Сергей Чапнин: Массмедиа – Церковь – массмедиа. Мое большое путешествие

, |
Сергей Чапнин: Массмедиа – Церковь – массмедиа. Мое большое путешествие

Портал «Православие и мир» продолжает путешествие по закулисью религиозной журналистики. Идея серии бесед принадлежит публицисту Марии Свешниковой, исполнение – редактору портала Анне Даниловой.

Кто такой Сергей Чапнин? Практически все, кто сегодня трудится в православных изданиях, узнали это несколько лет назад на семинарах в Издательском совете. Совершенно беспомощных нас собрали, познакомили, подружили и стали учить. Учили редко – раз в две недели, все, конечно, хотели хотя бы через день! Постепенно семинары превратились в профессионально-дружеские чаепития. Потом (хотя хронологически “Вис” начались раньше) были фестивали “Вера и слово”, которые Сергей Чапнин проводил  в подмосковных “Лесные Далях”: съезжались журналисты отовсюду, и несколько дней учились, учили, а главное – знакомились, общались, спорили… и даже находили себе женихов и невест (лично я нашла себе первую крестницу). Не все и не всегда были согласны с выступлениями и статьями Чапнина (ну, кому хочется соглашаться, когда тебе говорят, что православные издания, а значит, и ты в том числе, не умеют работать с новостями?), но двухтысячные годы стали для нас таким осевым временем.

Это интервью мы делали долго: под крышей Издательского Совета (где располагается объединенная редакция “Журнала Московской Патриархии” и “Церковного вестника”) я побывала раза четыре, застала несколько планерок и разборов полетов. Каждый раз добавлялся новый пласт историй, новые имена, вспоминались новые сюжеты – и в итоге интервью не сложилось, получились мемуары. О журналистике. О Церкви. О людях.

Сергей Чапнин (Фото Даниила Иванова)

Сергей Чапнин
Родился в 1968 г. в Москве. Окончил факультет журналистики МГУ.

В 1991-1995 гг. — председатель Православного братства во имя святителя Тихона, Патриарха Всероссийского. С 1995 по 1997 гг. — главный редактор информационно-исследовательской группы «Метафразис». В 1998-2001 гг. — главный редактор интернет-журнала «Соборность». С 2001 г. — сотрудник Издательского Cовета, ответственный редактор газеты «Церковный вестник», ведущего периодического издания Русской Православной Церкви. С 2004 по 2010 — исполнительный директор Международного фестиваля православных средств массовой информации «Вера и слово». С 2005 г. — руководитель исследовательского центра «Церковь в информационном обществе».

Распоряжением Святейшего Патриарха Кирилла в апреле 2009 г. назначен ответственным редактором Журнала Московской Патриархии. Cтарший преподаватель Свято-Тихоновского гуманитарного университета.

Женат. Имеет двух сыновей.

Начало 1990-х

Свое первое интервью Сергей Чапнин взял в девятом классе у Джералда Даррела, который проездом оказался в Москве. Это стало решающим аргументом в пользу профессии журналиста. “Неизвестно, когда дядя Сережа увлекся фотографией. Но увлекся он капитально. В 1985 году он поступил на факультет журналистики МГУ, на фотоотделение”, – вспоминает Александр Морозов. Со второго курса Сергея призвали в армию, служил он под Ровно, где, еще не будучи крещеным, ездил фотографировать монастырь. По возвращении он восстановился на журфаке, но уже на отделении газетной журналистики. А знакомство с самиздатом привело его к встрече с христианским подпольем. Вскоре Чапнин крестился. Однажды он случайно, приехав помочь другу, оказался в Клину, где нашел свой приход. Тогда же он решил навсегда завязать с журналистикой…

К концу зимы 1990 года я стал прихожанином храма святителя Тихона, патриарха Всероссийского, в Клину. Храм выглядел ужасно – изуродованный перестройками четверик из потемневшего кирпича прямо посередине городской свалки… Практически сразу стал жить на два дома – несколько дней в Москве, несколько в приходском доме в Клину.

Вокруг настоятеля храма, тогда молодого священника, а ныне протоиерея, Анатолия Фролова собралась очень энергичная молодежь. Вскоре мы объединились в братство. Мы восстанавливали храм и с огромным вдохновением занимались миссией.

Молодежная конференция братства свт. Тихона. Клин, 1995 (Из архива Стива Хейса)

Молодежная конференция братства свт. Тихона. Клин, 1995 (Из архива Стива Хейса)

Время тогда было очень густым, концентрированным. Буквально каждый день происходило что-то новое, важное, необычное. Мы не замыкались в рамках нашего прихода. К нам приезжали протопресвитер Виталий Боровой (+7 апреля 2008), прот. Артемий Владимиров, молоденький диакон Андрей Кураев.

