Реинкарнация: почему православие не может ее принять?

Источник: Журнал "Фома"

Реинкарнация: почему православие не может ее принятьЭтот разговор вырос из одной услышанной нами истории. Истории мальчика, который родился в семье алкоголиков, был сдан в детдом, а в подростковом возрасте связался с дурной компанией и после первого же «дела» угодил в детскую тюрьму. Там над ним надругались. И мальчик повесился… Ужасная жизнь, ужасная смерть. Заслуженная ли? Как ее объяснить?!

Для многих людей такие истории — аргумент в пользу реинкарнации, или веры в перевоплощение, переселение душ. Она, казалось бы, дает ясный и простой ответ: такая участь — не что иное, как наказание за прегрешения прошлых жизней.

Почему христианство не может принять реинкарнацию? Говорим об этом с протоиереем Игорем Фоминым.

 

Бог и бюрократия

— Отец Игорь, история этого мальчика — далеко не единственная в своем роде. Строго говоря, этого несчастного и за гробом ничего хорошего не ожидает, ведь он, получается, самоубийца. Такая судьба просто не укладывается в голове…

 Во-первых, мы с Вами должны сразу понять, что Бог — это не бюрократ. Допустим, если ты в заупокойной записке написал имя здравствующего человека — это не значит, что тот умрет. Бог не бюрократ!

ПРАВОСЛАВИЕ ГОВОРИТ О ТОМ, ЧТО МЫ, ПРЕЖДЕ ВСЕГО, НЕ МОЖЕМ СЕСТЬ НА ПРЕСТОЛ СУДЬИ ВСЕВЫШНЕГО И РАСПОРЯЖАТЬСЯ, КУДА КОГО ПОСЛАТЬ — В АД ИЛИ В РАЙ.

В Православии почитаются святые, которые стяжали благодать у Бога и являются для нас образцом следования за Христом. Но это не значит, что кроме них больше никто благодать не стяжал, — это очень важный момент.

Если парнишка покончил жизнь самоубийством, его дальнейшую участь знает точно только Бог, ведающий всю его жизнь. Милосердный Бог разберется, понимаете?

Есть такая замечательная мысль в православном Предании. Если мы попадем в рай, то удивимся трем вещам: мы не увидим в раю тех, кто там должен бы быть по нашим человеческим понятиям; мы увидим тех, кого вроде бы там быть не должно; и, наконец, мы удивимся, что сами там оказались.

— А разве нельзя сказать, что судьба этого парнишки была фактически предопределена условиями, в которых он рос?

— Нет никакой предопределенности судьбы, Православие этого не принимает.

Я могу Вам привести аналогичный пример. В одном из церковных учреждений работал парень. Мама родила его очень рано, в 15 лет, и сразу отдала в детский дом. Это происходило еще в советское время, мама была бесправна, за нее решение принимала ее мать — бабушка этого парня.

Впоследствии он мне рассказывал о своем житии-бытии в детдоме — у нас в армии не было такого кошмара, какой происходил там! Однажды парень не выдержал, схватил стол и швырнул его в закрытое окно. Начальство, чтобы с ним не возиться, на основании этого случая оформило ему диагноз — слабоумие или что-то в этом роде — поставило самую тяжелую группу инвалидности и отправило в интернат для умалишенных. Там я с ним и познакомился — мы с женой ходили помогать в это учреждение еще до того, как поженились.

Так вот он, представьте себе, вырвался из этой системы! Как? Он «уцепился» за Церковь: сначала нашел священника Алексия Грачева* и стал его духовным чадом, а после его смерти попал ко мне. Нашел школу, восполнил свое образование и попросил, чтобы с него сняли группу инвалидности. А это было очень и очень непросто сделать! Но у него получилось. Затем он поступил в техникум, потом — в семинарию, окончил ее… Вы представляете, какими усилиями все это было сделано! Большинство его товарищей по детскому дому умерли, спились, стали бездомными…

Я хочу сказать, что мы свою судьбу творим сами, и этот парень тому пример. Тот, кто плывет по течению, может говорить: «Это мой фатум, мне это предначертано» — так легче жить и думать. Можно еще свалить на кого-нибудь — на папу, маму…

— Но ведь статистика говорит о другом: процент тех людей, которые растут в детдоме и потом вписываются в обычную жизнь, очень мал. Все остальные катятся по наклонной…

— Да, я согласен. Но мы сейчас говорим о личности, о том, что у любого человека есть возможность вырваться. Статистика в таком разговоре не есть последний аргумент, мне кажется. Допустим, сколько людей могут заболеть полиомиелитом? Скажем, один на миллион. Но какое дело родителю, у которого заболел ребенок, до статистики? Мы говорим сейчас о личности.

 

Почему жизнь одна?

— Но ведь, действительно, кто-то рождается, скажем, в православной семье, с детства знает, что такое Библия, у него есть интерес к духовной жизни. И есть дети, которые рождаются в «глубинке» в семье алкоголиков. Это значит, что предпосылок стать лучше  у одного изначально больше, а у другого — меньше? Как это объяснить с христианской точки зрения?

