как они проводили время, как относились к советской системе, кто были их духовные наставники, о чем думали, мечтали и говорили…

Вспоминает человек, который, несомненно, войдет в новейшую историю России и Русской Православной Церкви, свидетель и непосредственный участник религиозного возрождения, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества, протоиерей Всеволод Чаплин.

Всеволод Чаплин. 1985 г., Вятка

Всеволод Чаплин. 1985 г., Вятка

О времени

Мир был очень непростой, впрочем, как и сейчас

— Отец Всеволод, в своих выступлениях Вы часто упоминаете христианскую общину 80-х годов. На одном из последних мероприятий, где мы с Вами виделись, Вы сказали буквально следующее: «Это мне напоминает православную тусовку 80-х». Что «это» и что «напоминает»? Какая она была — православная тусовка, какой Вы ее помните?

— Давайте начнем по порядку. Действительно, время было очень интересное. Я сам пришел к вере в 1981 году. Мне было тогда тринадцать лет, и я уже очень многим интересовался. С восьми лет слушал «Голос Америки», «Радио Свобода», «Радио Ватикан», «Голос Израиля», «Радио Швеции» и так далее. Мой отец тоже слушал все эти радиостанции, как и многие советские мыслящие люди, но уже в восемь лет я ловил радиоголоса самостоятельно. Более того, придя из школы, ставил приемник на окно, чтобы слышали все.

К разным материалам о религии у меня был доступ с юных лет. Источниками были и те же радиоголоса, и атеистическая советская литература, которой я прочел очень много уже в самые юные годы. В тринадцать лет я пришел в храм и просто понял, что тут останусь. Надо заметить, что это решение мало было связано с тем объемом знаний о религии, который я успел накопить. Около полугода я был оглашенным, потом в июле 1981 года в Калуге меня крестили.

Протоиерей Всеволод Чаплин

Я сразу влился в довольно узкий, но очень интересный круг верующих молодых людей того времени, причем принадлежавших к разным религиям и конфессиям. Люди были самые разные. Кто-то был настоящим диссидентом — о таких рассказывали на тех же западных радиостанциях. Кто-то работал в советской системе, но при этом был более или менее открыто верующим. Были православные, католики, иудеи, протестанты (в основном баптисты и пятидесятники).

Были люди либеральных и консервативных взглядов, были хиппи, тогда еще первые в Москве панки, любители классической музыки, любители стилизаций под архаику, кто угодно. Были стукачи. Был, увы, и криминализованный элемент: вокруг религиозных мест, посещавшихся иностранцами, крутились фарцовщики, торговцы нелегальным товаром, проститутки обоего пола, валютчики, наркоманы, наркоторговцы — люди, жившие на грани и за гранью закона. Вокруг любой неформальной тусовки всегда таких людей бывает много, ведь подобная среда достаточно открыта. Мир был очень непростой, впрочем, как и сейчас.

— У меня были какие-то более идиллические представления…

— Нет, все было именно так. В некоторых местах первыми, кто вступал с тобой в контакт, были либо политические провокаторы, либо люди, предлагавшие что-то незаконное, например, наркотики или тамиздат. Знаете, все было. Психически больных было много… Тем не менее, все-таки в этом «бульоне» была значительная часть настоящей ищущей интеллигенции, жившей полнокровной жизнью. Люди встречались в самых разных местах. Иногда в большом количестве распивали алкоголь.

Протоиерей Всеволод Чаплин

— Какой?

— Пиво и водку, в основном. Хорошее вино тогда было малодоступно, это уже в нынешнем возрасте мы перешли на вино. Уже начинаешь переходить от режима жизни «кино, вино и домино» к режиму «кефир, клистир и теплый сортир».

Были люди, которые бродили по московским переулкам и говорили: «Как бы было хорошо, если бы сюда упали американские ракеты, и вся эта гадость исчезла бы с лица земли, эта проклятая страна». Все то, что сейчас некоторые говорят, тогда говорилось даже иногда в более жестких выражениях, при этом сдабривалось цитатами из самиздата и тамиздата и заканчивалось пьяными разговорами на тему, когда же, наконец, Америка завоюет Россию.

О времяпрепровождении

Мы ходили по бульварам и переулкам, и говорили, говорили, говорили…

— В основном, обсуждались политические темы?

— Вообще, темы обсуждались любые, но особенно — религиозно-общественные. Время проводилось примерно так. Был известный «треугольник», образованный тремя культовыми учреждениями — это Антиохийское подворье, католический приход святого Людовика и синагога. Значительное количество молодых людей барражировало между этими тремя зданиями. Иногда присоединялись баптисты, но они держались немножко особняком, потому что в советское время это была довольно замкнутая община, которая не очень хорошо шла на контакт. Баптисты часто играли в бадминтон на нынешней Новой площади в сквере, а также ходили по улицам и пытались вести с разными людьми разговоры о Боге.

Протоиерей Всеволод Чаплин

Более широкая тусовка периодически перемешивалась с хиппи, которые сидели на Чистых прудах, на Гоголях и на Арбате, посещала пивные на Покровских воротах, там их было три. Если вдруг у кого-то оказывалось аж десять рублей, могли пойти в более чинное заведение и выпить водки. А так, в основном, ходили по бульварам и переулкам, и говорили, говорили, говорили… О том, что будет с Россией, о том, что происходит в военно-политической сфере — тогда все еще была актуальна возможность ядерного конфликта между СССР и США. Обсуждали, что будет с диссидентами, что будет с советской властью, можно ли найти что-то человеческое в таких фигурах, как Черненко, Андропов, Горбачев. Как раз тогда начался период быстрой смены государственных лидеров, умер Брежнев… Кончину Брежнева мы обмывали с евреями возле синагоги.

Кроме этого, был еще один круг молодых людей, в который я входил. Это были прихожане храма Воскресения Словущего на Успенском Вражке. Я ходил, в основном, в три храма — туда, в Новодевичий монастырь, и иногда в Антиохийское подворье — там тогда служил отец Сергий Булатников — очень открытый и добрый священник, принимавший молодежь. У него можно было стрельнуть пару рублей на пиво. Тогда ему было немногим больше тридцати, а сейчас он довольно пожилой человек, к сожалению, в очень тяжелом состоянии много лет после инсульта. Я его периодически приглашаю на службы, мы общаемся.

Этот круг, круг Брюсова переулка, который мы никогда не называли улицей Неждановой, был более консервативный, и в нем было больше разговоров о духовной жизни.

Протоиерей Всеволод Чаплин

День мог, например, сложиться так. Прогуляв школу или удрав из нее пораньше, можно было подъехать в середине дня на Чистые пруды. Там в кофейне ресторана «Джалтаранг» уже с одиннадцати утра тусовались хипы, можно было выпить кофе, поговорить о пагубности хиппизма и о грязных волосах окружающих людей. Если не получишь за это в морду, то около двух-трех часов дня можно было двигаться дальше. Например, в одну из пивных на Покровских воротах, в это время туда уже подтягивалась какая-то часть юной интеллигенции, с которой можно было поговорить о ядерной войне. И о том, кто будет после Черненко. И о том, приедет ли в Россию и сколько еще проживет Солженицын, и что он еще напишет.

Потом можно было идти на службу либо в Антиохийское подворье, либо в Брюсов. Там собиралась своя публика. С этой публикой мы ходили по Красной площади взад-вперед, огибая собор Василия Блаженного, и говорили. В основном, опять же о политике, но часто и о практике молитвы, о языке богослужения, о возможности или невозможности реформ в Церкви.

Метро закрывалось в 1:15, в это время нужно было вскочить в последний поезд и поехать домой. На такси тогда денег точно не было, поэтому нужно было успеть. Всегда, впрочем, успевали.

Хорошего во всем этом общении и времяпрепровождении было, несомненно, больше, чем плохого. «Бульон» был очень насыщенным, ингредиенты его были самыми разными. Но, в основном, люди — может быть, за исключением криминала и стукачей, да и то не всех, — все-таки пришли в эту среду, будучи искренне религиозно ищущими личностями, а многие потом стали активными церковными тружениками. Отец Олег Стеняев, Сергей Чапнин, Дмитрий Власов…

Протоиерей Всеволод Чаплин

Минус: большинство все-таки ушло. Очень многие люди были склонны, прежде всего, к саможалению и самокопанию, и не видели за этим ни Бога, ни людей. Слишком многие просто жили по принципу «перекати-поле». Слишком многие предавались бесконечному поиску, за которым ничего не следовало. Очень многие погрязли в пороках.