Протоиерей Глеб Каледа

Довольно часто в Клин приезжал невысокого роста, немолодой, но очень живой, буквально светящийся человек. На литургии он надевал стихарь, нередко после воскресной службы он выходил на амвон и вдохновенно проповедовал. Мы звали его Глеб Александрович… Но только через год я узнал, что он уже почти двадцать лет был священником. Тайным. Через год отец Глеб Каледа (+ 1 ноября 1994) вышел на открытое служение, и был назначен в причт храма пророка Илии Обыденного. Это была одна из самых ярких встреч с церковным подпольем советского времени.

Не раз приезжали священники Зарубежной Церкви и «полулегально» сослужили с нашим настоятелем. Конечно, порой они ворчали, что мы «очень советские», но отношения с ними были добрые.

В 1991 году у нас была группа студентов из Франции и США, в большинстве своем агностики, и помогали нам восстанавливать храм. Помню, приезжали православные греки и американцы, лютеране из Германии. Такое общение давало нам удивительно много и помогало увидеть широкие горизонты православного мира и жизнь христиан других конфессий без мифов и штампов, сопутствующих теоретическому знанию.

Лютеранская община во главе с пастором Урсом Дорманом из маленькой деревеньки Виттлое (где-то между Гамбургом и Ганновером) не просто решила нам помогать, она взяла своеобразное шефство над нашим приходом. И делали они всё с немецкой аккуратностью и основательностью – приезжали мастера-строители, привозили медные краны и пластиковые трубы, которые тогда были в диковинку, деревообрабатывающие станки, на которых работали сами и учили наших ребят работать.

И отец Глеб, и зарубежники, и студенты из Франции, и лютеране из Виттлое – это были знаковые встречи. Мир вокруг нас стремительно терял привычные очертания. Было трудно, даже голодно (помню американскую гуманитарную помощь – бесконечные мешки с рисом, чечевицей и сухим молоком), но «советского» в нашей жизни становилось все меньше и меньше.

В редакции ЖМП

В редакции ЖМП

Прощание со СМИ

В эти годы журналистика потеряла для меня привлекательность, центром жизни стал приход, я без тени печали внутренне попрощался с работой в СМИ и совсем не думал, что когда-либо снова буду заниматься журналистикой профессионально.

Многие их тех, кого Господь собрал в наше маленькое братство, служат Церкви. Несколько человек окончили семинарию, четверо приняли сан, четверо – монашеский постриг, один окончил иконописную школу… Дима Румянцев стал священником и служил в «Малом Вознесении» на Никитской (+ 3 июля 2006), Леша Куренков сейчас протоиерей, проректор Белгородской семинарии, Валя Глазовская окончила Иконописную школу при МДА, писала иконостас, в частности, для кафедрального собора в Токио. Игумен Тихон (Полянский) служит в храме под Клином, преподает в православной гимназии Плесково. Нас было человек пятнадцать-двадцать, но мы были очень энергичными, жаждущими ясных и конкретных дел. И все нашли свое место в Церкви. Оглядываюсь на те годы и думаю: какая Божья милость на всё тогда была…

2007. Крещальная Литургия

2007. Крещальная Литургия

Из руин вырос храм, помойка превратилась в благоустроенную церковную территорию, казалось, можно жить такой общинкой всегда. Братство занималось большинством тех дел, которые непосредственно не касались богослужения – церковно-певческой школой, детскими и молодежными лагерями, издательскими проектами, мастерской золотного шитья, организацией общения с многочисленными гостями.

Возникла молодежная группа при храме Илии Обыденного, которую мы стали называть «московским филиалом братства». В нем были Витя Судариков, Юля Бредун, Леша Беглов, Игорь Гарькавый и другие. Во многом с их помощью я составил в 1992 году первый справочник-путеводитель «Православная Москва», который Петр Паламарчук, автор «Сорока сороков», назвал долгожданным «пятым томом» своего знаменитого исследования о московских храмах.

Чуть позднее юный монах Закхей (Вуд) организовал отделение нашего братства в Чикаго. И мы с отцом Анатолием даже летали в Америку на открытие чикагского отделения… Но это отделение просуществовало недолго.

Через четыре года движение православных братств захлебнулось, а впоследствии и Архиерейский собор ввел жесткие ограничения на деятельность братств.

Эссекс

В ноябре 1990 года я впервые отправился в авантюрное путешествие за границу. Билет на самолет казался невозможно дорогим, и я поехал на поезде. Это было путешествие к студенческим друзьям, и единственным пунктом моей церковной программы был лондонский собор и желание встречи с митрополитом Сурожским Антонием (+ 4 августа 2003).

Последнее интервью с владыкой Антонием Сурожским. 2002.

Последнее интервью с митрополитом Антонием Сурожским. Лондон, 2002. Фото Ксении Лученко

Было у меня и небольшое почтовое обременение – надо было передать письмо из Новосибирска от крестной моего друга – ее другой крестной дочери, живущей где-то в пригороде Лондона.

Я рассказываю об этом подробно, чтобы показать: центральное событие моей жизни произошло как бы помимо меня, помимо моих планов и намерений. Я передал письмо прямо в руки адресату, от которого тут же услышал: «Сергей, раз уж вы здесь, надо заехать в монастырь».

