«Расстриги»: тема не раскрыта

|

На обложке диска с документальным фильмом «Расстриги» (студия DСфильм, 2012год) написано, что идея его создания принадлежит протодиакону Андрею Кураеву.

Однако авторы признают, что от концепции отца Андрея они отказались практически сразу: он предлагал глубокое исследование того, почему и как в сегодняшней Русской Церкви священник отказывается от сана и возвращается к жизни мирянина. Авторы (шведский режиссер Эрланд Кельтер, режиссер монтажа Петр Каминский, продюсер Светлана Дальская) пошли по принципиально иному пути. Они говорят со зрителем на языке современной кинодокументалистики, избегая телевизионных приемов. В фильме нет ведущих и закадрового текста. Это очень амбициозная задача – раскрыть героев и рассказать историю, не прибегая к пересказу и пояснениям, подобрав отснятый жизненный материал так, чтобы не рассыпался сценарий и сложились образы.

Расстриги

Расстриги

По авторской задумке, за 44 минуты экранного времени перед зрителями должны пройти три судьбы. Каждая новелла озаглавлена именем героя – «Стас», «Иван» и «Прохор». Новелла «Иван» посвящена Ивану Охлобыстину, но так как он сниматься отказался, вся его «история» сводится к нарезке выступления бывшего отца Иоанна в Лужниках – слова из его перфоманса перекликаются с лицами слушателей, идет дождь, трибуны пустеют…

Расстриги

Расстриги

Предполагается, что биография Охлобыстина и обстоятельства его ухода со священнического пути зрителю известны. Остальные два героя – полное инкогнито, мы не узнаем из фильма ничего об их прежней жизни – где служили, когда пришли в Церковь, что предшествовало уходу, даже в каком городе они живут и сколько им лет (на вид обоим не больше сорока). Камера всюду сопровождает героев на работе, дома, на улице. Повествования как такового в фильме нет, как нет и цели разобраться, каково это – стать бывшим священником и бывают ли они бывшие?

Расстриги

Расстриги

Зритель толком не видит и лиц героев: в круговороте их нынешней повседневности нет минуты задуматься и остановиться, чтобы на экране возник цельный образ. Поэтому даже на очень крупных планах редко-редко можно посмотреть в глаза: герой смотрит вниз или даже надевает солнечные очки. Невольно задумаешься, сделано ли это намеренно, чтобы конкретные личности были смазаны и возникало трагическое обобщение, или просто не хватило времени и сил доработать сценарий, чтобы зрителю стали понятны хоть какие-то биографические факты или раскрылся внутренний мир героев. Мы не видим прихожан, не знаем их реакции на уход пастырей. Зато видим жен.

Расстриги

Расстриги

И именно здесь, как кажется, кроется самый спорный момент фильма. Оба героя – бывший священник Стас и бывший иеродиакон Прохор ушли из Церкви из-за женщин. Стас в состоянии личного кризиса не встретил понимания у жены, зато между ним и другой женщиной, как он сам выражается, “была искра”. Двое детей остались в прошлой семье, один уже родился в новой. Прохор оставил монашество и диаконский сан, чтобы жениться. Семья выглядит вполне благочестивой – муж с хвостиком и бородкой, жена в юбке и платочке, маленький сын… Но это семья бывшего монаха.

И когда осознаешь, что ключ к обеим судьбам – шерше ля фам, становится ясно, почему создатели так сильно разошлись с автором идеи. “Расстриги” – зарисовки о том, как складывается жизнь после священства, зарисовки очень красивые (операторская работа и монтаж заслуживают отдельной высокой оценки), наполненные символическими штрихами, которые заметны только тому зрителю, который умеет смотреть артхаусную документалистику. Но это не размышление о том, почему священники оставляют служение и как это влияет на их жизнь и на жизнь Церкви.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Христианин в секулярном обществе

Не удивительно, что окpужающий нас миp антиклеpикален; но антиклеpикализм pастет и внутpи цеpквей.

Становятся ли люди в Церкви лучше?

Переступив порог Церкви, мы утешаем себя надеждой, что вот, сейчас мы исправимся. Так ли это?

Духовный тупик

Душа жаждет встречать Христа, как раньше, а не получается