К сожалению, большинство тогдашних активных верующих молодых людей из этой среды, из московской интеллигентской богемной среды, куда-то потом исчезли. Кто-то ушел в другие религии и конфессии, прежде всего в католицизм и иудаизм. Кто-то потерял веру. Очень многие уехали в другие страны — в Западную Европу, Соединенные Штаты, Израиль. Думаю, что уехало около половины. Кого-то нет в живых. Если говорить о хиппи и более молодом поколении середины 80-х, очень многие скончались от наркотиков.

Кто-то из исчезнувших потом вдруг опять появился на горизонте, как Юра Шубин, московский предприниматель. Он сейчас активно участвует в движении поддержки строительства храмов. Несколько человек начали странствие по конфессиям и юрисдикциям, как, например, талантливейший Миша Макеев. Кто-то ушел в бизнес и перешел на «стихийный атеизм». Это очень серьезное предупреждение для сегодняшней креативной молодежи: нетвердость и кризис призвания, которые могут казаться милым приколом в пятнадцать-двадцать лет, часто оборачиваются жизненной трагедией в сорок или пятьдесят, состоянием опустошенного и разрушенного человека.

В центре - Олег Стеняев и Сергей Девятов (ныне митрополит Томский Ростислав), слева - Дмитрий Власов, сзади Всеволод Чаплин и Юрий Шубин. Начало 80-х, Троице-Сергиева Лавра

В центре – Олег Стеняев и Сергей Девятов (ныне митрополит Томский Ростислав), слева – Дмитрий Власов, сзади Всеволод Чаплин и Юрий Шубин. Начало 80-х, Троице-Сергиева Лавра

О духовных учителях

В среде православных верующих определенный водораздел существовал между теми людьми, которые ходили к отцу Александру Меню, и теми, которые ходили к отцу Димитрию Дудко

— Чего в принципе нельзя было представить в тусовке 80-х? К примеру, могли звучать, как иногда сейчас, положительные отзывы о Сталине?..

— Сталина не любил почти никто — так же как и советскую власть. Конечно, были отдельные сталинисты. Были люди, которые являлись ультрапатриотами Российской империи. Даже были люди, которые Сталина считали слишком мягким, считали, что нужно было развязать войну с Западом и к 1946 году уничтожить Соединенные Штаты и установить глобальную российскую диктатуру.

Но большинство были демократами и мечтали о том, что приедет добрый дядя Сэм и устроит здесь капиталистический рай. Все, конечно, слушали западную музыку. Очень многие на этой волне становились католиками и протестантами. Скорее католиками, потому что российские протестанты — баптисты и пятидесятники — в то время были абсолютно советскими по стилю жизни людьми, этот стиль жизни привлекал меньше, а к католицизму многие приходили именно исходя из стихийного западничества, некоторой не только советофобии, но и русофобии. Собственно говоря, именно поэтому многие и уехали из страны.

Протоиерей Всеволод Чаплин

В среде православных верующих определенный водораздел существовал между теми людьми, которые ходили к отцу Александру Меню и теми, которые ходили к отцу Димитрию Дудко. К отцу Димитрию я ездил с 1983 года. С отцом Александром Менем я был знаком меньше, но многих его духовных чад знал очень хорошо еще с начала восьмидесятых годов.

Конечно, это были разные полюса притяжения. Отец Димитрий был монархистом и российским патриотом. Отец Александр Мень больше ориентировался на западный опыт. Хотя я не представляю себе отца Александра сбежавшим в Европу и жившим там спокойной и тихой жизнью. Это был совершенно другой человек — по-пастырски, по-христиански способный вдохновить своей энергией, своим умением отдавать всего себя ради проповеди.

