«Рядом с отцом Виктором люди начинали сиять»

|
«… В следующую минуту этот начальник, здоровый грузин двух метров росту, неожиданно для себя самого падает перед отцом Виктором на колени и начинает рыдать… Потом они говорили наедине минут сорок, и когда этот начальник вышел, его прежде совершенно черное от переживаний лицо сияло. И было по-прежнему мокрым от слёз». Сегодня – 9 дней, как не стало архимандрита Виктора (Мамонтова). Своими воспоминаниями о покойном отце Викторе делится Илья Яковлевич Гриц – библеист, основатель и первый ректор библейского колледжа «Наследие», бывший более 30 лет близким духовным чадом батюшки.

«Он поражал своим иконописным обликом»

Впервые я увидел отца Виктора в Пюхтицком монастыре: еще совсем в юном возрасте я отвозил туда книги из Москвы для распространения среди верующих. Это было в конце 70-х – начале 80-х годов. В Москве жил такой совершенно удивительный человек – Николай Евграфович Пестов, крупный ученый, доктор химических наук, он был проректором Химико-технологического института, профессором, ну и глубоко верующим человеком, духовным чадом отца Алексия Мечева.

У него была прекрасная библиотека, и он сделал ее публичной: придумал, как выдавать книги. Организовал такую подпольную «типографию»: у него работали в основном молодые одинокие женщины с маленькими детьми, Пестов помогал им приобрести печатную машинку, чтобы они перепечатывали самые важные книги. У меня до сих пор, как святыня, хранится 6-й экземпляр Нового Завета, перепечатанного на папирусной бумаге и подаренного им*…

У Николая Евграфовича были юноши-посыльные, которые брали рюкзак, набитый этими книгами, и ехали в Пюхтицы, чтобы таким образом передать их для распространения монахине Силуане, насельнице монастыря. Это тоже совершенно удивительный человек, известный всей стране. Через нее эти книги оказывались на Урале, в Сибири и даже в Средней Азии.**

Я как раз был по просьбе Николая Евграфовича одним из таких посыльных. И вот однажды, приехав в Пюхтицы, я встретил молодого священника. Он меня совершенно поразил своим иконописным обликом: черноволосый, очень красивый. Это был отец Виктор (Мамонтов), тогда еще иеромонах.

Так вот мы с ним познакомились, однако следующая встреча произошла очень нескоро, уже в Латвии. Он нашел мой телефон, позвонил и пригласил меня к себе.

Перед расставанием и новыми встречами. Фото: Марина Гриц

Перед расставанием и новыми встречами. Фото: Марина Гриц

С тех пор мы с женой приезжали к нему по несколько раз в год: каждый раз старались изыскивать временные возможности, а деньги всегда находились сами! Отец Виктор стал моим наставником, моим учителем, моим руководителем, духовником. Сегодня слово «духовник» используется в каком-то странном значении. Я своими ушами слышал, как, скажем, люди спрашивают у священника: «Батюшка, благословите компот попить!» С отцом Виктором подобное было немыслимо. Он никогда не говорил: «Делайте так, а так не делайте». Это было не в его стиле. Он всегда говорил: «Ну, будем молиться».

К нему приезжали тысячи людей – и из Сибири, и с Дальнего Востока, из Австралии, из Мексики, из США. Зачастую люди шли к батюшке со своим вопросом и намерением немедленно получить ответ, как им быть. А ответ был очень прост: «Будем молиться».

Отец Виктор считал, что духовник – не тот, кто берет все на себя, а тот, кто помогает человеку идти к Богу, чуть-чуть подталкивает его на этом пути. Духовник похож на гида, экскурсовода, который приводит человека в место неслыханной красоты, подводит его, а сам делает два шага назад: теперь вы сами, своим сердцем, своей душой должны с этой красотой встретиться. Это была его позиция. И в этом и состоит настоящее духовничество, поверьте!

Будучи человеком очень образованным, довольно крупным ученым-филологом, отец Виктор говорил очень просто и ясно. Надо было обладать очень тонким вкусом, чтобы понять по его речи, что перед вами кандидат филологических наук. У него была очень простая речь, ясные, совершенно не изысканные фразы, никаких изысков он себе не позволял – даже деепричастных оборотов не использовал, хотя это для него совершенно не составляло проблемы. Я не поленился, нашел его диссертацию, она написана таким научным московским языком. А тут он говорил так просто, что понимала самая обыкновенная бабушка…

Скриншот Youtube

Скриншот Youtube

Я учился у него жизни. Учился умению слушать голос Божий, а отец Виктор умением, безусловно, обладал… Можно сказать, что меня к нему привлекла его подлинность. Как моя 12-летняя дочка иногда говорит, «настоящность». «Он настоящий!» – говорит она. Лучше всего это объяснение иллюстрируется примерами из жизни.

Однажды, лет 25 назад, мы организовывали большую богословскую конференцию, для чего снимали зал в Москве, в Доме кино на Краснопресненской. Туда приехали многие достойные люди, но особенно пристальный интерес был к отцу Виктору. Его окружила толпа людей, им до смерти необходимо было с ним поговорить, хотя бы дотронуться до него, «унести кусочек» с собой. Я старался как-то оградить отца Виктора, не дать его разорвать на части.

И вдруг входит замдиректора этого заведения, человек гигантского роста, больше двух метров, красивый, статный грузин, но у него… страшно темное лицо. Не в смысле загорелости, а в смысле убитости: просто черное лицо от каких-то проблем! И он громко, так, что окружавшие отца Виктора женщины отлетели от звука его голоса, говорит: «Хочу посмотреть, кто ж такие у нас тут занимаются, что это за христиане». А отец Виктор всегда был невероятно худ, он настоящий монах, ел очень мало – такой гигантский человек, как этот замдиректора, мог его одним взглядом пополам сломать!

И вот навстречу ему идет отец Виктор и как всегда – сияет. Просто сияние исходит от его лица! В следующую минуту этот начальник неожиданно для всех – и неожиданно, в первую очередь, для себя самого – падает перед ним на колени и начинает рыдать. Понимаете? Он просто упал перед ним на колени, и слезы ручьем текли по его лицу! Отец Виктор буквально одним мизинчиком его поднимает: «Ну пойдемте, поговорим».

В глубокой молитве. Фото: Марина Гриц

В глубокой молитве. Фото: Марина Гриц

Я их сопроводил, чтоб «не украли» отца Виктора по дороге, в кабинет этого господина. И попросил: «Только дверь закройте, а то будут ломиться». «Да мне, – отвечает замдиректора, – три минутки только поговорить». Через 40 минут оба выходят, отец Виктор его ведет под руку. Это было просто невероятное зрелище: гигантский такой мужчина, крупный, крепкий, настоящий боец, и худенький, тоненький батюшка ведет его. А у этого человека – мокрый от слез галстук и вся рубашка, но просветлевшее лицо! Вот и весь рассказ… Что там был за разговор, я никогда не осмеливался спрашивать.

Таких историй было – сколько угодно. Рядом с отцом Виктором люди начинали сиять: они, как зеркало, отражали его сияние…

Давал свободу и ждал

Если б не он, не было бы нашей дочки Кати. Она стала его крестницей, ей уже 12 лет. Отец Виктор просто нам ее вымолил. У нас долго не было детей, и приходили в голову всякие глупые идеи, где их взять – медицина развитая, есть разные способы. Однако, когда мы приезжали и говорили ему об этом, он отвечал: «Ну, будем молиться, попробуйте». Мы начинали готовиться и понимали: нет, это не наш путь.

Конечно же, батюшка знал, что это для нас неправильно (для нас неправильно – я не смею сказать, что это для всех неправильно). Но он бы так никогда не сказал! Нам просто становилось понятно: это не наш путь. Он давал полную свободу. Мы приезжали потом и говорили: «Батюшка, мы поняли, что это не наше». «Слава Богу!» – отвечал отец Виктор. Понимаете? Он давал свободу и ждал. И молился, разумеется, и считал, что мы должны сами молиться, что мы и делали.

Духовничество в этом и состоит. Даже возможная ошибка не так страшна, как нарушение свободы. Батюшка любил повторять такую фразу: «Бог действует на расстоянии двух свобод – свободы Божьей и свободы человека».

Это основной принцип: жить надо на расстоянии двух свобод, даже когда речь идет не о Всевышнем, а об отношениях с ребенком – ему тоже надо давать свободу.

Несмотря на то, что отец Виктор никогда не давал наставлений, бывали из ряда вон выходящие случаи, когда батюшка на чем-либо настаивал. Это случалось настолько редко и было так удивительно, что мы немедленно с ним соглашались. Лет 16 назад нам пришло приглашение год пожить и поработать в знаменитой семинарии американского города Принстон. Отец Виктор нас благословил, хотя все кричали, что это катастрофа, что мы там погибнем, не долетим. Основания для этого были: за полгода до поездки у меня случились два инфаркта. Мы поехали. И многому там научились.

Вернулись через 1,5 года с идеей создать в Москве учебное заведение, библейский колледж. Но для этого нужны деньги, программы, помещение, преподаватели, студенты. Мы сказали отцу Виктору: «У нас сейчас ничего этого нет, благословите начать через год». А он ответил: «Начинать надо немедленно». «Батюшка, у нас денег нет ни копейки!». «Начинать надо немедленно». «Батюшка, у нас программ нет, мы их не умеем составлять, надо найти компетентного человека…». «Начинать надо немедленно». Мы не стали его вынуждать повторять эту фразу в четвертый раз. «Хорошо, мы попробуем». И бросились, как с головой в омут. В итоге колледж библейских основ церковных служений «Наследие» был создан и существует до сих пор.

15025177_1144562762300507_1372435269124471866_o

 

Полное доверие

Мы с женой издали три книжки отца Виктора. В 1990-е годы жена работала в детском христианском издательстве «Нарния». Уезжая к отцу Виктору, она, естественно, отпрашивалась все время у начальства. А ее руководителем был американец, Дональд Марсден, пресвитерианец, очень умный человек, очень достойный. Он понял, что не надо никого тащить в свою конфессию, и просто занимался таким служением: издавал первоклассную детскую христианскую литературу. Однажды жена ему говорит: «Дональд, поехали с нами!»

У него было настоящее потрясение от встречи с отцом Виктором: он никогда ничего подобного в жизни не видел. Потом возил туда всю свою семью, у него трое детей. А однажды Дональд позвонил и попросил: «Я бы хотел, чтоб вы написали с отцом Виктором книгу о детстве». Мы почувствовали, что это зов свыше, хотя опыта подготовки таких книг не было.

Я взял за основу несколько книг – «Беседы с патриархом Афинагором» Оливье Клемана и книгу отца Джованни Гуайта (это православный священник, итальянец, много лет живущий в России, он служит в Москве в храме Космы и Дамиана) «Жизнь человека: встреча неба и земли. Беседы с Католикосом всех армян Гарегином I». Это для меня были своего рода образцы. То, что это должна быть книга бесед, было ясно сразу.

Отец Виктор дал свое согласие, и мы приезжали к нему довольно часто, готовили вопросы, записывали беседы на диктофон. Так вышла книга «Таинство детства». А потом батюшка сам пожелал подготовить книгу «Таинство жизни», мы с женой редактировали, издавали ее сами.

В процессе этой совместной работы мы снова убеждались, что духовник – это не тот, кто руководит и следит за каждой мелочью: он вам доверяет. Мы могли сказать: «Батюшка, мы вам список вопросов привезли, посмотрите». А он: «Не буду смотреть, давайте беседовать». Полное доверие к нам! Я привез ему уже сверстанный экземпляр: «Батюшка, полистаете». Отец Виктор пролистнул книгу одним большим пальцем, знаете, как листают книги дети, и сказал: «Все в порядке! Годится». Не заглядывая ни на какую страницу. Внутри у меня все похолодело, потому что я понимал, что вся ответственность теперь на нас.

Катя, крестница отца Виктора,, отражает как зеркало, сияние батюшки. Фото: Марина Гриц

Катя, крестница отца Виктора,, отражает как зеркало, сияние батюшки. Фото: Марина Гриц

Предисловие и к первой, и ко второй книге написал наш близкий друг, прекрасный священник и духовный писатель отец Владимир Зелинский. Мы долго и терпеливо ждали его предисловие, а когда получили, то сразу поехал в Карсаву на выходные. Народу, как всегда, очень много, исповедь началась в семь утра и продолжалась много часов даже после полудня.

Закончилась Литургия после трех, всех, как обычно, пригласили на трапезу. Я очень волновался – вечером уже надо уезжать в Москву, времени совсем не остается, чтобы показать батюшке текст предисловия. Отец Виктор заметил мое состояние, все понял и говорит: «Пожалуйста, перед чаем прочтите текст вслух».

Все слушали очень внимательно, народ был вполне подготовлен проповедями и беседами батюшки. Никто не стеснялся критиковать и делать замечания, если были на то основания. Но тогда все в один голос сказали: прекрасный текст! «Зачем же ты так волновался? – спросил батюшка. – Передай отцу Владимиру нашу благодарность».

Еще вышел толстый сборник его статей, докладов – книга «Господь – Пастырь мой», отец Виктор сам выбрал название. Наша работа была редакционно-техническая. Многие из его статей, вошедших в эту книгу, были опубликованы в местных газетах. Латвия, сначала советская, потом несоветская, но по-прежнему малохристианская страна, поэтому там не сильно были расположены к православию и вообще к христианству. Но когда просил отец Виктор, местные, районные газеты публиковали все, что он пожелает! Разумеется, без помощи его прихожан, его духовных чад, мы бы с работой по сверке – кто издал, когда, точная дата и номер газеты, – не справились. Можно сказать, что эта работа была общей.

Facebook / Лия Иваска

Facebook / Лия Иваска

Есть еще замечательная книжка – «Сердце пустыни»: о великих старцах, с которыми отец Виктор был знаком лично – об архимандрите Серафиме (Тяпочкине), архимандрите Таврионе (Батозском). Такие книжки он нам в подарок оставил. Сейчас они не очень в ходу, но знаю точно: это книги завтрашнего дня.

«Вам надо за кого-нибудь помолиться?»

О чем бы ни говорил отец Виктор, он говорил всегда о любви. Любовь Божию он видел везде, и к этому и нас призывал – жить с открытыми глазами. Учил нас видеть волю Божию не только из того, что кто-то благословил: она проявляется через людей, через явления природы.

Лет 18-20 назад отцу Виктору стало очень плохо: было подозрение, что у него рак. Мы все вместе уговорились – те, кто его любит, почитает в Москве – собрали денег, чтобы вызвать его, быстро привезти и в кратчайшие сроки провести все обследования. Это платно, но быстро и очень качественно.

Жена взяла отгул на несколько дней, сопровождала его везде. Вот он входит в клинику, подходит к окошку, где надо записаться, чтобы пройти анализы, тесты. Обычные люди как реагируют на человека в окошке? Вы приходите записываться, в окошке – молодая женщина, она для вас – только средство, чтобы вас скорее отвели в процедурный кабинет. Но батюшка относился к людям иначе: «Здравствуйте! А как вас зовут? Вам надо за кого-нибудь помолиться? Я запишу имена, и мы помолимся». Выскакивает оттуда женщина, вся в слезах: «Я вас провожу».

Когда сделали ему все, что надо, он спрашивал: «Может быть, у кого-то еще есть какие-то проблемы?» И записал имя каждого, кто ответил. Люди для него никогда не были средством! Потом его провожали на улицу несколько десятков человек из этой клиники. А после несколько раз нам звонили, спрашивали: «А кто это? Что это?» Мы привезли в эту клинику и подарили им книжки отца Виктора.

Проповедь христианства – это не слова, это жизнь. Отец Виктор проповедовал своей жизнью. Поэтому не имело значение, кто к нему приезжал – по крайней мере, для него.

Отец Виктор был известен во всей Латвии. Латвия – такая удивительная страна, единственная в Европе, где нет какого-то конфессионального большинства: примерно треть населения – православные, треть католики, треть протестанты. К нему приезжали все подряд: и католики, и лютеране. Никогда он никому не отказывал. Разумеется, это для начальства было странно, даже неприемлемо. Но если человек пришел, он же не сам пришел, а по вдохновению свыше: как можно отказать ему? Таким был и старец Силуан Афонский.