«Как? – думал я. – Православный монастырь в Англии? Почти невозможно!»

В те годы православный мир для меня ограничивался Россией, Святой Землей, Балканами, отчасти Францией и Америкой. А все остальные земли и страны в известный мне тогда православный мир никак не вписывались. Поэтому, когда мне сказали, что в сотне километров от Лондона есть небольшой православный монастырь и в нем живет удивительный старец, я отнесся к этому с огромным скепсисом.

По пути я узнал, что еду к автору той самой книги «Старец Силуан», которая в полуслепой машинописи была практически в каждой библиотеке христианского самиздата. И мне, и многим моим друзьям эта книга дала первое серьезное представление о молитве.

Иоанно-Предтеченский монастырь в Эссексе

В конце ноября в Англии уже сыро и зябко, хотя газоны еще зеленые и не вся листва облетела с деревьев. Я приехал в Иоанно-Предтеченский монастырь в Эссексе в первой половине дня, около 11 часов. Братия находилась на послушаниях, вокруг было пустынно…

Встреча

Я медленно, с некоторой робостью шел по дорожке вглубь монастыря. И вот, огибая игуменский корпус, я оказываюсь лицом к лицу со схиархимандритом Софронием (Сахаровым, + 11 июля 1993). Он вышел на прогулку, и его поддерживал келейник – иеромонах Серафим (ныне схиигумен, настоятель Всехсвятского скита на Валааме).

Увидев меня, отец Софроний улыбнулся и просиял, как будто он уже очень давно ждал меня и шел мне навстречу. Я подошел, и он не благословил меня, а сразу же по-отечески обнял. От неожиданности я очень смутился. Но старец излучал такую любовь, что смущение, неудобство, неловкость, – всё это стремительно исчезло.

Отец Софроний (Сахаров)

Несколько лет я каждый год приезжал и месяцами жил в монастыре. Беседы с отцом Софронием и его книги стали тем фундаментом, на котором в дальнейшем строилась вся моя жизнь в Церкви.

Но прежде всего, это был опыт литургической молитвы и особых последований, основанных на Иисусовой молитве и введенных отцом Софронием в жизнь его монашеской общины.

Не раз старец приглашал меня участвовать в тех беседах, которые он еженедельно проводил с братией.

Общение с насельниками монастыря позволило познакомиться с литургическими традициями Афона и русской эмиграции, а в обширной монастырской библиотеке я ближе познакомится с православным богословием ХХ века и английской библеистикой конца XIX – начала ХХ века. В России о многих из этих книг знали тогда только понаслышке. Здесь же, в монастыре, я познакомился с композитором Арво Пяртом и его музыкой. Тогда же я выбрал место для строительства нового скита в Мидлэндз на границе с Уэльсом, но это отдельная история.

После кончины отца Софрония стал ездить реже, но духовная связь с монастырем остается…

И все-таки журналистика

Я благодарен Богу, что Он подарил мне несколько лет «профессионального молчания». У меня был небольшой опыт «советской» журналистики, и бурный опыт самиздата 1988-1990 годов, но ни там, ни там не было нужных форматов.

В перестроечных СМИ никто не писал о Церкви по-настоящему интересно – ни в жанре публицистики, ни в жанре новостного сообщения. ЖМП того времени было изданием, редакция которого находилась на таких «духовных вершинах», что простым смертным туда не дойти. Казалось верхом самонадеянности прийти на Погодинскую улицу и сказать, что я журналист и хочу писать для церковных изданий.

Вместе с тем, когда я стал общаться с отцом Софронием, его духовными чадами, с братией монастыря, а в Москве – с кругом протоиерея Глеба Каледы и многими другими, мне открылась удивительная и трагическая история Церкви в ХХ веке. Это были очень сильные свидетельства реальных очевидцев и участников событий. Их рассказы не были отвлеченным повествованием, это был живой опыт людей, которые прошли через изгнание, лишения и страдания, кто-то – через гонения и лагеря.

Храм в Клину стал первым храмом в России, освященным в честь священноисповедника Тихона, Патриарха Всероссийского. Рядом с нами были дети и внуки новомучеников… Я глубоко переживал свою причастность к этой истории и верил, что впереди у Церкви в России долгие годы вдохновенного и творческого свидетельства о Христе.

С прот. Петром Перекрестовым в домовом храме Издательсткого совета

С прот. Петром Перекрестовым в домовом храме Издательсткого совета

* * *

Время от времени я писал в «Русскую мысль», в 1989-90 годах работал в агентстве «Постфактум», когда оно только-только запустило газету «Коммерсантъ», но больше фотографировал, чем писал. Во время поездок в Англию выступал на «Би-би-си», в религиозной редакции записал несколько бесед с протоиереем Сергием Гаккелем и его помощницей Фаиной.

Году в 1992-93 лютеране из Виттлое стали привозить к нам в приход множество подержанных компьютеров, которые наши ребята тестировали и передавали в храмы, монастыри и братства. В это время я увлекся компьютерной версткой и наладил выпуск православного приложения «Ковчег» к клинской районной газете.

Тогда же, в 1992-93 годах вместе с Витей Судариковым подготовили первое издание справочника «Православная Москва». Затем я готовил к печати первую книгу диакона Андрея Кураева «Все ли равно как верить?», первую книгу иеромонаха Илариона (Алфеева) «Таинство веры», «Письма в Россию» архимандрита Софрония (Сахарова), сборник проповедей протоиерея Георгия Бенигсена «Не хлебом единым» и другие.

На записи программы "Тем временем" 2010

На записи программы “Тем временем” 2010

Метафразис

В начале лета 1995 года ко мне домой приехали Саша Пискунов и Илья Кувакин и рассказали, что несколько месяцев назад они создали агентство религиозной информации «Метафразис», но нуждались в руководителе проекта.

Было очевидно, что это потрясающий, живой, информационный проект, который мне было бы интересно делать. К тому времени в светских СМИ о Патриархе регулярно писала только Оля Костромина (+ 22 апреля 2010) в ИТАР-ТАСС, все прочие публикации о Церкви можно назвать более или менее случайными. Понять, какие события происходят в религиозной жизни за пределами Москвы, было практически невозможно.

Структурно «Метафразис» возник при агентстве «Постфактум», но это были уже последние месяцы существования «Постфактума». Когда он закрылся, мы просто сняли квартиру в Малом Козихинском переулке. У «Метафразиса» были свои – классические для середины 1990-х годов – спонсоры с большими деньгами. Судьба их была такой же «классической» – через пару лет они просто исчезли. Но как ни странно, в 1995-96 году нас всех объединило намерение создать полноценное информационное агентство, освещающее религиозную жизнь России и СНГ. Это было «светское» информационное агентство, однако все мы стояли на православных позициях.

2006, конференция в Издательском совете

Учить качеству!

Я не случайно упомянул о «Постфактуме»: сотрудничество с ним в первые же месяцы позволило нам создать полноценную корреспондентскую сеть, охватившую многие регионы России и ближнего зарубежья. Нашей главной задачей было выработать формат новости о религиозной жизни и научить корреспондентов в регионах квалифицированно писать религиозные новости. Среди наших корреспондентов были Борис Кнорре, Александра Колымагина, Кирилл Фролов, Елена Югина и многие другие.

Мы выпускали ежедневные новости и рассылали их по электронной почте (интернета еще не было, были только BBS), а также издавали еженедельный печатный бюллетень, в котором, кроме новостей, были интервью и комментарии. И ежедневные новости, и бюллетень мы выпускали на двух языках – русском и английском. У нас были десятки платных подписчиков, но на самоокупаемость мы за два года работы не вышли.

К 1997 году у спонсоров резко изменились обстоятельства, и мы потеряли финансирование. В этот момент нас очень поддержал митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл. Когда начались трудности, он пристроил редакцию «Метафразиса» в подвальчик на Сивцевом Вражке, где тогда находилась ПИТА – Православное информационное телевизионное агентство под руководством Андрея Писарева. Это был самый расцвет агентства – уже выходили «Слово пастыря», «Канон» ряд других программ. Всего ПИТА делала одиннадцать эфиров в неделю на разных телеканалах. В подвальчике работали Николай Державин, Светлана Кокотунова, Борис Конухов, Дима Менделеев, приходил Ваня Охлобыстин, еще не принявший сана. Чуть позже я привел туда Женю Крылова. Естественно, мы участвовали во многих телепроектах.

Приблизительно в то же время АО «МЭС» пригласило нас к участию в первом крупном и очень дорогом интернет-проекте – сайте «Россия православная» (www.or.ru). Это была совершенно новая ситуация: наша редакция впервые оказалась в бизнес-центре со сложной системой магнитных ключей и прав доступа, и порой было не понятно, что для руководства компании важнее – нефтяной бизнес или игра в православный интернет. На короткий период там удалось собрать очень сильную команду – публицистов, богословов, программистов и дизайнеров. К сожалению, это проект (как всякий неразумно дорогой) существовал очень недолго.

2005 Выступление на епархиальном съезде РПЦЗ в Мюнхене. Фото Ксении Лученко

НГ-Религии

НГ-Религии Максима Шевченко было самым ярким изданием о религии – конца ли 90-х или всей новой журналистики последних 20 лет – вопрос.

Диакон Андрей Кураев, Максим Шевченко, Сергей Чапнин, Александр Щипков. РИА Новости, 2006 г.

Диакон Андрей Кураев, Максим Шевченко, Сергей Чапнин, Александр Щипков. РИА Новости, 2006 г.