— Человек отвечает только за свои поступки. Это однозначно. Да, люди рождаются в разных условиях, но жизненный итог любой человек подводит сам. И это будет единожды.

Мы не можем судить, у кого тяжелее жизнь, у кого легче — у каждого свои испытания.

Неблагополучные обстоятельства могут стать, наоборот, предпосылкой к тому, чтобы крепче «зацепиться» за Бога. А благополучные — вспомните фарисеев…

Они родились в религиозных семьях, получили прекрасное образование, закон знали назубок, но именно они распяли Христа. Из самого низкого состояния можно подняться, и из самого высокого пасть очень глубоко.

Человек живет однажды. Православие не исповедует перевоплощения. По многим причинам.

— По каким?

— Начнем с того, что теория реинкарнации подразумевает усиление добра и усиление зла в мире. Допустим, умирает бандит — и в следующей жизни воплощается в крысу, из крысы «выбраться» тяжело — ведь она только за счет воровства и живет. То есть следующее перевоплощение будет куда хуже.

Реинкарнация — это принцип утверждения такой жесткой справедливости: если ты воровал, у тебя потом будут воровать; если ты работал в гестапо, значит, тебя будут мучить. Но это, мне кажется, не совсем справедливо и правильно. Ведь человек, по этому учению, не помнит своей прошлой жизни. Даже если, скажем, он родится не животным, а человеком, которого всю жизнь будут обворовывать, он ведь не будет знать, почему его обворовывают. У него нет возможности сделать выводы.

Есть такие слова христианского философа первых веков, Тертуллиана: «Каждая душа по природе своей — христианка». Она вышла от Бога. Согласно Библии, человек творится для сорадования Богу. Он ни в коем случае не «зарабатывает» свое спасение хорошими поступками. Это просто исключено.

Почему?

— Потому что с Богом не может быть рыночных отношений.

Допустим, мы придем к Господу и скажем: «Господи, я не убил, не украл, я не позавидовал, не блудил. Я выполнил Твои заповеди?» — Господь скажет: «Нет». — «Почему?!» — «Потому что Моя заповедь не в том, что бы „не делать“, Моя заповедь: люби!».

А реинкарнация, по сути, предлагает человеку сделку:

делай так — и будешь в следующей жизни жить лучше, а потом достигнешь нирваны.

— И Бог в такой схеме оказывается, в общем-то, человеку не нужен…

— Да, получается так. Если хорошие поступки совершаются из любви — отлично. А если из корысти — человек пытается откупиться. «Я Тебе — правильную жизнь, а Ты мне — вечное блаженство». Вот это Евангелием осуждается.

Кроме того, православные не исповедуют реинкарнацию потому, что ее результат — это слияние с мировым Абсолютом. Бог (Абсолют), по этой теории, всех делает одинаковыми, всех посылает в мир одинаковыми, «расщепляет», скажем так, для того, чтобы потом опять соединиться вместе.

— Допустим, это одна из возможных интерпретаций. Есть течения, которые считают, что нет такого слияния…

Хорошо. Но тогда где конец совершенствования? Если человек остается личностью, где конечная точка его перевоплощений? Где критерий? Когда Господь прекращает перевоплощения?

В православии нет «финиша» — есть «старт», но нет «финиша».

Христианство говорит о том, что совершенен один Бог. Христос в Евангелии сказал: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный». То есть это призыв к совершенству, направление пути, недостижимый образец — потому что человек никогда не сможет сравняться с Богом, это невозможно. Бог есть совершенная Любовь, Он это показывает на кресте. А человек стремится уподобиться Христу в меру своих сил: Подражайте мне, как я Христу, — говорит апостол Павел. Но абсолютное совершенство запредельно, оно недостижимо…

И потом, еще одна очень важная сторона вопроса —христианское отношение к телу. Христиане верят в воскресение из мертвых, и Христос воскрес телесно и телесно вознесся к Отцу. И ведь

Православие придает большое значение телу — это не какой-то ненужный хлам, от которого человек избавится после смерти, тела тоже преобразятся.

А если за 1000 жизней накопилось 1000 тел — в каком ты воскреснешь?

И что с остальными, грубо говоря? Это просто мусор, который истлеет, — и все? Христиане верят иначе.

Человек создан для радости

Отец Игорь, если страдания и несправедливость — не результат предыдущих неправедных жизней, ошибок, то результат чего?

— Господь творит человека для конкретной цели — для сорадования, творит свободного человека, который сам волен выбирать между добром и злом. Человек выбирает зло — происходит его падение, отпадение от Творца.

Не надо думать, что Бог людей как-то демонстративно изгоняет из рая.

Нет, просто

добро не может сосуществовать со злом.

