Рождественский вертеп. История его появления в России

|

Статья опубликована в православном журнале для родителей «Виноград» (№21, январь-февраль 2008).

В старину на Руси, накануне Рождества Христова, в Cочельник, повсеместно ходили по домам христославы, по-другому – славильщики. Радостно, с песнями и стихами, они славили рождение Спасителя. Нередко среди участников были и те, кто показывал вертеп. Что же такое вертеп и как он попал в Россию?

Для того чтобы ответить на этот вопрос, нам нужно обратиться к церковным зрелищам – мистериям, которые устраивались в средневековой Европе.

Фигурки из вертепа

Фигурки из вертепа

Из истории Западной церкви известен тот факт, что 25 декабря 360 года римский епископ Либерий, посвящая в монахини сестру Марцеллу, обратился к ней со словами: «Ты видишь, сколько собралось народа в день праздника Рождения твоего Христа». Отсюда видно, что именно в этот день уже в IV веке празднование Рождества Христова было признано на Западе как церковное установление.

Этот праздник совпадал с языческими празднествами, которые проводились ранее у греков, римлян и варварских народов Западной Европы. Церковь боролась против языческих обрядов, которые в те времена соблюдались наряду с новыми, христианскими. Для обращения народных обрядов в христианское празднество Церковь увеличила и время богослужений в эти дни, и торжественность их проведения.

Накануне праздника храмы, роскошно украшенные и освещенные тысячами свечей, были переполнены молящимися. Вся ночь проходила в совершении разных служб, при участии хора певчих и всех прихожан.

С XI века в Западной церкви становится известен обряд-мистерия «Поклонение пастырей». Нужно сказать, что слово «мистерия» указывает на таинство и, следовательно, на связь с богослужением.

Итак, на мраморном столике, возвышавшемся над главным престолом, устраивались ясли, в которых находилась статуя или изображение Девы Марии. Пять старших священников-каноников в церковном облачении с амиктами (льняными платками) на голове и с жезлами в руках представляли собой вифлеемских пастырей у входа в алтарь. К ним подходил мальчик из хора, изображавший ангела, и возвещал пастырям рождение Спасителя, произнося евангельские строки.

Пастыри проходили в алтарь, а в это время дети-певчие, стоявшие в разных местах храма, представляли небесное ангельское воинство и пели: «Слава в вышних Богу…» Затем пастыри направлялись к яслям с пением гимнов в стихах.

Здесь их ожидали два каноника, условно представлявшие двух женщин, находившихся при Святой Деве. Они спрашивали: «Кого ищете в яслях, пастыри?» – «Мы ищем, – отвечали пастыри, – Спасителя Христа». Женщины (каноники) отдергивали завесу, которая скрывала статую Младенца Иисуса. Указывая на нее, они говорили: «Вот он – этот Младенец со своей Матерью».

Тогда пастыри преклонялись перед Ним и приветствовали Деву Марию гимном: «Будь благословенна, Царица Неба», а потом торжественной процессией возвращались в алтарь. При этом они пели: «Аллилуйя, аллилуйя! Воспойте же Его пришествие!» Затем следовал возглас священника, которым начиналась обедня.

Вот эта древняя мистерия и называлась «Вертепным действом». Как «вертеп» она была известна в Западной Украине, куда перешла из Польши, которая, в свою очередь, получила ее из Германии. В мюнхенской рукописи XIII века есть описание рождественского действа, исполнявшегося монахами.

Автор этой мистерии был, несомненно, лицом церковным – монахом и, может быть, одним из преподавателей в монастырской школе. Воспитанники таких школ обычно принимали участие в представлении мистерий, и не случайно, что эта рукопись была написана в Мюнхене, ведь «монах» по-немецки – «мюнх», и город рос когда-то вокруг монастырских стен…

Интересно, что Византия в этом отношении опередила Запад: здесь мистерии появились уже в V–VI веках, а в X–XI веках в церкви Святой Софии в Константинополе и других городах торжественно устраивались драматические представления.

Кукольные рождественские мистерии были известны в Европе с XVI века, и на протяжении веков формировались ее многочисленные разновидности: это касалось и архитектуры сцены, и текста представления. В Польше такие представления назывались «шопками», на Украине – «вертепами», в Белоруссии – «батлейками».

Вертеп как кукольный театр представлял собой переносной ящик из тонких досок или картона. Внешне он напоминал домик, который состоял из одного или двух этажей. Чаще всего встречались двухэтажные вертепы.

В верхней части игрались драмы религиозного содержания, в нижней – интермедии, комические бытовые сценки. Это определяло и оформление частей вертепа. Верхняя часть («небо») обычно оклеивалась изнутри голубой бумагой, на задней ее стене были нарисованы сцены Рождества; или же сбоку устраивались макет пещеры либо хлева с яслями и неподвижные фигуры Марии, Иосифа, Богомладенца Христа и домашних животных.