В конце 1997 году среди многочисленных приложений к «Независимой газете» появилось новое – «НГ-религии». Руководил редакцией Максим Шевченко. Вместе с ним и Олегом Мраморновым мы делали первые номера, и сегодня можно сказать, что это был самый яркий период НГР. Быстрый успех издания во многом был обусловлен общей редакционной политикой газеты. У него можно было почти все, если ты работаешь профессионально: писать реальную аналитику, сталкивать различные позиции, если они представлены внятно и убедительно.

В «Независимой газете» – и НГР не исключение – можно было увидеть широчайшую палитру самых разных мнений. Профессиональных церковных СМИ тогда не было, и «НГ-религии» стали одним из важнейших источников информации о жизни Церкви.

Сегодня – и в журналистике, и в жизни – слишком много «бытового» радикализма, недоверия, истеричности. Журналист на Западе – это человек, который имеет свою собственную позицию и с этой позиции смотрит на жизнь, размышляет, что происходит в жизни общества. Есть журналисты консервативных изданий, есть либеральных. Эта личная философия, как правило, вписана в редакционную политику. Если же ты вписан в редакционную политику, то ты для редакции – ценный сотрудник. Читатели ждут твоих комментариев, и это дает определенную свободу, можно писать честно. На этом журналист зарабатывает авторитет, популярность, известность и так далее. Что-то похожее было в «Независимой газете». Были очень разные люди, но все писали, исходя из не декларированной, а продуманной, проживаемой философии.

В 1990-е годы было ясное ощущение: то, что ты говоришь и то, как ты говоришь, обращено к широкой читательской аудитории, которая реагирует, откликается. Не вспомню точно, какой тираж был у «НГ-религии», но нашим читателям было по-настоящему интересно то, что они читают.

Я ушел из НГР осенью 1998 года, вскоре после кризиса.

Соборность

“Соборность” – портал под руководством Чапнина – стал, пожалуй, первым религиозным СМИ. Тогда аналитика, расследования, а главное – полемика воспринимались совершенно по-иному и о “Соборности” часто вспоминают как о ресурсе в высшей степени дискуссионном. Сегодня нас не удивили бы такие дискуссии, не удивило то, что со словами епископа можно полемизировать, что документы можно читать с карандашом в руках и дискуссией наготове. Ну вот хотя бы: Открытое письмо протоиерею Олегу Тэору, настоятелю воинского храма св. Александра Невского г. Пскова Для конца девяностых это было практически невозможно.

В это время, на рубеже 1998-1999 годов, я задумал создать «Соборность» – интернет-проект, главным содержанием которого стала бы экспертная публицистика. 1998 год сыграл огромную роль в создании «Соборности» просто потому, что после кризиса многие мои друзья лишились работы и были готовы к активному сотрудничеству.

Презентация сборника "Соборность: шаг в новый век"

Презентация сборника “Соборность: шаг в новый век”

«Соборность» была бы просто невозможна без талантливого программиста Андрея Скулова, он написал потрясающую систему управления сайтом – гибкую, удобную, простую. Дизайн нам делала Лариса Галкина. Среди ведущих рубрик и постоянных авторов были Алексей Беглов, Александр Морозов, Александр Кырлежев, Ксения Лученко, Николай Лисовой, Константин Костюк и другие.

На «Соборности» было семь постоянных рубрик – «Новости», «Церковная жизнь, «Религия и общество», «Точка зрения», «Вдоль стеллажа» и «Досье». На нашем баннере был написан слоган (не утративший своей актуальности и сегодня) «Православие – самая неизвестная религия».

Уже в первые месяцы работы «Соборности» мы убедились, что «попали в формат» – редакция получала немало писем и отзывов как из России, так и из зарубежья. Неожиданностью стали письма из нескольких монастырей со словами благодарности, поддержки и предложением помощи. Благодаря этим знакомствам мы получили и новых квалифицированных авторов из числа духовенства (некоторые писали под псевдонимами), и даже небольшое финансирование.

«Соборность» стала православным интернет-изданием, которое сбалансировано говорило обо всем: об официальной церковной жизни, о православной культуре, о зарубежье. Публиковались репортажи, аналитика, рецензии.

В «Метафразисе» богословская публицистика была не нужна. В «НГ-религиях» мы сделали несколько робких попыток затронуть богословскую проблематику. На «Соборности» богословская публицистика стала реальностью. Мы впервые затронули и широкий круг канонических проблем. В те годы считалось, что в интернете нужны исключительно катехизаторские ресурсы. Однако «Соборность» доказала, что успех может быть и у ресурса, который экспертно рассказывает, что такое Церковь сегодня, и формирует среду для интеллектуального общения. Это был умный, вдумчивый разговор о Церкви, где все говорят спокойно, никто никого не задевает. Сегодня, к сожалению, это большая редкость.

На качество материалов положительно влияло то, что у редакции не было задачи публиковать по три материала в день, как это принято сегодня. Жизнь была более размеренной – люди выходили в интернет два-три раза в неделю.
«Соборность», вопреки изредка звучащему мнению, была не только не «оппозиционным», но даже и не полемическим ресурсом. Всё дело в том, что занимались редкими для того (да и для нашего) времени жанрами – аналитикой и журналистскими расследованиями.

