Русские эмигранты в Испании: “Я ищу иглесию ортодокс”

По данным ВЦИОМ, число граждан, которые не планируют уезжать из страны, выросло с 75% до 88%. При этом, хоть ежегодно из России на постоянное место жительства за границу и уезжают более 40 тысяч граждан, в последнее время наблюдается обратная тенденция — количество россиян, желающих эмигрировать из страны, снижается.

Эмигрирующие из России сегодня — кто они? Ситуацию в Испании Правмиру комментирует настоятеля прихода в честь Рождества Христова в Мадриде Священник Андрей Кордочкин.

Читайте также:
Русские иммигранты в Португалии: все мы тут колбасные…

Священник Андрей Кордочкин

Священник Андрей Кордочкин

Мы часто говорим об интеграции в местную культуру и о сохранении своей, как о вещах противоположных. На самом деле, одно невозможно без другого. Те, кто выехал из России после революции, любили свой язык, хранили свою веру, и потому смогли приобщиться культурам тех стран, куда они приезжали, полюбить их, и занимали полноценное место в обществе. Что же будет с нашей сегодняшней паствой в Европе, с эмигрантами новой волны?

Мне кажется, сейчас сложно говорить об эмиграции в том же значении, что и раньше. Сегодня есть достаточное количество людей, довольно обеспеченных, которые могут – или даже, по работе, должны – жить между двумя или тремя странами. Есть и люди совсем небогатые – как наши прихожане в Мадриде – которые не собираются оставаться в Испании. У них здесь нет своего дома, их ничего не держит, и они вернутся домой, когда сил работать уже не будет.

Особая категория на Западе – студенты, их жизнь складывается по-разному. Кто-то возвращается в Россию, кто-то находит работу и остается.

Когда люди уезжают за границу, чтобы заработать денег, – это тоже по-своему вынужденная эмиграция. Кто от хорошей жизни бросит дом, детей, стариков-родителей?

Сравнивать разные поколения – неблагодарный труд. Когда я был студентом в Англии, при слове “эмигрант” я думал о тех русских людях, которые по привычке говорили “аэроплан” и “телефонировать” – так их учили говорить в детстве, в остальном же они говорили по-русски правильнее, чем в сегодняшней Москве – на кристально ясном, мелодичном русском языке. Когда же, став священником, я совершил одно из своих первых венчаний в той же Англии, меня посадили в машину, и я оказался среди невнятного вида молодых людей, которые сходу начали обращаться ко мне на “ты”, непрерывно жевали жвачку, и, зажмуриваясь от удовольствия, подпевали песне про дым сигарет с ментолом.

Через некоторое время до меня начало доходить, что ничего страшного, наверное, и не произошло. Место тех, кто умирает, занимают другие. Наверное, старые русские эмигранты, которые никогда – никогда! – не выходили на улицу без галстука, воспринимали и нас, бородатых и волосатых студентов в джинсах, с некоторой опаской.

Но все же, разница поколений есть. Я это понимаю, когда в наш храм все чаще приводят детей лет шести-семи, и совсем не обязательно из смешанных семей, которые не говорят, или почти не говорят на родном языке. Читают совсем немногие. Не пишет почти никто. “Пусть они к вам ходят, язык учат”.

Впрочем, знание родного языка ничего не меняет, если духовное формирование ребенка возлагается на еженедельное занятие в воскресной школе. Такие дети и в воскресной школе не задерживаются – приводить детей в храм каждое воскресенье требует от родителей постоянства, которого, как правило, нет. Те, кто занимается в нашей школе – капля в море от детей, рожденных в православных семьях в Мадриде. ” Это падре Андрей? Я ищу иглесию ортодокс. Я вам звоню узнать, когда у вас будет миса”. Чего же требовать от детей?

Что касается “потенциальных эмигрантов”, думаю, что большая часть людей в России, из тех, кто говорят, что сидят “на чемоданах”, все-таки лукавят. Россия, как говорится, – страна возможностей. Чтобы покупать дома в Марбелье, нужно жить в России. Думаю, что эти люди не отдадут без боя сверхприбыльные позиции.

В ближайшие 10-15 лет главное, чтобы Великая Стабильность не обернулась, как в 80-х, Великим Коллапсом. Тогда эмиграция не ограничится олигархами, и заграничным пастырям уж точно прибавится работы.

Читайте также:

Русские иммигранты в Португалии: все мы тут колбасные…

Православие или «гностические проникновения»?

Эмиграция и диаспора

Иван Шаховской: Задача эмигрантов — участвовать в духовном возрождении России, а не желать независимости от нее

О черных котятах и старом сундуке

Блеск и нищета русского Парижа

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Красный крест белой эмиграции

Как сложилась судьба российских врачей после Октябрьской революции

Каталония и “проклятые вопросы”

Где грань между готовностью к политическому диалогу и защитой территориальной целостности?

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: