“Сиять, как звезда”. Несколько слов об отце Данииле Сысоеве

Опубликовано в альманахе “Альфа и Омега”, № 57, 2010

Поздно вечером 19 ноября 2009 года в храме апостола Фомы на Кантемировской (Москва) был убит священник Даниил Сысоев. Неизвестный в маске вошёл в храм и расстрелял его в упор.

Отца Даниила я знал десять лет, — с октября 1999 года. Мы познакомились на одной конференции, где оба выступали. Он позвонил мне накануне, а в самый день выступления я увидел, как впереди меня идёт человек в рясе, и сразу понял, что это и есть тот самый “диакон Даниил Сысоев”, с которым я говорил по телефону.

Было что-то в его голосе и в походке, что выражало его уникальность и позволяло безошибочно узнать даже в толпе, даже со спины, даже почти незнакомому человеку.

В одном из предсмертных интервью отец Даниил сказал: “Мы должны ходить перед Богом, как говорил Господь про Еноха: ходил Енох пред Богом и Бог взял его. Вот это хождение пред Богом — корень миссии”.

Если коротко охарактеризовать отца Даниила — он ходил пред Богом. И хотя это прежде всего состояние души, всецело устремлённой к Богу, но оно находило своё выражение даже буквально, — в его походке, речи, не говоря уже про поступки и слова.

Он шёл легко, как человек, который знает, куда и зачем идёт, который спокоен в настоящем и не тревожится о будущем, потому что все заботы поручил Господу, Который для него близок как любящий Отец.

За эти десять лет много раз я слышал от отца Даниила, что он хотел бы умереть как мученик. Боюсь, сейчас с моих слов это звучит совсем не так, как звучало из его уст. В его речах о мученичестве не было ни мрачной торжественности, ни болезненной экзальтации, он говорил это просто и радостно, а я, слыша, испытывал то же чувство неловкости и недоумения, какое испытывал и тогда, когда читал в посланиях священномученика Игнатия Богоносца о его горячем желании пострадать за Христа. Один и тот же дух был и в том и в другом, а я не понимал ни того, ни другого.

Помню, как пару лет назад в Македонии, куда мы вместе приехали, я привёл отца Даниила в амфитеатр античного города Битола. Во времена Римской империи здесь на потеху толпе язычников скармливали зверям людей. По бокам сохранилось два маленьких помещения, в которых держали зверей, прежде чем выпустить их на арену, а по центру — одна каморка в человеческий рост, откуда выходили осуждённые на растерзание. Доподлинно известно, что таким образом в этом амфитеатре приняли смерть за Христа несколько мучеников ранней Церкви. И я сказал отцу Даниилу: “вот, отче, можете встать туда, где стояли мученики перед выходом на подвиг”. И он вошёл в эту тёмную каморку. Помню, как он стоял в ней и глядел оттуда в небо.

Наверное, с таким же сосредоточенным спокойствием он смотрел и на своего убийцу. Признаться, я размышлял о том, не испугался ли батюшка в последний момент, — потому что я бы испугался, — и поэтому спросил у единственного очевидца, который видел убийство своими глазами: что делал отец Даниил, когда, выйдя из алтаря, увидел человека в маске с пистолетом в руках? И услышал: “Он шёл на него. Прямо на него”.

Священник Даниил Сысоев родился 12 января 1974 года. Принял крещение в трёхлетнем возрасте. Воспитывался в церковной семье. Помню, он рассказывал мне о дорогих детских воспоминаниях — как мама на ночь читала ему Жития святых.

К вере он относился сознательно и серьёзно с самого юного возраста. По его словам, с двенадцати лет он даже от родителей, если они предъявляли к нему какие-либо принципиальные требования, просил библейского обоснования — и если получал его, то выполнял беспрекословно. В этом уже тогда отразилось главное его желание — всегда и во всём узнавать волю Божию и следовать ей. Бога он предпочитал всему остальному, и волю Божию — всякой другой.