2002. О.Василий Ермаков, Андрей Кирисенко и Сергей Чапнин. Съемки фильма о царской семье.arskoiSem'e

2002. прот.Василий Ермаков, Андрей Кирисенко и Сергей Чапнин. Съемки фильма о царской семье.

Сюжет: Анаксиос

История с «анаксиосом» самая известная среди них. Напомню, в чем ее суть.

В одном из классов Санкт-Петербургской семинарии собралась группа активных семинаристов, которые преподавали в воскресные школах при весьма отдаленных приходских храмах и порой нарушали распорядок дня, возвращаясь позже положенного времени. Начальство относилось к этому с пониманием, пока не появился семинарист, который начал эту группу за формальные нарушения расписания преследовать. Одни горели служением, а другие говорили: «Нет, дисциплина важнее миссии». Возник конфликт, который усугубился рядом других обстоятельств.

Пришло время рукоположения гонителя в священный сан. Конфликт к тому времени был уже явный, и ребята ожидали одного: «злодей» накануне своей хиротонии с ними просто примирится. А он – наоборот. Архиерей заявил, что этот конфликт ничего не значит, и он принимает решение о хиротонии. Будучи научены исторической литургике и зная, что слово «аксиос» означает согласие народа Божьего с избранием нового иерея, семинаристы-проповедники во время литургии ответили «анаксиос» (не достоин).

Архиерей проигнорировал мнение «народа» и как ни в чем ни бывало совершил хиротонию. Все были в шоке. Естественно, на семинаристов начались гонения, некоторые вынуждены были покинуть семинарию, сочувствующие затаились, а рукоположенного гонителя ректор отправил учиться за границу.  Зарубежные архиереи как один говорили: мы бы не допустили такой ситуации, и если это можно было предотвратить, все усилия к этому приложили. Но если уж по стечению обстоятельств дело дошло до хиротонии, и кто-то из народа сказал «анаксиос», мы бы остановили хиротонию, устроили разбирательство и только по итогам расследования приняли решение.

Этот информационный повод мы использовали, чтобы поговорить об отношениях в семинарии, о том, кто такие семинаристы в системе нынешних внутрицерковных отношений, что такое литургическая практика, на что можно обращать внимание, а что можно игнорировать.

Попытка первая и отчаянная

Это была наша первая отчаянная попытка поговорить о том, что такое канонические правила, какова практика их применения сегодня. У нас не было задачи рассказать всему миру, какой страшный и ужасный епископ, мы разбирали прецедент, мы говорили о проблеме. Церковного суда как такового в Русской Православной Церкви еще не было.

Кстати, опять помогли монахи, которые любили читать и поддерживали «Соборность». Они оказали нам неоценимую помощь при подготовке канонических комментариев.

Мы поставили на повестку дня целый ряд вопросов, которые считали важными. Я помню встречи с этими семинаристами, духовенством. Для них это был болезненный, трудный, но важный опыт христианской свободы. Да, у системы есть свои правила, и есть много людей, которые по правилам этой системы играют. Но кто тебя поддержит, если оказалось, что ты против системы, но за правду? Наше журналистское расследование дало неожиданный результат – отчаявшиеся ребята почувствовали, что их боль не безразлична другим.

* * *

В «Соборности» были первичны две вещи. Первое – разговор об актуальных проблемах. Мы могли писать о любых событиях в России, в Европе, в Америке, у православных или у протестантов. Было огромное количество тем, интересных с точки зрения «а как мы будем развиваться? Перед нами стоит схожая проблема и возможно ли ее решать таким же образом?» Но разговор не ставил целью сразу «выписать рецепт». Это было размышление, работа на понимание.

Второе – внятное, качественное представление своей точки зрения. Люди говорили с очень ясных личных позиций. Эти взгляды не вписывались в дурацкую схему, по которой вся церковная мысль билась между либерализмом и консерватизмом. Большинство церковных людей считало это противопоставление надуманным, искусственным и неактуальным. Только маргинальные группы публицистов, собранные вокруг своих изданий, внедряли такую модель описания действительности.

Жалею, что мы закрыли «Соборность». В каком-то смысле его исчезновение очень серьезно повлияло на дальнейшее развитие журналистики. Но невозможно было делать официальный «Церковный вестник» и одновременно вести «Соборность».

На приходе у о.Виктора Потапова. 2007.

На приходе у прот.Виктора Потапова. 2007.

Сюжет: Екатеринбург

В конце зимы 1998 году я поехал в Екатеринбург делать первый телевизионный репортаж о Ганиной яме для программы «Ортодокс». Это было благословение Патриарха Алексия. Никакого монастыря там еще и в помине не было. Время от времени группа энтузиастов ставила у Ганиной ямы крест, но его периодически ломали и жгли.
Это была моя первая поездка в Екатеринбург. Что за город? Далеко ли Ганина яма? Я не знал.

