Русский писатель Владимир Крупин (+ видео)

Писатель Владимир Крупин – лауреат Патриаршей литературной премии имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Имя стало известно сегодня, 26 мая 2011 года, на церемонии награждения в рамках празднования Дней славянской письменности и культуры в Храме Христа Спасителя.

Автор повестей «Живая вода», «Сороковой день», «Вятская тетрадь» рассказывает читателям «Правмира» о том, в чем истинное назначение литературы, как государство зарабатывало на книгах, почему он не стал московским интеллигентом и о многом другом…

Владимир Крупин

Родился 7 сентября 1941 в с. Кильмезь Кировской области, сын лесника. Окончив сельскую школу, работал слесарем, грузчиком, рабселькором районной газеты. Служил в армии, учился в Московском областном педагогическом институте им. Н.К.Крупской. Работал на Центральном телевидении, в различных литературно-художественных издательствах, преподавал в школе. “Писатель-деревенщик”. Был секретарем правления Московского отделения Союза писателей РСФСР, Союза писателей СССР; членом редколлегии журнала «Новый мир», главным редактором журнала «Москва» (1989-1992). С 1994 преподает в Московской духовной академии.

Русский писатель

Обычно я отказываюсь от премий. Так, отказался от премии Льва Толстого, поскольку думаю про него то же, что святой праведный Иоанн Кронштадтский. Вообще я хочу, чтобы обо мне говорили, когда умру: «Ушел русский писатель», а то когда на похоронах стоишь и слышишь перечисление регалий (лауреат премии такой-то, лауреат другой), чуть ли не забываешь, о ком идет речь.

Но в данном случае – другое дело. Патриаршая премия для меня почетно, ведь это своего рода оценка мои литературных заслуг Церковью. Не мог я отказаться и от премии святого Александра Невского. Кстати, она была безо всякого денежного вознаграждения.

Бесполезная литература

Мне кажется – литература, которая не говорит о Боге – бесполезна. Литература должна вводить если не в храм, то хотя бы в церковную ограду.

Русская литература всегда была на стороне униженных и оскорбленных и всегда была народной.

Когда в 60-е годы возникла литература духовных народных исканий, критики немного свысока обозвали ее «деревенской прозой». «Деревенщиков» – Василия Шукшина, Федора Абрамова, Василия Белова и других замечательных писателей – как бы противопоставляли городской литературе. Прошло не так много времени и принадлежать к «деревенщикам» стало очень почетно. Хотя я давно живу в Москве и у меня много работ, не посвященных деревне, но когда меня причислили к «деревенщикам» – это было большой честью…

Современная литература – внутреннее

Да, мы говорим о том, что тиражи упали, что литература дорожает, стала менее доступной, читателей стало меньше. Но, кроме внешних причин, вызвавших это, существуют и внутренние. В нашу жизнь стало входить много духовной литературы. И никакой Союз писателей не заменит писания Феофана Затворника, Игнатия Брянчанинова, работы Константина Леонтьева… И духовная литература не то чтобы стала соперничать со светской, она просто взяла на себя огромное число читателей. Поэтому жаловаться на то, что нас стали меньше читать – не нужно. Люди не перестали читать, у них появились другие магниты в книжном мире. Но литература жива и за счет этого соседства с духовными сочинениями улучшится и будет с себя строже спрашивать.

Современная литература – внешнее

В последние годы русская литература потерпела сильные таранные удары, в том числе от тех средств массовой информации, которые стремятся лишь «развлечь публику»… Но все-таки она живет, причем во всех жанрах. Много интересных поэтов: здесь можно назвать Светлану Сырневу, Диану Кан, Вячеслава Артемова, Николая Рачкова, Геннадия Иванова, Анатолия Гребнева. В прозе – еще и моё поколение, слава Богу, не ушло на покой – это Валентин Распутин, Василий Белов, Виктор Лихоносов… Хорошие вещи создают представители других поколений писателей – Александр Сегень, Михаил Попов, Виталий Богомолов, Евгений Шишкин, Лидия Сычева.

Писатели (слева направо) Владимир Крупин, Валентин Распутин и Василий Белов на озере Байкал. РИА Новости

Заработать на книгах

Русские писатели сейчас живут необычайно тяжело. Я не жалуюсь, а просто рассказываю. Издатели иногда могут совсем не заплатить. Так, за книжку «Босиком по небу» мне дали 20 экземпляров книги, за «Россию спасет святость» – 50 и – все.

Почему так происходит? Потому, что издателей грабит книжная торговля… Вот, лежит, скажем, в лавке моя книга «Россию спасет святость» – где-то рублей за 270. И наверняка многие думают: «Вот он какой, православный писатель, наверное, без конца на Канарах отдыхает». И не догадываются, что я ничего не получаю от продаж. Получает та самая книжная торговля.