Отец Виктор со своей крестницей. Фото: Марина Гриц

Отец Виктор со своей крестницей. Фото: Марина Гриц

Поэтому все окрестные католические, лютеранские священники относились к батюшке не просто с почтением, а с большой любовью. В Латвии есть такое место – Аглона, где находится почитаемая Аглонская икона Божьей Матери. По виду она совершенно православная. Как в Польше есть традиция паломничеств в Ченстоховский монастырь к знаменитой Ченстоховской иконе Божьей Матери, так в Латвии паломничают в Аглону. Из Риги идут туда, это километров 300! И очень многие группы паломников делали большой крюк, километров 60, в Карсаву, чтобы взять благословение у отца Виктора. Их там кормили, поили, батюшка их маслом помазывал, какие-то теплые слова говорил, и для них это было очень важно.

А к себе он относился спокойно, с улыбкой, по-новозаветному – не судил о себе: как апостол Павел пишет, «я и сам не сужу о себе». Батюшка совершенно не обращал внимания, кто что о нем говорит…

03

Мне не запомнилась последняя встреча с отцом Виктором, потому что… она не была последней! Даже после того, как из-за состояния моего здоровья мы были вынуждены переехать в Иерусалим, и я стал «невылетной», ощущение проживания в близости с отцом Виктором было каждый день. Хотя между нами – несколько тысяч километров. Это не так важно.

9 дней назад отец Виктор ушел. Жена с дочкой собирались в Латвию на похороны, и начались какие-то совершенно дурацкие накладки. Вдруг им звонят из фирмы и сообщают, что аннулируют их билет, возвращают деньги, потому что не хватает каких-то документов. Кто-то сильно мешал этой поездке, не хотел, чтоб они ехали – ну, понятно, кто. «Спокойно, – говорю. – Давайте молиться батюшке, чтобы он нам помог». Это была не драма, а такая трагикомедия: пока жена искала бумаги, она нашла то, что год назад потеряла – жемчужное ожерелье, которое я ей подарил. Я ей сказал: «Это тебе от батюшки привет!» И все прошло благополучно, они смогли улететь в Латвию.

Понимаете, его присутствие в нашей жизни никогда не прекращалось. Это невозможно доказать, аргументировать, но мы ощущаем это, для нас это совершенно ясно. Не было последней встречи, и пока мы живы, не будет, я в этом уверен.

После Литургии. Вглядываясь в будущее. Фото: Марина Гриц

После Литургии. Вглядываясь в будущее. Фото: Марина Гриц


* Николай Пестов сам освоил переплетное дело, придумал новую, очень простую технологию переплета с помощью детской клеенки. Каждый день он переплетал несколько книг. Это было его служение, за которое он никогда не брал денег. «Моей пенсии вполне достаточно, – говорил он. – Книги должны быть недорогими, насколько это возможно». Бумага и все, что надо для печатной машинки плюс плата машинисткам. Вот и все затраты. При этом, если человеку какая-то книга была очень нужна, он часто и дарил ее, или отдавал, говоря: «Будут деньги – принесете».

** Монахиня Силуана была духовной дочерью ныне канонизированного афонского старца Силуана, состояла с ним в переписке. Отец Виктор, с ее согласия, переписывал эти письма, исследовал их. Плод его трудов – маленькая, но очень важная книжечка «Молитвы и Псалмы старца Силуана». После ее кончины все эти сокровища она завещала отцу Виктору

Подготовила Валерия Михайлова

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Архимандрит Аввакум (Давиденко): С отцом Виктором (Мамонтовым) мы пережили в Почаеве много радостных и скорбных моментов

«Мне стало интересно, и я начал выглядывать из кухни, чтобы посмотреть на доцента института, который моет…

Умер настоятель Свято-Евфросиньевского храма архимандрит Виктор (Мамонтов)

Архимандрит Виктор — автор нескольких книг и многочисленных статей по истории Русской Православной Церкви