Помню, когда мы созванивались, я спрашивал: «Как с погодой? Что одевать?» Мне отвечали: «Все как в Москве». И вот мы в городе, епархия дала нам «газик» (иначе не доехать) и мы отправились в путь. Оказалось, это пригород, мы проехали всего две-три деревни и встали на краю леса. Снега по пояс, вглубь леса уходит запорошенная колея. Месяц назад здесь проезжал какой-то грузовик. Отъехав от дороги метров сто, машина застряла. «Не проедем,- говорят мои спутники. – Пару километров пройдем пешком».

И они, одетые один в унты, другой в болотные сапоги, бодро ушли вперед. Штатив и камера – штуки тяжелые, мы с оператором, взвалив все на себя, в городских ботиночках пошли по колее за ними вслед, через шаг проваливаясь то по колено, то по пояс. Метров через пятьсот начался кошмар – спина болит, пот льется градом, оператор ворчит. Думаю: «Сюжет мы вряд ли снимем, главное – не схватить воспаление легких». Прошли километра полтора-два, а дальше – дорога, стало полегче. Потом снова на тропинку свернули.

Ганина яма

Ганина яма

Снег, сугробы, даже очертаний шахты не видно – просто яма. Стоит крест металлический – страшный, сваренный из железных балок. Тут выглянуло солнышко. И такая вдруг легкость и радость … Мы забыли об усталости, как будто наша страшная дорога была год назад – не сейчас и даже не вчера. Мы с оператором посмотрели друг на друга и поняли: все, работаем. Святость этого места была прожита не умом и даже не сердцем, а каждой клеточкой вспотевшего, мокрого, уставшего тела.

До этого момента у меня были глубокие сомнения в святости Царской семьи, и я их не скрывал. Поездка в Екатеринбург была попыткой получить уверение: «Господи, помоги разобраться!». И такое уверение я получил.

Но, вернувшись из поездки, я понял, что не могу поддержать звучавшие тогда требования немедленной канонизации Царской семьи. Был слишком очевидно, что люди требовали «политического» прославления. Для них подвиг царя, кротость и смирение всей его семьи, были чем-то второстепенным. Канонизация Царской семьи мыслилась как канонизация монархии и гигантского комплекса мифов, которые у некоторых «постсоветских» православных ассоциировались с царской Россией и воплощались в образе императора. Мне это было глубоко чуждо. Нельзя было профанировать канонизацию, и я об этом говорил и писал не раз.

Поросенков лог. Раскопки

С уральским археологом Сергеем Погореловым на раскопках в Поросенковом логе. 2010.

Когда речь идет о спорах вокруг канонизации царской семьи, важно представлять себе контекст, который, к сожалению, уже забыт. В конце прошлого века большая группа людей выступала против канонизации. Из тех, с кем я говорил в те годы, митрополит Санкт-Петербургский Владимир, митрополит Нижегородский и Арзамасский Николай (+ 21 июня 2001) и ряд других выступали против быстрого прославления. Несколько лет «задержки» позволили сделать канонизацию менее политизированной, но с почитанием Царской семьи и сегодня, десять лет спустя после канонизации, целый ворох проблем.

Для меня Царская семья – это пример духовного преображения человека перед лицом трагедии и смерти. В этом нет ни «политики», ни «идеологии», ни «мифологии». Здесь очевидно главное: вот он, путь человека, доверившего Богу всего себя, свою жизнь и жизнь своих любимых и близких людей.

2008 На Архиерейском Соборе

2008 На Архиерейском Соборе

 Семинары, фестивали, конференции

В 1999-2001 годах я постоянно организовывал многочисленные встречи, семинары, конференции. Во второй половине 90-х это были скорее дружеские посиделки, хотя и в профессиональной среде. В самом конце 90-х я организовал семинар, который назывался «Православие и развитие интернета». Думаю, его участники помнят подвальчик на Сивцевом Вражке. Позднее семинар перерос в секцию Рождественских чтений. Это был период, когда мы плотно работали вместе с талантливым сетевым администратором Сашей Дятловым (+ 6 февраля 2011 года).

Из конференций самой успешной стала интернет-конференция «Христианские начала экономической этики». С помощью Константина Костюка, кандидата политических наук и члена Международной ассоциации христианского социального учения (Брюссель) удалось собрать широкий круг участников из многих европейских стран, весомым было представительство и россиян.

Со Святейшим Патриархом Алексием и Патриархом Сербским Павлом на "Вере и слове" в 2004 году

Со Святейшим Патриархом Алексием и Патриархом Сербским Павлом на “Вере и слове” в 2004 году

Забегая вперед скажу, что в середине нулевых вместе с Валерием Лепахиным, профессором кафедры русской филологии Сегедского университета (Венгрия) и автором концепции иконичности, мы провели четыре конференции «Иконология и иконичность», посвященные проблемам богословия образа (один из докладов), но самым удачным стал фестиваль «Вера и слово», который я придумал в 2004 году.

