Работа – погладить, обнять и принять

Слово «няня» во всех словарях русского языка – женского рода. Но в Детском хосписе «Дом с маяком» есть и мужчины, выбравшие эту профессию. Дмитрий Ястребов – именно такой редкий мужчина. "Правмир" поговорил с одним из самых важных сотрудников Детского хосписа, бывшим военным и ресторатором.

Задача няни – помочь подопечным с девушками

— В какой семье, у кого вы сегодня работали и что там делали сегодня?

— От взрослого парня, Димасу 18 лет. Сегодня ужастики смотрели на ноутбуке, это был его выбор, первую половину фильма я проспал, а вторую пугал парня. В моменты, когда было очень страшно, я неожиданно хватал его за руки, за ноги, было очень весело, я тот еще нянь.

Димас любит музыку, слушали  Evanescence, мы кстати скоро пойдем на их концерт, и  вообще он человек, который любит жизнь, несмотря на то, что у него куча комплексов, связанных с  внешностью, изменившейся в ходе развития основного заболевания. Много общается в социальных сетях и на аватарках не его фотографии, хотя сам Димас очень симпатичный мальчишка. Вот наделаем крутых фоток и поменяем, уже договорились об этом.

Чтобы свои поставил?

Да. Потому что начинать выстраивать отношения с девушками с обмана — не очень хорошо. Димка уже не раз обжигался, когда через какое-то время открывался, а девушки сливались. Я уверен, что где то есть девушка, с которой Димка будет счастлив, и им будет хорошо вместе.

Вот такая работа у няни-мужчины в Детском хосписе — помочь подопечному с девушками?

В том числе! Но конечно не только в этом. Я делаю всю работу по уходу за нашими подопечными. Есть и совсем малявочки, и с ними не про девушек, а пока про памперсы. Со взрослыми кроме разговоров надо еще много чего делать, покормить, провести гигиенические, медицинские процедуры, отнести на руках в ванну и помыть. А тут нужна физическая сила, так что, мужчины, добро пожаловать в няни детского хосписа.

У меня есть подопечный, который до появления в его жизни хосписа буквально мылся в кровати. Помню первое купание, когда я его взял на руки, 43 кг, взрослый парень – мама с бабушкой очень боялись, что я его уроню. Но все прошло отлично и парень был очень счастлив, ну и я, конечно, тоже. С того дня у нас еженедельные заплывы.

Многие дети растут без пап, с мамами и бабушками, им нужна мужская сила, да и просто поговорить, поделиться секретами. Молодые люди задают очень разные вопросы, в том числе на интимные темы. Мы говорим о таких важных вещах – об отношениях мужчин и женщин, о влюбленности, о сексе. Я же тоже был в таком возрасте, знаю, о чём говорю. Наши ребята ничем не отличаются от обычных, переживают те же самые эмоции, те же гормональные всплески, и, конечно, парням проще разговаривать об этом с мужчинами.

Я рос без отца, и, к сожалению, приходилось обсуждать все с одноклассниками и друзьями, а у моих ребят зачастую такой возможности нет. Есть у меня один красавец, он совсем не говорит, практически не двигается, но когда мы собираемся на улицу, я говорю, что надо красиво одеться, умыться, почистить зубы, парфюм, и все такое, на нас же девчонки смотреть будут! И у него сразу улыбка до ушей, это всегда невероятная радость.

Фото: Фейсбук

Увидел бабулек из дома престарелых и захотел их развлечь

— Чем вы занимались до Детского хосписа?

— По образованию я ресторатор, у меня незаконченное высшее в этой области, в хосписе работаю только последние 6 лет. Я няня по жизни. Был прапорщиком, служил 2 года срочной службы и 5 по контракту, вел курс молодого бойца. Это очень смешно вспоминать, но, тем не менее, это колоссальный опыт в моей жизни. Помню, как нянчил  молодых солдат, хотя еще сам был не очень старым на тот момент.

А потом ресторанный бизнес, да. Начинал с официанта, потом стал менеджером и управляющим. Тут тоже была молодежь, нянчил всех этих студентов, официантов, поваров, посудомоек… Был таким, как мне кажется, добрым менеджером среди не очень добрых людей в бизнесе.

А потом случился театр, и случился как-то неожиданно. Я пошел заниматься в любительскую студию в свободное от работы время. Решил, что я непревзойденный актер и буду играть в театре, с ресторанами завязал. Познакомился с удивительными людьми, мы создали свой домашний театр-лабораторию, изучали природу игры. Играли тексты Достоевского, Платона, Чехова.

Чтение Достоевского меня привело в церковь, хотелось понять, о чем он писал, что такое православие, хотелось рационально это понять. Но рационально не вышло, в какой-то момент, помню, я катался на велосипеде возле дома, в парке у нас находился дом престарелых. Там были бабульки, которые сидели на улице и скучали, мне захотелось их как-то развлечь, и я подумал – почему бы не устроиться на работу в этот пансионат и читать им книги.

— Не говорите только, что в доме престарелых тоже нашлась молодежь.

— Да, это так! Я там завис на три года. Дело в том, что в нашей стране  детдомовские дети, которые достигают совершеннолетия, если они одиноки и имеют какие-то проблемы со здоровьем, чаще всего попадают в дом престарелых. Мои тамошние друзья все интеллектуально сохранны, пишут стихи, занимаются искусством, чудесные люди.