Нижняя часть – «земля» или «дворец» – оклеивалась яркой цветной бумагой или фольгой, посредине на небольшом возвышении устраивался «трон», на котором находилась кукла, изображающая царя Ирода. В дне ящика и в полочке, разделявшей ящик на две части, были прорези, по которым кукловод передвигал стержни с прикрепленными к ним неподвижно куклами – персонажами драм. Передвигать стержни с куклами можно было вдоль ящика, куклы могли поворачиваться во все стороны. Справа и слева каждой части были прорезаны «двери»: из одной куклы появлялись, в другой исчезали.

Кукол обычно вырезали из дерева, изредка лепили из глины, красили и наряжали в матерчатую или бумажную одежду и закрепляли на металлических или деревянных стержнях. Если в «шопках», «вертепах», «батлейках» использовались куклы на палке, то в бельгийских театрах применялись тяжелые марионетки на проволоке длиной до одного метра, а в провансальских вертепах куклы были наполовину механизированными: каждая из них имела собственный механизм, приводящий в движение конечности, а для движения в пространстве была необходима помощь аниматора.

В Центральной и Западной Европе были популярны мистерии стационарные – непереносные. Их показывали на сцене, унаследованной от барочного театра. Такая сцена имела просцениум, в глубине – задник-перспективу, иногда по бокам кулисы. А вот постоянные чешские и итальянские вертепы строились под крышей, но как бы в открытом пространстве, то есть в пространстве, не ограниченном сценической рамой. Сцена такой мистерии поднималась кверху несколькими планами, причем куклы могли действовать на каждом этаже.

Представление состояло из мистериальной драмы «Царь Ирод» и из бытовых сцен. Исследователь народного театра Н.Н. Виноградов в своей работе «Народная драма. История русской литературы» так описывал вертепное представление в России:

«Действие открывается благовестием о рождении Христа. Новорожденному идут поклониться и принести дары пастыри и три царя (волхвы – мудрецы Востока). Затем в нижнем ярусе происходит торжественный выход царя Ирода, который призывает воинов и велит им избить (убить) младенцев “сущих первенцев”. Воины уходят и возвращаются обратно, ведя с собою к Ироду Рахиль, которая не дает на смерть своего ребенка. Она со слезами, на коленях умоляет Ирода пощадить своего младенца, но царь неумолим и приказывает поднять малютку на копье. Рахиль с рыданиями мечется по сцене, проклиная Ирода. Воин выгоняет ее вон. Оставшись один, Ирод начинает помышлять о смерти и, желая избежать ее, окружает себя караулом. Раздается песнь, возвещающая приближение страшной гостьи, слышится страшный треск – и на сцене вырастает зловещий скелет с косою на плече – Смерть. Стража в ужасе бежит, а трепещущий Ирод начинает умолять о пощаде. Смерть вызывает к себе на помощь черта, являющегося с криком “гу-гу-гу!”. Узнав в чем дело, он велит сестре поднять косу и убить Ирода, которого затем и тащат в ад со словами:
О, проклятый Ироде,
за твоя превеликия злости
Поберу тя в преисподнюю бездну
и с кости.

Этим заканчивается первая серьезная часть вертепной драмы. Вторая часть состоит из неодинакового в различных местах количества сцен и диалогов, представляющих самостоятельную обработку сюжетов из народной жизни. Сцены эти часто совершенно не связаны одна с другою и могут следовать в произвольном порядке. Все действие в этих сценах заключается почти исключительно в том, что типы различных национальностей, полов и профессий дерутся или пляшут».

Постепенно первая часть представления сокращалась, а вторая, наоборот, расширялась. Действующими лицами сценок с бытовым содержанием были мужик, барин, франт, «новомодные барыни», солдат, священник, еврей-шинкарь, цыган и другие персонажи.

Когда вертепная драма разыгрывалась не только куклами, но и живыми любителями, тогда она носила название «живой вертеп».

Со временем вертепщики, то есть кукольники, становились профессиональными бродячими исполнителями. Обычно кукловод был владельцем и вертепа, и кукол. Во время представлений он, стоя за ящиком, приводил в движение кукол, водя их по прорезям в полу ярусов вертепного домика. При этом вертепщик произносил текст драмы, изменяя тембр голоса и интонации речи, чем создавал иллюзию, что представление играется несколькими актерами. Он помнил текст наизусть и мог его изменять в зависимости от условий выступления.

На Руси вертепный ящик часто напоминал не пещерку, а часовенку, олицетворяющую Церковь Христову. При хождении с таким вертепом дети распевали духовные песни или все вместе пели рождественский ирмос. Бывало, что вертепы никто не носил, а ставили их в середине храма, убирали цветами и хвойными ветками, внутрь ставили икону Рождества Христова. Очень радовались прихожане такому праздничному чуду.