Где-то после 2002 года стало очевидно, что церковные конференции как формат общения и обмена опытом стремительно вырождаются. Рождественские чтения вступили в полосу тяжелого и затяжного кризиса. Новых имен нет, а известные священники и миряне не могут каждый год писать новые доклады. Кроме того, с развитием интернета многие документы стали публиковаться, и то, что раньше можно было услышать только на конференции или прочитать в сборнике ее докладов, стало возможно за 15-20 минут найти в интернете.

Профессиональное общение нужно было переводить в новый формат. Главным становится диалог, и для него наиболее удобный формат – это фестиваль.

Разрабатывая концепцию фестиваля «Вера и слово», мы стремились обеспечить профессиональное общение в соединении с обучающими программами. И плюс создать атмосферу, в которой не было бы вертикального, иерархического общения, когда, например, Ярославль с Костромой общаются через Москву. Пожалуйста, встречайтесь, обсуждайте свои проблемы хоть до рассвета и говорите между собой так, чтобы возникли прочные связи, без посредников.

"Вера и слово" 2004

“Вера и слово” 2004

Намеренное смешивание журналистов церковных и светских СМИ, мастер-классы, обучающие игры, Клуб главных редакторов – всё это были специальные проекты в рамках фестиваля. И надо сказать, что многие участники, увидев наши намерения, стали нашими друзьями и верными помощниками. Конечно, была и критика в адрес фестиваля, но даже критику чаще всего высказывали с любовью.

В «нулевые» годы фестиваль «Вера и слово» был единственным церковным мероприятием, у которого были свой фирменный стиль, музыкальное сопровождение, а в 2004 году удалось провести большую рекламную кампанию, повторить которую до сих пор не удалось. Анонсы фестиваля выходили в эфир на «Третьем канале» и на десятках рекламных экранов в Москве. Кроме того, в 2004 году вместе с Павлом Бусалаевым, Ириной Неронской и Рустамом Салимзяновым мы запустили специальную рекламную кампанию «Первозданный смысл слов» под эгидой фестиваля «Вера и слово».

Первозданный смысл слов

Первозданный смысл слов

В 2008 году в приветствии участникам III фестиваля «Вера и слово», Митрополит Варшавский и всея Польши Савва отметил: «Ваш фестиваль является значительным событием в церковной жизни Центральной и Восточной Европы…» Надеюсь, это была констатация той роли, которую сыграл наш фестиваль в консолидации русскоязычных православных журналистов за пределами России.

В 2010 году фестиваль впервые провел Синодальный информационный отдел. Мне удалось создать «бренд», который оказался авторитетным, устойчивым, способным жить самостоятельно.

На фестивале "Вера и слово" в "Лесных далях". 2009

На фестивале “Вера и слово” в “Лесных далях”. 2009. Фото Ксении Лученко

ЦВ – ЖМП

Ровно десять лет назад, в августе 2001 года, по приглашению протоиерея Владимира Силовьева я пришел на работу в Издательский Совет и привел с собой ведущих сотрудников «Соборности». Задача была трудная, но интересная – используя наш журналистский опыт, реорганизовать газету «Церковный вестник», сделать ее массовой и интересной.

Газетные проекты живут 3-4 года, и я не думал, что с изданием официальных церковных СМИ будут связаны десять лет моей жизни. Пик развития «Церковного вестника» – это 2002-2006 годы.

Признаюсь, в том, что я сделал с газетой в 2001 году и «Журналом Московской Патриархии» в 2009, не было ничего нового. Я просто вернулся к забытым традициям русской церковной журналистики конца XIX – начала ХХ века. А именно – возродил в официальных изданиях неофициальную часть. Только так можно показать, что за строгим церковным фасадом была, есть и будет настоящая жизнь.

Выступление в МГИМО

Выступление в МГИМО

Но сегодня самый острый вопрос (и в некотором смысле это вопрос выживания любого СМИ) – это не «редакция», не «начальство», а «аудитория». Мы видим, что некогда цельная, консолидированная церковная аудитория изменилась. Возник целый ряд специализированных, нишевых изданий как печатных, так и электронных. Уровень широкой аудитории в целом ощутимо снизился. Очень заметно разделение читательских интересов в зависимости от возраста.

Официальному изданию, которое «привыкло» быть единственным изданием Церкви в этой ситуации очень трудно. Таким, как прежде, ЖМП никогда уже не будет, но нового готового рецепта у нас нет. Мы находимся в поиске и осенью предложим несколько новых решений, покажем, в каком направлении будем развиваться.

Некоторые тексты Сергея Чапнина:

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Протоиерей Всеволод Чаплин: Я сам расскажу о времени и о себе

Я ходил, в основном, в три храма — в храм Воскресения Словущего на Успенском Вражке, в…

Свидетель находки века

Сергей Чапнин был первым журналистом, который получил задание рассказать о находке предполагаемых останков детей Романовых в…

Марина Журинская: Без московской ругани

Православным СМИ формировать общественное мнение? Доформировались. Когда вышла моя книжка про кота Мишку, на одном кошачьем…