Я никогда не встречал человека, который бы так сильно, горячо и самоотверженно любил Бога, как отец Даниил. Как раз незадолго до его смерти, оказавшись на одной из огласительных бесед батюшки, я подумал, что только глубоко любящий человек может говорить не переставая два с половиной часа о Боге и только о Боге, и говорить так, что аудитория два с половиной часа слушает, не шелохнувшись.

Ещё в советское время он пел на клиросе, а после окончания школы в 1991 году поступил в Московскую Духовную семинарию. Мне он говорил, что всегда хотел быть священником и не представлял себя кем-либо другим. Это желание зародилось в детстве, когда он пережил клиническую смерть и видел ангела, который вернул его душу обратно в тело.

В 1995 году отец Даниил женился, закончил семинарию и был рукоположен в сан диакона. С этого момента начинается его широкая проповедническая и миссионерская деятельность. Он преподаёт Закон Божий в старших классах Православной гимназии “Ясенево”. Мне запомнился один случай из его рассказов о том времени. Он как-то дал ученикам тему для сочинения: “Что останется после меня? Что возьму я с собой?”. И некоторые родители к нему потом пришли и возмущались: “разве можно детям давать такие темы? Им не надо напоминать о смерти”, на что он отвечал: “а что, ваш ребёнок бессмертен?”. Отец Даниил был убеждён, что поскольку смерти никому из нас не избежать, то нужно к ней должным образом подготовиться, для чего у христианина есть всё необходимое, и чем раньше начать готовиться, тем лучше.

С 1996 г. отец Даниил стал вести миссионерские беседы на Крутицком подворье, был сподвижником отца Анатолия (Берестова) в созданном им Душепопечительском центре имени святого праведного Иоанна Кронштадтского. Он встречался и разговаривал с сектантами и оккультистами, проповедуя им и обращая в Православие. Я не знаю никого другого, кто мог бы смело войти в любую аудиторию и начать разговор с человеком любых религиозных взглядов — и при этом ему всегда было что сказать по существу. Он был истинным миссионером и любил рассказывать людям о Христе, любил, когда от светильника его души другие души зажигались огнём Евангельской радости.

Батюшка очень почитал своего небесного покровителя пророка Даниила и как раз от него получил миссионерское устремление, как он сам мне рассказывал. Когда-то, читая книгу пророка Даниила, он обратил внимание на слова: И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде — как звезды, вовеки, навсегда (Дан 12:3). “И я подумал, — говорил он, — а здорово это: сиять, как звезда”.

За свою жизнь он крестил более восьмидесяти мусульман и обратил в Православие около пятисот протестантов.

Отец Даниил ходил на протестантские собрания и проповедовал там о Православии на основании Библии, участвовал в публичных диспутах со старообрядцами, с неоязычниками, но больше всего он получил известность как миссионер среди мусульман и полемист с исламом.

За полтора года до убийства мусульманская журналистка Х. Ха­мидуллина подала против него запрос в прокуратуру с требованием возбудить иск за разжигание межрелигиозной и межнациональной ненависти. Прокуратура отказала в возбуждении дела, но в мусульманских СМИ была раскручена настоящая кампания по очернению отца Даниила — православные люди об этом не знают, поскольку, по понятным причинам, не знакомы с мусульманскими СМИ.

Совсем недавно, всего за трое суток до убийства, отец Даниил подвозил меня на машине до дома, и мы со смехом вспоминали времена десятилетней давности. Отец Даниил говорил, что менее всего интересовался исламом и вовсе не собирался им заниматься. Я напомнил о нашем давнем разговоре, когда он порадовался, узнав, что я пишу апологетические статьи, отвечая на мусульманскую критику: “вот хорошо, значит, мне не придётся этим заниматься”. Но Господь устраивал так, что ему приходилось сталкиваться с мусульманами или темой ислама, и отец Даниил шёл туда, куда указывал Господь. Это было для него самым главным.

В 2000 году он окончил Московскую Духовную академию и успешно защитил диссертацию по теме “Антропология свидетелей Иеговы и адвентистов седьмого дня”. Она позднее была издана отдельной книгой. Уникальна его работа “Прогулка с протестантом по православному храму”, в которой на основании Библии объясняется устройство и убранство православного храма и православное богослужение. В книгах “Летопись начала” и “Кто как Бог, или сколько длился день творения” отец Даниил отстаивает своё отрицательное отношение к теории эволюции. “Брак с мусульманином” — книга, посвящённая одному из наиболее болезненных вопросов сосуществования христиан и мусульман в нашей стране. Толчком к её возникновению стало то, что я на сайте “Пра­вославие и ислам” открыл раздел “вопрос священнику”, где можно было задать вопрос отцу Даниилу. И меня самого поразило то обилие писем от крещёных женщин, которые или собирались выйти замуж за мусульман и спрашивали, допустимо ли это с точки зрения Церкви, или от тех, которые уже вступили в подобный брак и столкнулись с теми или иными проблемами, в разрешении которых просили совета. Кроме того, и в пастырской практике отцу Даниилу пришлось повстречаться с такими женщинами, которые под влиянием подобных браков отреклись от Христа и приняли ислам, а затем, осознав своё падение, с помощью батюшки приходили к покаянию и возвращению в Церковь. Всё это побудило отца Даниила написать такую книгу, в которой он напоминает, что согласно правилам Церкви православному человеку не дозволено вступать в брак с иноверцем, а также даёт конкретные советы в отношении проблем, возникающих, если такой брак всё-таки заключён. Была у него ещё одна, близкая по тематике брошюра “Замуж за неверующего?”.

Кроме того, отец Даниил издал книгу “Почему ты ещё не крещён?”, в которой разбираются наиболее типичные возражения против крещения, которые можно слышать из уст самых обычных людей. Для тех, кто крещён, но не воцерковлён, он написал брошюру “Зачем нужно ходить в храм каждое воскресенье”. А для людей воцерковлённых мы с ним написали в соавторстве книгу “О частом причащении Христовых Таин”.

Незадолго до смерти он говорил мне, что самая для него дорогая и любимая из его книг – это “Беседы на книгу Песнь Песней”, — составленная из записей библейских бесед, которые он вёл многие годы, объясняя Священное Писание на основании святоотеческих толкований.

Наконец, самая последняя его книжка – “Инструкция для бессмертных, или что делать, если Вы всё-таки умерли”. В ней есть и такие слова: “Самая лучшая смерть для христианина, конечно, мученическая за Христа Спасителя. Это самая наилучшая смерть, которая возможна для человека в принципе. Некоторые посылали соболезнования в Оптину пустынь после убийства трёх монахов, для христианина же это на самом деле величайшая радость. В древней Церкви никогда соболезнования не посылали, когда кого-то где-то убили. Все церкви всегда немедленно посылали поздравления. Представляете, поздравить с тем, что у них появился новый защитник на Небесах! Мученическая смерть смывает все грехи, кроме ереси и раскола…”.

Даже среди тех, кто не был согласен с ним по каким-либо вопросам, многие удивлялись и восхищались его мужеству. Совсем недавно, после похорон, мне позвонил знакомый священник и рассказал, как видел кадры, где отец Даниил стоит один в аудитории, заполненной мусульманами, и с кафедры радостно говорит им о Христе и о том, что ислам, отвергающий Богочеловека Христа, не может быть истинной религией. “У меня в голове это не укладывается, — говорил мне собеседник. — Какое же сердце надо иметь, чтобы вот так вот пойти и встать среди них и говорить”.