Раньше было распространение книг, – от Камчатки до Средней Азии, была отлажена система книготорговли. И в государственную казну первая статья доходов была – водка. Вторая – книги. О чем не многие знают.

Если государство будет владеть книготорговлей, вовсе не значит, что оно будет что-либо диктовать писателю. В том числе идеологически. Тем более, что сейчас вообще никакой идеологии нет. Кроме идеологии денег.

От Достоевского до революции?

Я как-то меньше стал читать Достоевского. Он хорош в «Дневнике писателя», в «Записках из мертвого дома», но в «Преступлении и наказании» – он ТАК описывает Петербург, что у читателя возникает только одна мысль: надо срочно делать революцию.

Вообще к творчеству каждого писателя надо подходить с рассуждением. Мы же не можем всецело принять Лермонтова, даже того же Пушкина, Блока или Есенина. Но это не значит, что их вообще не следует читать. Просто нужно отсекать то, что противоречит взглядам читателя-христианина.

Проза, стихи – душа писателя на рентгене. И о вере нужно говорить искренне – или лучше совсем не говорить.

Вообще, если атеист – порядочный человек – это лучше, чем человек лукавый, теплохладный, увиливающий, но считающий себя верующим.

Писатель, который пишет на христианские темы и владеет христианской лексикой, но не живет церковной жизнью – не сможет в полной мере убедить читателя в том, о чём он пишет.

Без слащавости

Писать о вере – сложно, дабы не возникало ноток неестественности, слащавости. Чтобы решиться – надо ждать внутренней готовности, накопить груз опыта – жизненного, творческого и духовного. Державин, Ломоносов – они же не сразу приступили к переложению псалмов? Так же, как и великий Пушкин не сразу, на заре творчества, создал «Отцы пустынники и жены непорочны», «Капитанскую дочку». Из Савла в Павла человек меняется раз в тысячелетие. А путь к Церкви, в том числе и в литературе – длительный, но очень благодатный и единственно необходимый.

Митинг и Крестный ход

Митинг – дело неплохое, ведь люди собираются, чтобы выразить своё мнение власть придержащим. Но все-таки гораздо предпочтительнее Крестный ход. Это пример того, как люди могут единым сердцем, едиными устами говорить об одном – славить Бога. Я очень многие годы ходил на Великорецкий Крестный ход, был на Екатеринбургском Царском Крестном ходе. Какие удивительные лица! Какой заряд спокойствия, молитвенности получаешь!

О деньгах

Деньги – как средство проживания – это нормально. Когда их не хватает – тоже нормально. Я сейчас очень нуждаюсь в деньгах, на старости лет дожил до того, что все время думаю, где их взять. Тем более, у меня сейчас родительский дом сгорел, где прошли мои детство, отрочество, юность. Сейчас мы на его месте с батюшкой, с местной администрацией собираемся строить музей православной культуры .

Деньги – категория нравственная, и, если у кого-то их становится много, значит, у кого-то становится меньше. Такой переливающийся сосуд. Если богатеет олигарх, значит, беднеет одна из губерний России.

Зацикливаться на деньгах не надо. Есть у меня средства на скромную одежду, на картошку – уже слава Богу! Когда человеку немного надо, он более свободен. И пугаться честно заработанных денег тоже не надо.

Как измерить веру?

Народный художник РФ Валерий Балабанов, писатель Владимир Крупин и настоятель Сретенского монастыря отец Тихон перед началом устного выпуска телепередачи “Русский дом” в Центральном доме литераторов. Фото: Юрий Сомов. РИА Новости

Когда слышу: вот, у вас в стране верующих-то всего процента три-четыре, я удивленно пожимаю плечами. Веру процентами не измерить, она может быть проверена одним единственным мерилом – готовностью умереть за Христа. Перед революцией какое было богоотступничество! А когда грянули гонения, сколько людей открыто сказали: «Я – православный» и пошли за это на смерть. Знали ли они в повседневной жизни, что готовы к такому подвигу? Я думаю – нет.

Отыскать тему

Я никогда не думаю, откуда взять тему. Просто хочется о чем-то написать, я и пишу. Жизнь, она дает такие образцы, что все фэнтези кажутся скучной выдумкой. В жизни есть все в гораздо большем количестве, чем можно выдумать. Я никогда ничего не измышлял, сюжеты подсказывала сама жизнь. Например, я решил описать одну историю, когда узнал про мальчика, родители которого хотели разойтись, и, чтоб жить в одном районе, они решили давать объявление о размене квартиры не в газете, а самолично расклеить их по близлежащим улицам. Так этот мальчик ночью бежал за папой и срывал объявления. Ну как об этом не написать? А вот Любочка, о которой я тоже написал. Она жила в хорошем детском доме, с ласковым, заботливым персоналом. Но все время убегала из детского дома к матери, лишенных родительских прав. Мать пила и била эту Любочку, так что обратно в детский дом, где её любили, девочка возвращалась в синяках. Чтобы вновь уйти к матери. «А если мама упадет во дворе, кто её домой приведёт?» – говорила она.

А в последнее время я, может быть, к сожалению, может – к радости, пишу из послушания. Вот решил я оформить какие-то свои мысли, как владыка Климент говорит: «Владимир Николаевич, вам надо написать о преподобном Тихоне Калужском!» И всё, я руки по швам.

Взрослые и дети


Видеоинтервью телеканала Доверие

Мне гораздо тяжелее выступать перед взрослыми, чем перед детьми. Взрослые – закосневшие в своем воспитании, мышлении. Начинаешь им говорить какие-то правдивые вещи о нашей истории, о людях, сделавших революцию, а они – замыкаются или просят: «Не трогайте самого дорогого!»

Госпожа интеллигенция – она всегда, что называется, «вещь в себе». И ведь надо же до чего интеллигенты додумались: назвать человека мерой всех вещей. Наша жизнь – горящая спичка, по сравнению с солнцем.

Помню советские времена – я был партийный и спокойно, никого не боясь, открыто ходил в Церковь. Будучи членом парткома, предлагал брать пример с Польши, где коммунистов венчали, отпевали… И гонений никаких за свои убеждения не испытывал.

Интеллигенция видела оттепель, свободу только в возможности издавать запрещенные книги, слушать зарубежную эстраду – вот уровень понимания свободы. А свобода для христианина – растворение своей воли в воле Божьей.

Конечно, были на кухнях диссидентские разговоры. Но вечером ругавший власть утром выходил на трибуну и говорил то, что ему приказано. Я никогда не обольщался насчет интеллигенции. И рад, что прожив пятьдесят лет в Москве, так и не стал московским интеллигентом.

Где родился

 

Владимир Крупин. Фото Александра Тягны-Рядно

 

Место рождения, детства человека играет решающую роль в его жизни. Вот я смотрю на коллег – горожан и думаю, о чём им писать? Асфальт, голуби, дворовый футбол. А дальше? Давящее пространство городских улиц? А ребенку нужно выбежать во двор, чтобы мычала корова, чтобы собака любимая подскочила! Дальше – река лес… И все время что-то приходится делать – то поливать, то с сорняками бороться, то кур покормить. А языковая среда?! У меня писатели – это отец с матерью да деды с бабками. Я просто записываю. У нас вообще такое количество талантов прорезается через изначальную близость к природе, к большой семье. Воспитание, атмосфера в семье – решающее дело.

Я с детства хотел быть писателем и много читал. И ребята из класса стали называть меня «запечный таракан». Я так переживал: ведь какая девочка полюбит мальчика с таким прозвищем?! С другой стороны, эта детская жестокость на самом деле позволяет добиваться большего.

Правильно настроить

Я всю жизнь работаю учителем. И жена тоже. К тому же она уже вот 22 года главный редактор журнала «Литература в школе». Мы с ней и познакомились в Московском Областном Педагогическом Университете.

Где я только ни преподавал – и в школе, и в Литературном институте, и в Московской Духовной академии. Мне очень нравится рассказывать ученикам о русской литературе, только сил уже не остается. Духовник мой сказал: преподавать за тебя смогут, а писать – нет.

Главное, чтоб учитель любил детей. Я забываю, чему учила меня Марина Афанасьевна на уроках математики. Но помню, как она ко мне относилась, помню, как предложила написать пьесу про шар. Я шар и играл, и меня все дразнили толстым, хотя я толстым не был. Это потом детство вспоминается, как золотое сияние, а на самом деле – время довольно жесткое…

Говорят женщине – третий ребенок самый одаренный. А она: «Мне и с одним-то тяжело». Значит того, самого талантливого, не родит.

Тонкая грань между психически здоровыми и больными

Тема психиатрической лечебницы. На самом деле там не психически больные, а душевнобольные. Почувствуйте разницу. Работая над повестью «Как только, так сразу», я занимался изучением ненаследственных психических болезней. Мой друг замечательный поэт Анатолий Гребнев как раз работал в такой клинике. Я приезжал к нему постоянно, много читал соответствующей литературы, наблюдал. И вдруг начинал почти у всех здоровых выделять те или иные призраки «психических отклонений». Мы настолько близки, здоровые и нездоровые, что грань провести трудно.

Легче жить становится, когда ты с Богом живешь. Исчезает брюзжание, недовольство… Слава Богу за всё! За то, что я православный, за то, что родился и живу в самой лучшей стране – в России.

Беседовала Оксана Головко

Читайте также:Первая исповедьМарусины платки

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Александр Куприн. Тест

Кто из великих оценил талант начинающего писателя, а кто помог ему заработать первый гонорар?

Человек солнечного дара

О Фазиле Искандере рассказывает его биограф Наталья Борисовна Иванова