Как горячая вода не может сосуществовать с холодной водой — получится теплая; или свет с темнотой тоже не могут — получится полумрак, так и тут. Это у нас в жизни есть какие-то полутона, мы находим себе оправдания, а на самом деле все очень конкретно: пограничного состояния между добром и злом нет.

Поэтому человек уходит от Бога — не Бог его выгоняет. У него был выбор — остаться. Для этого нужно соблюдать какие-то элементарные правила, причем из этих правил существовали исключения: только признайся, что ты действительно нарушил заповедь, съел запретный плод. А первые люди спрятались в кустах… Как ребенок, которому говорят: «Не ешь варенье», а он съедает всю банку и прячется. И потом с честными глазами и измазанным вареньем ртом сообщает маме: «Нет, я варенья не трогал».

Так вот, когда человек уходит от Бога — перестает пользоваться помощью Божьей, помощью Родителя, — начинаются страдания.

Наше состояние определяется нашими взаимоотношениями с Богом, а не какими-то внешними обстоятельствами. Если страдающий человек смог сквозь свою беду увидеть любовь Божию к себе, тогда эта радость у него может растворить в себе все: и страдания, и горе, и какие-то несчастья.

Иногда мы смотрим на другого человека и говорим: «Ой, бедный, как он страдает. Как ему не повезло». А разговоришься с ним, он скажет: «У меня все прекрасно, я счастлив».

Понимаете, страдания — философская величина, относительная. Мы можем видеть их только с одной стороны. Например, парень бросает девушку. Тут есть страдания?

Да, допустим.

Жуткие! Почему? Потому что тебя лишили чего-то — тебе больно. И когда начинаешь беседовать с такими людьми и говоришь: «Слава Богу, это прекрасно!», они, конечно, сильно удивляются: «Батюшка, что Вы такое говорите?»  — «Ну, представь себе, что вы бы сейчас поженились, обвенчались, и этот разрыв произошел бы уже в браке, когда у вас дети родились. Он бы «загулял», а у вас уже семья?… Так что — слава Богу! Подумай, может быть, над тобой свершается промысл Божий».

Разве физические страдания могут быть относительными?

— Страдания физические — относительные, потому что их может оценить только тот, кто их переносит. Тот, кто не перенес, не имеет права об этом говорить, оценивать. Я знаю много связанных с этим историй. У меня была замечательная прихожанка, в 6 лет она умерла от лейкоза. Она, бедная, столько «химии» перенесла… Ее привозили к нам в храм в маске, на колясочке, потому что ей тяжело было ходить. Но настолько радостный это был ребенок!.. Она всегда обнимет тебя, скажет: «Батюшка, а можно я Вас поцелую?» Я говорю: «Только не через маску, давай так». — «Конечно-конечно!» Ну совершенно замечательный ребенок, очень умный, очень глубокий. Когда у нее спрашиваешь: «Тебе больно?», она отвечает: «Больно. Мне тяжело». Иногда она была не в состоянии даже ручку поднять от слабости. А через минуту — уже могла смеяться! Вы сейчас скажете, что она так отвлекалась. Нет, эта девочка жила. Отвлечься от боли можно, когда ты руку сломал, когда тебе операцию сделали. А когда боль — это вся твоя жизнь, и ты при этом еще радостный…

— Говорят, дети, которые тяжело болеют, совсем другие?

— Абсолютно! Просто небо и земля. Они глубже. Кстати, священник Даниил Сысоев, которого убили три года назад — мы с ним вместе учились в семинарии, дружили семьями, — рассказывал, что в детстве тяжело болел. Умирал. Но в какой-то переломный момент все изменилось, он выздоровел, хотя проблемы со здоровьем у него оставались и впоследствии, до конца жизни. И он стал совершенно другим человеком! У отца Даниила ведь была потрясающая память, очень цепкий ум… Господь никогда не остается «должником» в этом смысле: у человека глухого — прекрасное зрение, если говорить упрощенно.

А у этой маленькой прихожанки, о которой я рассказывал, было потрясающее чувство справедливости. И очень много любви. Когда она умирала, ее мама с папой в какой-то момент очень сильно поссорились. А она умерла только тогда, когда их помирила…

В общечеловеческом плане мы не можем разобраться со смыслом страданий!

Потому что для человека, особенно советской формации, особенно, скажем так, любящего удовольствия и спокойствие, очень важно, чтобы жизнь была долгая, устроенная, комфортная, «дом — полная чаша» и так далее. А смерть и болезнь рассматриваются как наказание.

Но для человека верующего такой «математики» в мире нет. Для него смерть — освобождение. Например, когда умирал мой духовник, он был очень спокоен. Хотя, казалось бы, должен был тосковать — батюшка был потрясающим жизнелюбцем!.. Это не значит, что жизнь — наказание. Но лучшая участь человека ждет после смерти.

Для человека, любящего удовольствия, очень важно, чтобы жизнь была устроенная и комфортная. Смерть и болезнь для него — наказание. Для верующего смерть — освобождение.

Валерия Посашко

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: