Семейный портрет на фоне горящего дома

|

Это подзаголовок книги Сергея Шаргунова «1993». И дом, разумеется, Белый, в котором помещался Верховный Совет двадцать с небольшим лет назад… Впрочем, не будем торопиться с выводами.

Фото: svpressa.ru

Фото: svpressa.ru

Роман вышел совсем недавно, к двадцатилетнему юбилею тех самых событий, и я начал его читать вскоре после самой даты, после того, как утих в СМИ вал воспоминаний, да и то сказать, не воспоминаний, а всё больше обличений: кто и в чем был тогда неправ. Выходило, что неправы все, и все в конечном счете проиграли, даже те, кто считался тогда победителем — но споры о том, кто все-таки начал первым, и кто был неправ больше (как после детсадовской драки) шли такие горячие, как будто бой закончился двадцать дней, а не двадцать лет тому назад.

И оказалось, что за эти двадцать лет мы не удосужились поставить памятник погибшим, да что там памятник — мы их даже не посчитали, не записали их имен. Списки расстрелянных в 1937 прочитываются вслух в день памяти жертв политических репрессий, списков погибших на нашей маленькой гражданской войне — не существует.

Торопливая амнистия, торопливые перевыборы, торопливая конституция словно перечеркнули всё это, унесли в какую-то муть и глубь «до нашей эры». Но при малейшем напоминании — болит, и люди так же непримиримы, пусть только словесно, как и двадцать лет назад.

Самому Сергею Шаргунову было тогда тринадцать лет. Может быть, потому он и сумел, кажется, первым заговорить не о политиках, не об их ошибках и преступлениях — а о простых людях, ставших жертвами маленькой войны в самом центре Москвы?

Сергей Шаргунов подписывает на книжной ярмарке свой новый роман «1993» . Фото: Артем Геодакян/ИТАР-ТАСС

Сергей Шаргунов подписывает на книжной ярмарке свой новый роман «1993» . Фото: Артем Геодакян/ИТАР-ТАСС

Это действительно семейный портрет, в самом прямом и непосредственном смысле. Лена и Витя, простая советская семья из ближнего Подмосковья. Живут… да как и многие жили тогда, в ранние девяностые. Никаких особых ужасов, но и взлетов тоже никаких. Что называется, «медианный избиратель» — только он избирает сторону Верховного Совета, она — президента Ельцина. Ну просто так получилось, «выбирали сердцем», почти случайно. И бесконечные семейные скандальчики вдруг получают свое разрешение в их последней встрече у Останкино в ночь штурма, в том самом месте, где больше всего полегло народу, и не только активных участников боевых действий, но и простых зевак, пришедших полюбоваться на невиданное зрелище.

В этой толпе оказываются и они… Здесь, конечно, мог бы быть очень эффектный и пошлый финал: оба погибают от одной пули, или он заслоняет ее, или она его, или оба, не узнав друг друга, каким-то случайным образом друг друга убивают. Финал действительно не обходится без смерти в рядах главных действующих лиц, но смерть совсем другая, а какая — не буду говорить, чтобы не портить чтения тем, кто захочет взять в руки книгу.

Фото Анны Гальпериной

Но к этому финалу начинаешь понимать одну очень важную вещь… Никто не прав: ни Ельцин, ни Хасбулатов, ни Лена, ни Витя, ни случайные зеваки. Все страстные, глупые, а те, кого мы видим вблизи, не политики, а простые люди — они еще очень стараются стать счастливыми, но совсем не знают, как. И вот это их неумение строить собственную жизнь, договариваться, находить общее и хранить главное, намного страшнее и важнее неспособности президента договориться со своим парламентом. И, собственно, оно и служит главной причиной политической вражды, разве не так?

До сих пор сидит это в нас: если начался меж друзьями разговор о ранних девяностых — жди размолвки. Люди проживали в одном городе, ходили по одним улицам, но при этом находились в каких-то совершенно непересекающихся мирах. Для одних это было время свобод и надежд, для других — нищеты и унижений, а для кого то, как для моей семьи — горючей смесью из одного и другого. И до сих пор каждый хранит свои воспоминания бережно, как любимую детскую игрушку или как ноющую незатянувшуюся рану — и на чужое прикосновение отвечает взрывом. Мало кто может принять чужую память об этом времени, не для себя принять — просто признать право другого на другие воспоминания, на другую боль.

У Шаргунова получилось понять и принять. Нет, не одобрить, в книге нет Павок Корчагиных и Александров Матросовых, но нет и опереточных мерзавцев, а есть только злые, усталые, обманутые люди, которые хотят себе немножко больше счастья. Ну совсем как мы с вами.

И начинаешь понимать, что дом горел не только в октябре 93-го, и не только в Москве. Коммунисты и демократы, красные и белые, славянофилы и западники, дворяне и пугачевцы, бояре и Петр, стрельцы и старообрядцы — кто там еще глубже, Рязанское княжество против Владимирского, так? И пусть одна из сторон заливает горящий дом кровью — тлеет, тлеет подспудно новый уголек, чтобы дать начало новому пожару.

Все хотят побеждать, все умеют жертвовать собой, но почти никто не умеет уступать и не хочет договариваться. И корень — не в политике, не в истории, а вот в этом подмосковном маленьком домике, где живут два родных и необходимых друг другу человека, не признающих этого родства до самой смертной своей черты.

А еще в этом доме живет подросток Таня, до которой просто руки не доходят у родителей со всей их суетой и скандалами. Она ни за тех, ни за этих, она тоже пытается быть счастливой, как умеет. Получается не слишком хорошо, как и у нашей страны. И очень хочется влезть в книгу, надавать родителям пинков, оторвать от телевизора и митингов и повернуть к тому главному, чего они просто не замечают. К тому, без чего ни митинги не помогут, ни выборы, ни, тем более, танки на улицах города.

В книге есть еще один главный герой. Самый главный, хотя о нем сказано крайне мало — Петя Брянцев, внук Вити и Лены, родившийся в 1994 году и участвовавший в митингах 2012 года, судя по всему — один из тех, кто проходит обвиняемым по «Болотному делу». Еще — никакой, еще почти случайный участник этих новых событий, и его история не написана, а по сути, едва начата.

И вправду, ведь выросло новое поколение, страна неузнаваемо изменилась — но научилась ли она по-другому спорить о своем будущем? Научилась ли она беречь своих не слишком счастливых детей? Или по-прежнему готова расплачиваться их судьбами за очередную победу над «внутренним врагом»?

Спасибо, Сергей, что Вы заставили нас об этом задуматься.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Александр Недоступ: Главное для медика – уметь сострадать

Рассказ кардиолога, начавшего дефибрилляцию в СССР и делавшего экспертизу смерти И. Сталина

Русская Церковь в 1917 году: путь к восстановлению патриаршества

От церковной революции к канонической реставрации. Лекция Алексея Львовича Беглова

Издана книга, основанная на дневниках Доктора Лизы

Средства, собранные от продажи книги, пойдут в фонд "Справедливая помощь Доктора Лизы"

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: