Радость детская и радость взрослая

|

Еще ликовало в душе «Христос раждается, славите!», ставшее за последний месяц таким близким, а храм уже опустел. Закончилась праздничная всенощная, разошлись прихожане, отправились домой настоятель с диаконом, и только псаломщик Андрей остался навести порядок в алтаре. Он любил быть в храме в одиночестве – любил его торжественную тишину и неспешную молитву перед иконами.

Но сейчас его радость померкла. Тринадцатилетний Ваня, сын Андрея, всю службу простоял со скучающей миной, страдальчески переминаясь с ноги на ногу. И даже помочь отцу не остался – вышел со всеми и бродит по сугробам. Хорошо еще, если вообще домой не удрал. И это Ванька, который, можно сказать, в храме вырос! Заявил недавно, что верит только в то, что Бог есть. А все остальное, мол, людьми придумано.

Погасив свечи и лампады, Андрей вышел и запер двери церкви. Ваня ждал у крыльца.

– Жалко, что у нас не служат на Рождество ночью, как на Пасху, – мрачно сказал он. – Пришли бы домой и сразу бы сели гуся есть. А так еще утром на литургию идти.

– Разве только в гусе дело? Ночные службы всегда торжественнее. Да и не разрываются на две половины. И потом Спаситель ведь родился ночью.

– Да ладно тебе, пап! – Ваня дернул плечом. – Вообще никто точно не знает, когда Он родился. Ни год, ни день.

– А ты никогда не задумывался, что мы празднуем не просто годовщину Рождества Христова? – медленно начал Андрей, опасаясь, что не сможет выразить свои мысли настолько ясно, чтобы сын понял его. – Удивительное дело, ведь каждый год все это происходит снова и снова: и Рождество, и Страстная седмица, и Пасха. Происходит здесь и сейчас – в наших сердцах. На самом деле.

Наткнувшись на скептический Ванин взгляд, Андрей растерянно замолчал.

– Вот только фантазий не надо, – буркнул Ваня. – Пойдем уже, смотри, снег какой повалил.

Храм находился на окраине города, на маленьком кладбище, которое снег и темнота превратили в сказочный лес. Им предстояло пройти через него и пересечь большой пустырь. Снег действительно шел все сильнее и сильнее, и к тому времени, когда отец с сыном вышли к пустырю, огни дальних новостроек скрыло метельной мглой.

– А мы хоть правильно идем? – испуганно спросил Ваня. – Я такой вьюги в жизни не видел. Снега уже выше колена.

– Не бойся, тут всего-то метров пятьсот идти. И улицы со всех сторон. Не заблудимся. А метель действительно знатная. Может, тропарь Рождества споем? Рождество Твое, Христе Боже наш…

– Какой тропарь, па! У меня полный рот снега, и…

Ваня замолчал. Потому что метель прекратилась как по волшебству. Только дома за деревьями они все равно не увидели. И сами деревья – тоже. Да и снега под ногами не было. Зато звезды светили так, как никогда не светят в наших северных краях. Особенно одна из них, сверкающая ярче полной луны.

– Пап, смотри! – испуганно прошептал Ваня. – Мы в какой-то пустыне?

Вокруг, насколько хватало взгляда, действительно была каменистая равнина. Андрей опустил глаза и с удивлением увидел вместо своей теплой куртки грубый темный балахон, похожий на обмотанный вокруг тела кусок ткани. Такое же одеяние было и на сыне. Он ущипнул себя за руку, потряс головой – ничего не изменилось.

– Пап, ты слышишь?

Вокруг было тихо, но тишина эта была необычной. Она звенела, пела и ликовала тысячами неслышных голосов – словно все вокруг, живое и неживое, слилось в единый хор и славило Создателя. Андрей почувствовал, как дивная радость наполняет его – такая же, какую он всегда испытывал в храме, но только намного сильнее, ярче и чище. Он повернулся к сыну – глаза Вани сияли, совсем как удивительная звезда в небе.

– Папа, ты понимаешь, где мы? Понимаешь, что это за ночь? Это ведь…

– Тише! – Андрей схватил сына за руку и увлек за большой камень.

Где-то совсем рядом разговаривали двое – грубые мужские голоса хоть и не смогли заглушить чудесную ночную песнь, но она стала тише, и радость уступила место тревоге. Странное дело, разговор шел на чужом языке, но Андрей с Ваней понимали каждое слово.

– Нам надо поспешить, – сказал первый. – Они уже близко, и у них верблюды. А нам до лощины у города еще идти и идти.

– Но зачем? – возразил второй. – Давай останемся здесь. Спрячемся за этим камнем. Ведь здесь они пройдут обязательно, другого пути нет. А потом они могут свернуть на старую дорогу, и мы напрасно будем ждать их в лощине.

– Нет. Здесь они могут справиться с нами. Их трое, нас двое. Могут и убежать. А там им деваться некуда. Нападем из засады. А другая дорога… Там уже много лет не проходил ни один караван. Она заросла бурьяном, там водятся дикие звери. К тому же она намного длиннее, а эти путники спешат.

Стих шорох камней под ногами у разбойников, Ваня схватил отца за руку.

– Папа, путники! Их трое, на верблюдах! Это же волхвы! Они идут поклониться младенцу Иисусу! А разбойники хотят на них напасть! Мы должны их предупредить. Бежим им навстречу! Скорее!

– Подожди, Ваня. Ты же слышал, они пройдут здесь, другой дороги нет. Они-то эту дорогу знают. А вот мы можем в темноте заблудиться и разминуться с ними. Останемся здесь.

Ваня нехотя согласился. Минуты бежали одна за другой, и они совсем потеряли счет времени. Оба молчали, но молчание это было совсем не таким, как раньше, когда они шли рядом, не говоря ни слова – страшно недовольные друг другом. Андрей обнял сына, и ликование всего мира снова охватило их. Это была чудесная ночь, и они знали, что другой такой никогда не было и больше никогда не будет – ведь именно сейчас Создатель всего сущего стал человеком, чтобы избавить мир от владычества смерти. Пройдет тридцать три года, Христос взойдет на крест и спустится в ад. И скорбь охватит землю – чтобы на третий день смениться радостью воскресения. Но это будет совсем другая радость – взрослая, прошедшая через муки и страдания. А сейчас мир ликует так, как это могут делать только дети.

– Слышишь? – вздрогнул Ваня. – Бубенчики!

И правда, издали донесся тихий звон. Они вышли из-за камня и стали ждать. Наконец вдали показались темные силуэты вьючных животных с всадниками на спинах. Вот они поравнялись с камнем и чуть было не прошли мимо, но Андрей шагнул вперед.

– Подождите! – сказал он, с удивлением понимая, что говорит на незнакомом языке. – Подождите!

Всадники остановили верблюдов и выжидательно смотрели на Андрея с Ваней. Один из волхвов – а это, конечно же, были они! – выглядел очень старым и усталым, одежда второго выдавала жителя далекой-далекой страны, а черная кожа третьего сливалась с мраком ночи, и только белки глаз поблескивали, отражая звездный свет.

– Впереди, в лощине вас ждут разбойники. Вам нужно пойти другой дорогой. Мы слышали их разговор и ждали вас, чтобы предупредить.

– Другой дорогой? – с сомнением переспросил старший. – Но она намного длиннее, а у нас мало времени. Видите эту звезду? Она ведет нас туда, где родился новый Царь Иудейский. Царь всего мира. Мы идем поклониться Ему и принести свои скромные дары – золото, ладан и смирну.

– Но если вы поедете короткой дорогой, – с отчаяньем выкрикнул Ваня, – разбойники убьют вас! Пожалуйста, поверьте нам!

– Мальчик прав, – кивнул темнокожий. – Новый Царь уже родился. И лучше мы опоздаем, чем не придем вовсе. Ну и что, что кто-то опередит нас и поклонится Ему первым? Разве это важно?

– Нет, неважно, – ответил ему чужестранец. – Нам нечем наградить вас. Но за нашими верблюдами на поводу идет ослик, вы можете сесть на него и поехать с нами. Хотите?

– Папа, мы увидим младенца Христа и Его Матерь! – воскликнул Ваня. – Только… Послушайте, вы ведь едете в Иерусалим, к царю Ироду, да?

– Конечно, – кивнул старший. – Ведь Ирод – царь, а Младенец – стало быть, его сын.

– Нет! Вам не надо туда! Я вам все расскажу! Вам надо…

Ветер с особой яростью швырнул снег им в лица и вдруг утих. В просветах туч показались луна и звезды. За деревьями стояли дома и манили к себе сотнями огоньков.

– Папа! – Ваня плакал, уткнувшись в куртку отца. – Ну почему мы не могли остаться там подольше? Ведь мы же могли уговорить волхвов отправиться сразу в Вифлеем, и тогда Ирод ничего бы не узнал, и не погибли бы тысячи младенцев, а Иосифу, Богородице и Иисусу не пришлось бы бежать в Египет. Но самое ужасное, что мы могли увидеть Христа – и не увидели!

– Но ведь ты встречаешься с Ним каждый раз, когда приходишь в храм, когда молишься, разве нет? – Андрей, утешая, прижал сына к себе. – И еще… Теперь ты поверил мне, что Христос рождается снова и снова, из года в год? И все евангельские события снова и снова происходят в наших сердцах. Поэтому волхвы не могли поехать прямо в Вифлеем. Понимаешь?

– Да, пап.

Ваня вытер варежкой слезы и улыбнулся. И на его лицо упал отсвет вышедшей из-за туч яркой звезды – не такой, конечно, яркой, как Вифлеемская, но все же…

А может, Андрей ошибся и свет этот был оттуда? Потому что на следующее утро, на литургии, когда Ваня, причастившись, отходил от чаши, свет этот продолжал сиять на его лице…

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Вырос и лежит на диванe

Как быть, если ребенок взрослый и ничего не хочет?

Ребенок не послушает духовника, если в семье все по-другому

Но есть родители, которым можно сказать: «Спасибо за детей»

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!