Кадры, которые видел мой знакомый, сняты были на первом диспуте с мусульманами. Некоторые православные были недовольны тем, что отец Даниил в этих диспутах участвовал, однако инициатива принадлежала не ему — мусульмане публично пригласили его, и как мог свидетель Христов отказаться дать отчёт о своём уповании? Его отказ был бы для них аргументом в их пропаганде ислама.

Отец Даниил говорил мне впоследствии, что был уверен, что его убьют сразу же после первого диспута и накануне испытывал сильный страх и беспокойство. А ночью он увидел себя стоящим перед выложенным из камешков лабиринтом, какие бывают на севере. И, пройдя по его кругам, пришёл к центру, где оказался алтарь, на котором лежала только что умученная и убитая жертва. И он понял, что это — алтарь сатаны, и жертва принесена ему. Отца Даниила охватил гнев и он ногою опрокинул алтарь. Тут же явился сам сатана в виде джокера в шутовском колпаке, каким его изображают на игральных картах. В его глазах была дикая ненависть и он бросился на отца Даниила. Батюшка стал молиться: “Пресвятая Богородица, защити!”, “Святой Николай, помоги!” и другим святым. И тогда перед отцом Даниилом словно выросла невидимая стена, так что сатана бросался на него, но не мог её преодолеть и отскакивал назад раз за разом. Глядя на это, батюшка допустил в себя тщеславные мысли, и в тот же момент сатана пробил невидимую стену и схватил его за горло. Отец Даниил взмолился: “Пресвятая Богородица, прости меня, я согрешил, избавь меня от него”. Тогда сатана исчез и отцу Даниилу было сказано о предстоящем диспуте: “Ты не проиграешь, но и не победишь”.

“Так оно и случилось”, — говорил мне отец Даниил. И добавлял, что после этого видения совсем перестал бояться мусульман и их угроз, потому как, видев самого сатану и его бессилие перед Богом, уже нельзя впечатлиться никакой человеческой злобой, которая всегда уступает злобе сатанинской.

А во время второго диспута я был в числе помощников отца Даниила. Мне кажется, диспут прошёл хорошо (хотя, конечно, мог бы пройти лучше). Примечательно, что после него приняли Православие некоторые мусульмане, которые помогали в организации этих диспутов.

Будучи по матери татарином, отец Даниил уделял особое внимание распространению и укреплению Православия среди татарского народа. Он стал первым и, кажется, единственным священником, кто по благословению священноначалия регулярно служил молебны на татарском языке (частично) для православных татар, издал за свои деньги молитвослов на татарском. Вместе со своими помощниками он ходил с проповедью и на сабантуй (татарский национальный праздник), и в татарский культурный центр, в Египте он часами проповедовал своему гиду-мусульманину, на телевидении спорил о вере с муфтиями.

Он приобрёл скандальную известность среди мусульман; она пугала и смущала некоторых православных, но только не самого отца Даниила. Он говорил, что эта известность помогает ему в миссии, и это было правдой. Потому что те мусульмане, которые имели хотя бы слабый интерес к христианству, узнавали таким образом, к кому им надо идти — и они не ошибались, ибо всегда могли быть встречены им с любовью и услышать ответы на все свои вопросы. Были такие мусульмане, которые приходили к нему, чтобы обратить его в ислам, а в результате сами принимали от него крещение.

Некоторые странные люди из называющих себя православными говорили, что не следовало ему проповедовать мусульманам, что надо бы с уважением относиться к их религии, что никакой пользы от его проповеди нет. Но отец Даниил считал, — как и Господь, и Апостолы, и все святые, — что уважать надо заблуждающихся людей, но не их заблуждения. Истина одна, и то, что противоречит истине и отрицает её, есть ложь, а уважение к лжи есть презрение к истине. Этой простой вещи не могут понять те, кому истина безразлична, поэтому они не понимали и отца Даниила, хотя, быть может, обязаны ему жизнью. Батюшка смог обратить ко Христу ряд ваххабитов, в том числе одного пакистанца, который собирался стать “шахидом”, и одну женщину, которую готовили стать “смертницей”. И что же, неужто и впрямь лучше было бы, если бы отец Даниил этим людям не проповедовал, и они, оставшись на прежнем пути, взорвали бы самолёт, дом, или поезд в метро, — быть может, как раз тот, в котором ехал бы кто-то из критиков отца Даниила?