Протоиерей Всеволод Чаплин

Отец Димитрий Дудко был более спокойным человеком, хотя он тоже внутренне был очень динамичным и заводным. Беседы, которые он проводил по воскресеньям у себя при храме в маленькой комнатке, собирали человек по сто. Люди очень плотно набивались на стоявшие там лавки, кто-то слушал стоя. Беседы могли длиться часа три-четыре, а то и больше, и заканчивались краткой молитвой. Люди все вместе пели несколько песнопений, и произносилась сугубая ектения. Нечто подобное мы сейчас пытаемся воспроизводить на нашем приходе. Еще одна беседа проводилась в один из рабочих дней вечером дома у кого-то из духовных чад отца Димитрия — это были такие полуподпольные собрания, на которые приходили человек тридцать-сорок, а иногда и больше.

У отца Александра Меня все-таки собраний было меньше. Было больше индивидуального общения и закрытых встреч, на которые собиралось человек десять-двадцать, вряд ли больше.

Федор Шелов-Коведяев, Юрий Шубин и игумен Афанасий (Селичев). На выставке памяти о. Александра Меня в Семхозе

Иеромонах Никон (Белавенец), Юрий Шубин, протоиерей Всеволод Чаплин, Федор Шелов-Коведяев, игумен Афанасий (Селичев). На выставке памяти о. Александра Меня в Семхозе

О взаимоотношениях с властью

Прямых воспитательных действий обычно не предпринималось

— Скажите, какие взаимоотношения складывались с властью? Какое-нибудь давление со стороны властей было?

— Никакого. Нас никуда не вызывали. Иногда появлялись какие-то люди, которые могли давать советы: «Ходи туда, не ходи сюда», но прямого участия власти в общении не было. Может быть, власти как-то общались с лидерами, с тем же отцом Димитрием Дудко. И то, по-моему, это происходило очень осторожно и опосредованно. Если кого-то вызывали в ту или иную контору, это уже просто означало, что тебе либо нужно уезжать из страны, либо тебя скоро посадят. Прямых воспитательных действий обычно не предпринималось.

Протоиерей Всеволод Чаплин

Все давление на меня оказывалось в рамках школы и семьи. В школе довольно быстро узнали, что я стал верующим человеком. Я не акцентировал это, но когда меня одна учительница прямо в классе спросила: «Правда ли, что ты, Сева, связался с религиозными мракобесами?», — я просто встал на учительскую кафедру и сказал проповедь. На этом попытки моего перевоспитания закончились. Правда, школу пришлось сменить.

Пытались на меня воздействовать и родственники. Впрочем, тоже без особого успеха.

Об интеллигенции

Нравится это кому-то или нет, но с интеллигентской средой я не порывал

— Ядро христианской общины состояло, в основном, из московской интеллигенции. Вы, что называется, плоть от плоти этой социальной группы — по происхождению, по образованию, по увлечениям, по положению. Но Вас сегодняшнего нельзя заподозрить в особой симпатии к этой прослойке общества. По крайней мере, Ваши заявления и высказывания лишают интеллигенцию иллюзии, что официальная Церковь в Вашем лице как-то симпатизирует ей. Скажите, пожалуйста, в чем вы разошлись, когда это произошло?

— Я считаю, что людям нужно периодически говорить правду об их иллюзиях. Нравится это кому-то или нет, но с интеллигентской средой я не порывал. В храме, где я служу, в основном как раз она присутствует, и все больше и больше. Причем, как ни странно, в значительной степени это либералы 90-х годов. Ходят люди из окружения Егора Тимуровича Гайдара, некоторые другие лица, известные как часть ультралиберальной среды. Но поддакивать я им не собираюсь. Я считаю, что, как в советское время я мог говорить неудобные вещи советским интеллигентам, в том числе чиновным и чувствовавшим себя моральными авторитетами, так и сейчас людям, которые чувствуют себя вправе учить других и ощущать себя высшим сортом, я тоже могу говорить какие-то малоприятные вещи. Я как тогда не боялся, так и сейчас не боюсь.

Протоиерей Всеволод Чаплин

— Может быть, вы с кем-то разошлись из этих людей и жалеете об этом?

— Нет, не жалею. Расходиться по личным вопросам, из-за личных обид или разногласий как-то никогда не стремился, стараюсь этого не делать. Ну, а если есть серьезные разногласия, то в этом ничего плохого или постыдного нет.

