Семейный портрет на фоне горящего дома

|

Это подзаголовок книги Сергея Шаргунова «1993». И дом, разумеется, Белый, в котором помещался Верховный Совет двадцать с небольшим лет назад… Впрочем, не будем торопиться с выводами.

Фото: svpressa.ru

Фото: svpressa.ru

Роман вышел совсем недавно, к двадцатилетнему юбилею тех самых событий, и я начал его читать вскоре после самой даты, после того, как утих в СМИ вал воспоминаний, да и то сказать, не воспоминаний, а всё больше обличений: кто и в чем был тогда неправ. Выходило, что неправы все, и все в конечном счете проиграли, даже те, кто считался тогда победителем — но споры о том, кто все-таки начал первым, и кто был неправ больше (как после детсадовской драки) шли такие горячие, как будто бой закончился двадцать дней, а не двадцать лет тому назад.

И оказалось, что за эти двадцать лет мы не удосужились поставить памятник погибшим, да что там памятник — мы их даже не посчитали, не записали их имен. Списки расстрелянных в 1937 прочитываются вслух в день памяти жертв политических репрессий, списков погибших на нашей маленькой гражданской войне — не существует.

Торопливая амнистия, торопливые перевыборы, торопливая конституция словно перечеркнули всё это, унесли в какую-то муть и глубь «до нашей эры». Но при малейшем напоминании — болит, и люди так же непримиримы, пусть только словесно, как и двадцать лет назад.

Самому Сергею Шаргунову было тогда тринадцать лет. Может быть, потому он и сумел, кажется, первым заговорить не о политиках, не об их ошибках и преступлениях — а о простых людях, ставших жертвами маленькой войны в самом центре Москвы?

Сергей Шаргунов подписывает на книжной ярмарке свой новый роман «1993» . Фото: Артем Геодакян/ИТАР-ТАСС

Сергей Шаргунов подписывает на книжной ярмарке свой новый роман «1993» . Фото: Артем Геодакян/ИТАР-ТАСС

Это действительно семейный портрет, в самом прямом и непосредственном смысле. Лена и Витя, простая советская семья из ближнего Подмосковья. Живут… да как и многие жили тогда, в ранние девяностые. Никаких особых ужасов, но и взлетов тоже никаких. Что называется, «медианный избиратель» — только он избирает сторону Верховного Совета, она — президента Ельцина. Ну просто так получилось, «выбирали сердцем», почти случайно. И бесконечные семейные скандальчики вдруг получают свое разрешение в их последней встрече у Останкино в ночь штурма, в том самом месте, где больше всего полегло народу, и не только активных участников боевых действий, но и простых зевак, пришедших полюбоваться на невиданное зрелище.

В этой толпе оказываются и они… Здесь, конечно, мог бы быть очень эффектный и пошлый финал: оба погибают от одной пули, или он заслоняет ее, или она его, или оба, не узнав друг друга, каким-то случайным образом друг друга убивают. Финал действительно не обходится без смерти в рядах главных действующих лиц, но смерть совсем другая, а какая — не буду говорить, чтобы не портить чтения тем, кто захочет взять в руки книгу.

Фото Анны Гальпериной

Но к этому финалу начинаешь понимать одну очень важную вещь… Никто не прав: ни Ельцин, ни Хасбулатов, ни Лена, ни Витя, ни случайные зеваки. Все страстные, глупые, а те, кого мы видим вблизи, не политики, а простые люди — они еще очень стараются стать счастливыми, но совсем не знают, как. И вот это их неумение строить собственную жизнь, договариваться, находить общее и хранить главное, намного страшнее и важнее неспособности президента договориться со своим парламентом. И, собственно, оно и служит главной причиной политической вражды, разве не так?

До сих пор сидит это в нас: если начался меж друзьями разговор о ранних девяностых — жди размолвки. Люди проживали в одном городе, ходили по одним улицам, но при этом находились в каких-то совершенно непересекающихся мирах. Для одних это было время свобод и надежд, для других — нищеты и унижений, а для кого то, как для моей семьи — горючей смесью из одного и другого. И до сих пор каждый хранит свои воспоминания бережно, как любимую детскую игрушку или как ноющую незатянувшуюся рану — и на чужое прикосновение отвечает взрывом. Мало кто может принять чужую память об этом времени, не для себя принять — просто признать право другого на другие воспоминания, на другую боль.

У Шаргунова получилось понять и принять. Нет, не одобрить, в книге нет Павок Корчагиных и Александров Матросовых, но нет и опереточных мерзавцев, а есть только злые, усталые, обманутые люди, которые хотят себе немножко больше счастья. Ну совсем как мы с вами.

И начинаешь понимать, что дом горел не только в октябре 93-го, и не только в Москве. Коммунисты и демократы, красные и белые, славянофилы и западники, дворяне и пугачевцы, бояре и Петр, стрельцы и старообрядцы — кто там еще глубже, Рязанское княжество против Владимирского, так? И пусть одна из сторон заливает горящий дом кровью — тлеет, тлеет подспудно новый уголек, чтобы дать начало новому пожару.

Все хотят побеждать, все умеют жертвовать собой, но почти никто не умеет уступать и не хочет договариваться. И корень — не в политике, не в истории, а вот в этом подмосковном маленьком домике, где живут два родных и необходимых друг другу человека, не признающих этого родства до самой смертной своей черты.

А еще в этом доме живет подросток Таня, до которой просто руки не доходят у родителей со всей их суетой и скандалами. Она ни за тех, ни за этих, она тоже пытается быть счастливой, как умеет. Получается не слишком хорошо, как и у нашей страны. И очень хочется влезть в книгу, надавать родителям пинков, оторвать от телевизора и митингов и повернуть к тому главному, чего они просто не замечают. К тому, без чего ни митинги не помогут, ни выборы, ни, тем более, танки на улицах города.

В книге есть еще один главный герой. Самый главный, хотя о нем сказано крайне мало — Петя Брянцев, внук Вити и Лены, родившийся в 1994 году и участвовавший в митингах 2012 года, судя по всему — один из тех, кто проходит обвиняемым по «Болотному делу». Еще — никакой, еще почти случайный участник этих новых событий, и его история не написана, а по сути, едва начата.

И вправду, ведь выросло новое поколение, страна неузнаваемо изменилась — но научилась ли она по-другому спорить о своем будущем? Научилась ли она беречь своих не слишком счастливых детей? Или по-прежнему готова расплачиваться их судьбами за очередную победу над «внутренним врагом»?

Спасибо, Сергей, что Вы заставили нас об этом задуматься.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Городок для своих

Концепция миниполиса как попытка вылечить советский город

“Я сказала, что у меня диабет, и на том конце провода замолчали”

Как Артек отказал лучшей школьнице из Иркутска в путевке

Борис и Глеб: «Легли и ждали, пока убьют»?

Если Святополк действовал по наущению лукавого, – в чём же подвиг святых, которые не сопротивлялись?

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!