Ещё более успешно он проповедовал протестантам. Когда он по благословению митрополита Владимира приехал вместе со своими миссионерами в Киргизию и стал там посещать собрания протестантов и обращать их — так что даже пасторы были среди присоединённых к Православию, — то местные главы сект, не имея возможности противостоять ему в слове, приняли решение вообще запретить своим людям собираться на всё то время, пока отец Даниил находится в стране. Так они пытались воспрепятствовать ему приходить в их собрания с проповедью, упразднив сами собрания.

Отец Даниил заботился о миссии во всём мире. Вместе с ним мы ездили два раза в Македонию и проповедовали тамошним раскольникам. Исследовал отец Даниил вопрос о том, как можно проповедовать католикам в Западной Европе и в Южной Америке. В декабре 2009 года он надеялся поехать в Таиланд, чтобы там проповедовать северным племенам. Сам будучи миссионером, он очень любил миссионеров и старался познакомиться со всеми, кто проповедует Христа. Очень многим он помогал. Давал деньги на строительство храма в Индонезии, жертвовал на воспитание православных детей из бедных семей в Зимбабве, принимал у себя православных китайцев, православных тайцев, даже православных индейцев. По благословению Патриарха Алексия II отец Даниил создал школу православных миссионеров и преподавал миссиологию в Николо-Перервинской Духовной семинарии.

Удивительно, но активная миссионерская деятельность, нисколько не мешала его приходским трудам и обязанностям. В 2001 г. он был рукоположен в сан иерея, а в 2006 году построил небольшой деревянный храм в честь апостола Фомы на юге Москвы (настоятелем которого являлся) и хотел со временем построить здесь же огромный храм-базилику в честь своего небесного покровителя пророка Даниила. Как он мне сказал, ему эта идея — построить именно базилику, — пришла в голову во время посещения храма святого великомученика Димитрия в Фессалониках.

В храме отец Даниил каждый четверг вёл библейские беседы, объясняя прихожанам по одной главе Ветхого Завета и одной главе Нового в свете святоотеческого учения; каждую пятницу проводил огласительные беседы, которые должен был прослушать каждый взрослый, желающий креститься, а каждое воскресенье — воскресную школу для детей. Желая, чтобы люди лучше понимали богослужение, он издал тексты всенощного бдения и литургии и вменил в обязанность дежурным раздавать их людям в храме перед каждой службой. Ввёл он и общенародное пение. В результате прихожане благодарили его за то, что смогли, наконец, понять смысл того, что поётся в храме. Служил батюшка очень сосредоточенно, особенно в последний год, и очень любил проповедовать. За службу он говорил две-три проповеди.

Один из моих друзей, алтарник в храме отца Даниила, незадолго до смерти батюшки признавался мне, что удивляется, насколько без остатка и без пощады к себе отдаёт он себя другим людям, особенно прихожанам.

Действительно, он себя не жалел. Помню, однажды он сломал ногу и ему не дали священника на замену. И тогда отец Даниил, с ногою в гипсе, сам ездил в храм и служил, превозмогая боль. Все прихожане и все знакомые помнят отца Даниила как человека весёлого и жизнерадостного, но мало кто знает, как часто он терпел скорби от болезней — особенно от сильной головной боли и от боли в сердце. Но батюшка не показывал своих страданий и всегда был внимателен к многочисленным прихожанам, каждого выслушивал и давал совет.