И в наши дни эта традиция не забыта в церкви: во все дни Святок, до праздника Богоявления Христова, любой может зайти в храм и поклониться Богомладенцу Христу.

От редакции

Некоторые педагоги сумели по-новому использовать вертепную традицию, чтобы по-старому добро и понятно раскрыть детям историю Боговоплощения, так, чтобы их питомцы сами приняли участие в поисках и поклонении новорожденному Спасителю и запомнили этот свой личный опыт. И никому не заказано дерзать – изобретайте свои вертепы. А пока что мы послушаем педагогов из клуба «Преображение» г. Москвы Ю.А. Харитонову, Е.И. Мещерякову, Н.П. Сергеевскую.

– Мы стали выезжать под Рождество на турбазу «Елочка» под Тарусой с 1998 г. Там перенесли мы вертеп в лес. В первый раз это был маленький вертеп, слепленный из снега по подобию вертепов у храмов. Подрастали наши маленькие детишки, с ними вместе вырастал и наш вертеп – теперь это уже настоящий шалаш из лапника и снега, куда можно войти в рост.

Идея эта родилась неожиданно. Мы приехали готовиться к встрече Рождества. Конечно, со святочными рассказами и церковными разговорами, конечно, с подготовкой к причастию и с сочивом, самими нами приготовленным. Разговор о празднике Рождества Христова естественным образом вывел на тему пещеры, в которой родился наш Господь. Обстановка, в которой мы находились, подсказала идею сооружения «вертепа» в лесу.

«Давайте тоже пойдем, как волхвы, искать вертеп!» – решили мы.

Мы, взрослые и руководители поездки, хотели, чтобы дети всей душой почувствовали величие праздника, его реальность и одновременно его чудесность.

Дома часто не увидишь, а то и не поймешь, что творится с природой: то вдруг выпадет мягкий снег после слякоти и дождей, а то в обложенном тучами сумрачном небе появится звезда, то ветер сорвется, то тишина водворится… Природа вместе с нами идет навстречу Рождественскому чуду.

…Мы решили, что дорога к лесному вертепу будет непростой, детей будут ждать трудности и приключения. То повстречаются им «волхвы» или «пастухи», которые зададут вопросы, а за ответы на них помогут найти верный путь; то вдруг на дороге попадется конверт с головоломкой, которую нужно быстро решить и в ней найти путеводную нить к вертепу, то совсем неожиданно встретится клубок, который катится по темному лесу, а когда-то свеча то загорится, то погаснет в лесной чаще, указывая верный путь, а колокольчик нежным звоном позовет к вертепу…

Сюжет поиска лесного вертепа всегда святочный, но сценарий может быть разным. И конечно, самый красивый, таинственный и чудесный момент – это встреча у вертепа, заранее втайне сделанного взрослыми. Он украшен бусами, свечами и в центре его рождественская икона Божией Матери с Младенцем.

Здесь перед иконой мы не читаем стихи и не поем песни – мы не делаем ничего, что интерпретирует событие по-своему, мы просто и строго читаем главу Евангелия о Рождестве Иисуса Христа. Текст Евангелия исключает актерство, требует внутреннего отношения к происходящему. За этим скромным и непритязательным действием разворачивается история Рождества Христова… После тропаря искатели вертепа вереницей светящихся бумажных фонариков возвращаются из леса домой к самому главному – рождественской литургии для встречи с Христом.

Наверное, ребенку интересно прочесть дома евангельские рассказы о Рождестве, но вместе с друзьями встретиться с историей светлого праздника в необычной обстановке, в лесу, когда каждый старается внести свою лепту в подготовку праздника, принести свой дар новорожденному Спасителю – незабываемое событие в жизни. А дальше их ждет продолжение праздника – тропари, колядки, православные детские песни понесут маленькие христославы всем окружающим. Они будут ходить с Рождественской звездой и славословить родившегося Богомладенца.

Когда-то хорошим подарком на Рождество был пряник, который появился на Руси еще в IX веке. Мы заменили этот обычай печь особые пряники строительством пряничного терема из тех сладостей, которые наколядовали христославы. Процесс приготовления домиков сложный, торжественный и по-настоящему веселый! Производим мы это строительство все вместе, а можно и разделившись на команды, учитывая выдумки, которые любому в голову придут: дело это сложное – непросто построить дом из печенья. Детали дома хрупкие, ломаются, и с первой попытки невозможно соединить стены. И какое счастье съесть сладкий терем за праздничным чаем с друзьями, когда вокруг лес, зима, снег, а завтра всех ждут лыжи, санки и снежная крепость.

Читайте также:
Рождественские колядки

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Не понимаю, что читают на службе!

Протоиерей Александр Ильяшенко о переменах в Церкви

Патриарх Кирилл: У Церкви нет других целей, кроме как укреплять веру

Наше свидетельство внешним будет действенно тогда, когда мы сами будем иметь любовь между собою