Когда я пришел в отдел кадров, спросил есть ли в пансионате ставки чтеца, хочу работать и читать книжки вашим подопечным. Очень странно на меня посмотрели и сказали: «У нас такой ставки нет, но, если хотите, мы можем устроить вас в качестве уборщика, вы умеете мыть полы?». Я говорю: «Конечно, да, почему нет, я же дома мою полы». Так и остался санитаром на этаже общего типа – там были такие мини-квартирки. Помогал по хозяйству, ну, а в свободное время мы читали книги, разговаривали, проживающие там люди рассказывали удивительные истории из жизни, я их записывал на диктофон, в надежде когда-нибудь написать книгу, но, к сожалению, все осталось на потерянном телефоне.

Удивительные люди, я до сих пор туда прихожу, но не так часто, как хотелось бы. Благодаря друзьям мне с двумя девчонками удалось слетать в Египет, тоже история еще та. Не имея никакого опыта, с колясочниками лететь за тридевять земель, Слава Богу все было круто и вернулись все в целости и сохранности.

— А почему ушли?

— Меня сократили после президентских выборов, в пансионате устроили предварительное голосование. Заставляли приносить открепительные талоны, опрашивали, кто за кого будет  голосовать, я сказал, что не за Путина. Ну, а дальше программа по сокращению, в принципе по которой моя ставка не попадала, но тем не менее я получил уведомление на сокращение. Сам уходить не собирался, мне казалось, что моя жизнь так там и закончится, с теми людьми. Потом случился хоспис.

Работа в хосписе – это борьба с эгоизмом

— Сначала вы работали со взрослыми пациентами, верно? Почему?

— Три года я проработал в Первом Московском хосписе младшим медбратом. Казалось, что у меня только со взрослыми получится работать — какой-то понятный взаимообмен.

—  Чем обмен? Что взрослые в хосписе могут дать вам, и что вы — им?

— Тепло, заботу, любовь. Вообще хоспис – это место концентрированного времени и любви. Честно говоря, я человек по своей природе эгоистичный, плюс образ жизни: я никогда не о ком не заботился, был избалован вниманием и любовью. Видимо, пришло время отдавать, и меня это очень радует.

Не то чтобы я решаю свои проблемы, работая в хосписе, но это  своего рода борьба с эгоизмом. Та любовь, которой получается делиться, — она мне не принадлежит, во мне ее просто нет, в какой-то момент в хосписе открываешься для такой любви и отдаешь что-то, что тебе не принадлежит, и взамен получаешь не меньше. Здесь я научился слушать и быть внимательным к мелочам, и это очень круто.

— Почему вы ушли из взрослого хосписа в детский?

Физически тяжело было, суточная работа не для меня, в какой то момент заметил, что выгораю. Для меня выгорание — это когда просто накапливается  усталость, постоянная эмоциональная включенность ни при чем, уверен, в этом. Если я не с этими людьми, а тупо выполняю свою работу, тогда пустота. Быть вместе с человеком, за которым сейчас ухаживаешь, слышать и чувствовать, даже если нет вербального контакта – на скорости у меня это не получается, а во взрослом хосписе работа на очень большой скорости.

— С детьми вам же уже тоже приходилось прощаться?

— Да. Не так часто, как во взрослом хосписе. Со взрослыми прощались за сутки с 5-7 людьми, это было очень тяжело. Взаимодействуешь же не только с человеком, который болен, но и с близкими и родственниками – не разделять с ними горя невозможно. Конечно я осознаю, что оно не мое, но это ничего не меняет, разве что отпускает быстрее, иначе не сможешь работать.

За время работы в детском хосписе я прощался с пятью детьми. Прощаться всегда тяжело, даже если отдаешь в руки Божьи. Страшно, и очень переживаешь за тех, кто остаётся. Найти слова для того, чтобы поддержать их и успокоить, невозможно. Нет таких слов. Надо обнять и быть рядом. Внутренний диалог всегда ведется и с детьми, и с теми людьми, которые их потеряли.

Фото: Фейсбук

Моя работа заключается в том, чтобы погладить, обнять, и принять

— Сейчас вы рады, что именно в Детском хосписе?

— Да. Вообще никогда не думал, что буду работать с детьми. Я не понимал, что с ними  делать, о чем говорить. Но, как выяснилось, все просто, с детьми надо быть максимально открытым и честным, маленькие организмы гораздо чувствительнее, и войти к ним в доверие, стать другом возможно только так. Долго перестраивался со взрослых людей на детей, но сейчас уже не представляю какой-то другой работы для себя. Работа с детьми – это радость.

— Быть няней неизлечимого ребенка — радость?

— Радость быть няней для неизлечимого ребенка. У меня есть одна малява – девочка Амели, очень красивая, у нее  свой невероятный внутренний мир, своя жизнь. Взаимоотношения с этой девочкой непростые, потому что в ее мир трудно попасть. Она очень тактильный ребенок, все на уровне ощущений, прикосновений, каких-то звуков. И реакции, которые она выдает тебе, потрясающие. Сейчас уже есть какие-то фишечки, благодаря которым сможешь ее рассмешить или успокоить. Чаще всего моя работа заключается в том, чтобы погладить, обнять, и принять.

Это честный разговор с одним из нянь Детского хосписа «Дом с маяком». Няни этой организации постоянно сопровождают семью с неизлечимым ребенком, служат главной поддержкой и опорой, полностью посвящают свою жизнь работе. Помогите нам финансировать работу таких исключительных людей. Кроме нас с вами это не сделает никто.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
В поисках любимого дела – начать все заново

Истории 4 людей, которые сменили профессию и нашли себя

Родители-сироты: Нас теперь там кто-то ждет

Три истории об ушедших детях, рассказанные на Дне памяти Детского хосписа

“Мамы говорят, что не хотят надежд, но мы все равно работаем”

Чего отчаянно боится игровой терапевт детского хосписа

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!