Всеволод Чаплин с Михаилом Макеевым в Александро-Невской Лавре на день памяти митрополита Никодима (Ротова), начало 80-х

Всеволод Чаплин с Михаилом Макеевым в Александро-Невской Лавре на день памяти митрополита Никодима (Ротова), начало 80-х

О 90-х годах

Несмотря на занятость, мне удавалось находить время и для неформального общения — например, на площадке у Белого дома

— Скажите, пожалуйста, чем Вам запомнились 90-е годы? Где Вы были во время торжеств по поводу 1000-летия Крещения Руси? Что делали во время событий 91-го года, 93-го?

— С 1985 года я уже работал в Издательском отделе Московского Патриархата. Я пошел туда работать сразу после школы — ныне покойный владыка митрополит Питирим, не раздумывая, взял меня на работу буквально после первого же обращения. Поэтому в 1988 году я участвовал в церковных торжествах и занимался составлением информационных материалов для «Журнала Московской Патриархии».

Празднование 1000-летия Крещения Руси в Богоявленском соборе. Всеволод Чаплин - иподиакон митрополита Питирима, ок. 1987 г.

Всеволод Чаплин – иподиакон митрополита Питирима, ок. 1987 г.

 

Празднование 1000-летия Крещения Руси в Богоявленском соборе. В центре - Нина Давыдова, крайний справа - Андрей Заркешев, ныне архимандрит Александр

Празднование 1000-летия Крещения Руси в Богоявленском соборе. В центре – Нина Давыдова, крайний справа – Андрей Заркешев, ныне архимандрит Александр

В 1991 году я учился в Англии, тогда я уже был сотрудником Отдела внешних церковных связей, в сане диакона. А в 1993 году я участвовал в организации переговоров между теми людьми, которые находились в Белом доме, и тогдашними властями. Конечно, это был очень сложный момент. Несмотря на занятость, мне удавалось находить время и для неформального общения — например, на площадке у Белого дома.

Я и сейчас, как мне кажется, не теряю возможности такого общения. Кто-то приходит в храм, с кем-то мы можем поговорить в Отделе. Могу сходить на концерт в какой-нибудь клуб, послушать того же Псоя Короленко, поговорить с людьми, которые там собираются. Могу взять дорожную сумку, проехаться по Подмосковью и посмотреть, сколько мигрантов реально присутствует на рынках. Одна беда — очень скоро приходится работать пляжной обезьяной. Это с которой все фотографируются.

Протоиерей Всеволод Чаплин

Об искусстве

Рискую быть навечно проклятым, как абсолютно антинародное существо и эстетический изгой

— Вы — интересный, яркий, неоднозначный человек. Меня в свое время очень удивило то, что Вы — почитатель творчества Псоя Короленко. Хочется задать Вам вопрос — какие фильмы Вам нравятся, поэзию каких поэтов, музыку каких композиторов Вы любите? Что привлекает Вас в искусстве?

— Об этом можно рассказывать как минимум еще час.

Я относительно недавно познакомился с творчеством Псоя Короленко, а потом и с ним самим. Это очень глубокий исполнитель.

Протоиерей Всеволод Чаплин

На концерты в консерваторию я хожу, наверное, лет с тринадцати, причем я тоже начал ходить туда самостоятельно. У родителей были типичные вкусы шестидесятников, а мне все это было малоинтересно. Брат у меня, помимо прочего, рок-музыкант, но он младше меня, поэтому его вкусы мало на меня повлияли.

Вообще я не люблю все игровое — не люблю драму, не люблю художественное кино. Если смотрю фильмы с интересом, то это какие-то авангардные вещи, артхаусные вещи — на грани отказа от актерства, на грани игры со смыслом, на грани манипуляции с формой, с разного рода предметами — светом, лицами, архитектурными формами и так далее.

Протоиерей Всеволод Чаплин

Поэзию в классическом варианте тоже не очень воспринимаю, потому что все-таки считаю, что смысл слова и эстетическая форма слова не обязательно должны быть взаимно увязаны, потому что второе для меня менее важно, чем первое.

Музыка — это вообще большая история. Типологически я, наверное, переслушал более или менее все, что есть в мире. Не люблю облегченной музыки ни в каком из стилей и ни в какой из эпох. В свое время на меня накинулась возмущенная группа людей, причитая: «Ах, Моцарт! Ах, Моцарт! Как он посмел его тронуть!» Хочется спросить: «Господа, а вы оперы Моцарта слушали? Хотя бы „Волшебную флейту“?». Увы, это классика-лайт. Very light, too light. Такого рода музыки в каждой эпохе можно найти немало. Даже у Баха есть много вещей, абсолютно вторичных и абсолютно облегченных. Просто его музыкальное наследие очень велико по объему.

Мне близка западная литургическая музыка, григорианский распев. Конечно, Бетховен, хотя и у него есть проходные вещи, Арво Пярт, Мартынов — наш прихожанин, кстати. У него нравится очень многое, включая многократное повторение одной ноты и игру поролоновыми шариками на рояльных струнах. Там есть музыкальная и человеческая мысль, даже если она как-то через шарики реализуется. Увы, вот такой я урод — в музыке ищу прежде всего мысль.

Протоиерей Всеволод Чаплин

— Судя по Вашим словам, мне кажется, Вам должно быть близко творчество Дмитрия Шостаковича?..

— Ну, Шостакович — это очевидная любовь всей жизни. Мои друзья когда-нибудь повесят меня на заборе, потому что в конце каких-нибудь посиделок, когда спеты все народные песни, я ставлю 15-ю симфонию Шостаковича, искренне полагая, что надо, наконец, подводить тусовку к кульминации. И, конечно, рискую быть навечно проклятым, как абсолютно антинародное существо и эстетический изгой.

Протоиерей Всеволод Чаплин

Об общении

Я чиновник, и в основном общаюсь по чиновничьим делам

— Однажды Вы сказали про Владислава Суркова, что это очень яркий, креативный человек, и Вам приятно с ним общаться. Мне кажется, что вы внутренне с ним очень похожи. Расскажите, пожалуйста, про Ваши отношения с Сурковым. Вы дружите, общаетесь?

— Отношений особых нет. К сожалению, после его ухода из правительства мы почти не общались. Я ему после этого позвонил буквально один раз, и мне немного стыдно, надо позвонить еще. Я чиновник, и в основном мы общались по чиновничьим делам. Чиновничья жизнь составляет 90% моего времени, кроме сна. Даже когда я принимаю пищу, я обычно читаю материалы СМИ или какие-то документы. Но, конечно, общаться надо — и с Сурковым, и с другими людьми. Просто так, вне «дела».

Протоиерей Всеволод Чаплин

О смерти

Если человек не думает о конечности этой жизни и о том, что будет потом, это значит, что ему все-таки удалось промыть мозги потреблением «Пепси» или еще какого-то пойла, физического или духовного

— В одном из своих выступлений перед Пасхой Вы сказали аудитории: «Вот когда я буду гореть в аду, а вы, скорее всего, будете в другом, лучшем месте, то…» Главное во фразе было не про ад и рай, но поразили и тронули меня именно эти слова. Отец Всеволод, почему именно ад?..

— Псой Короленко об этом же поет перед аудиторией молодежных клубов, и его слушают. Собственно, человек обречен на ад, у него нет оснований считать, что его Господь помилует, потому что у него есть заслуги или потому что он такой умный и талантливый. Только упованием на силу Божию мы можем надеяться на то, что участь, которая по-настоящему должна бы нас ожидать, будет как-то изменена.

Протоиерей Всеволод Чаплин

— Вы часто думаете о смерти?

— Конечно, да. Если человек не думает о конечности этой жизни и о том, что будет потом, это значит, что ему все-таки удалось промыть мозги потреблением «Пепси» или еще какого-то пойла, физического или духовного.

Протоиерей Всеволод Чаплин

О прошлом и будущем

Пару скамеек в парке и пару кафешек всегда найдем

— Вы скучаете по тому времени — по 80-м, 90-м?

— Немного да, правда.

Протоиерей Всеволод Чаплин

— Что хотелось бы вернуть?

— Было больше личного времени, больше личной свободы. Может, если доживу до пенсии, это все опять придет. Люди мало меняются. Всегда есть и будет о чем поговорить. Москва большая — пару скамеек в парке и пару кафешек всегда найдем.

Фото Анны Гальпериной и из личного архива прот. Всеволода Чаплина

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
В Москве за 25 лет предполагается построить до 600 новых храмов

Сейчас в городе возводится 39 храмов. Места для еще 102 храмов уже выбраны