Конечно, были у отца Даниила и слабые стороны, но даже его недостатки, если можно так сказать, некоторым образом происходили из его достоинств. Как христианин он был открыт для всех, и это имело своей оборотной стороной некоторую излишнюю доверчивость, жертвой которой он иногда становился, когда ему случалось доверять тем людям или книгам, которым, на мой взгляд, доверять бы не стоило.

В том, что касается вопросов веры, батюшка был весьма тщателен, но в других вопросах, например, в истории, он мог доверяться как раз таким вот источникам. По этим вопросам мы не раз с ним дискутировали.

Надо сказать, батюшка никогда не навязывал свои взгляды. Он всегда внимательно выслушивал возражения, — если они были по существу, — и нередко корректировал свои взгляды, если видел, что они не соответствуют истине. Он часто приглашал меня и других людей, которым доверял, чтобы обсудить те или иные свои мысли и спросить, не ошибается ли он. Если он понимал, что неправ, то для него не было проблемой признать это и отказаться от ошибочных мыслей, потому что он более всего ценил истину, а не свои мысли, и с уважением относился ко всякому человеку, который оказывался рядом.

С отцом Даниилом легко было исполнять правило блаженного Августина — “в главном единство, во второстепенном многообразие, во всём — любовь”. Второй пункт был возможен с ним именно потому, что для отца Даниила были непреложной реальностью первый и третий пункты этой сентенции.

Ещё одной особенностью, которая многим казалась его недостатком и которая происходила именно из пламенной любви к истине, была категоричная форма подачи мыслей. По всякому вопросу батюшка старался докопаться до истины, а уж если ему удавалось докопаться, то выражал эту истину прямо и определённо. В нашем политкорректном мире такая прямота была подобна остроте луча, пронизывающего тьму. Кого-то такая честная резкость привлекала, а кого-то, напротив, отталкивала.

Я и сам не всегда был согласен с формой подачи его мыслей. Например, в дискуссии об уранополитизме, инициированной им в последний год жизни, по существу отец Даниил не излагал ничего, кроме учения Церкви, говоря, что небесное важнее земного, что принадлежность к Церкви важнее национальной принадлежности, ибо в ней нет ни Еллина, ни Иудея <…> но все и во всем Христос (Кол 3:11), что все святые говорили о себе, что они странники и пришельцы на земле; ибо те, которые так говорят, показывают, что они ищут отечества. И если бы они в мыслях имели то отечество, из которого вышли, то имели бы время возвратиться; но они стремились к лучшему, то есть к небесному; посему и Бог не стыдится их, называя Себя их Богом: ибо Он приготовил им город (Евр 11:13–16). И что все мы, христиане, также на земле пришельцы и странники (1 Пет 2:11) и не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего (Евр 13:14), ибо наше жительство — на небесах (Флп 3:20). Здесь не было никакой ошибки. Но вот с необходимостью вводить специальный термин я не был согласен, равно как и сам термин казался мне неблагозвучным, да и форма выражения этих истин, думалось мне, могла быть более мягкой. Но ведь те, кто ожесточённо спорил с ним в интернете, были либо несогласны по существу, либо же вообще не интересовались существом вопроса.

В день похорон отца Даниила один из его оппонентов признался мне: “именно теперь я начал понимать то, что отец писал об уранополитизме, потому что мне очень захотелось попасть туда, куда он ушёл”.

Отец Даниил был глубоко порядочным и честным человеком. Про него можно было заранее знать, что если что-то понадобится, то стоит лишь обратиться, — и он не откажет. Для меня он был образцом священника. Всё, что он делал, он посвящал Христу, творил во имя Его.

У меня осталось много личных воспоминаний. Помню, как он навещал меня, когда я лежал в больнице. Помню, как вынес показать мне свою дочку Дорофею, когда ей было всего два или три дня от роду. Помню, как учил меня водить машину.

Помню наши путешествия, и особенно последнее, в Сербию, откуда мы вернулись всего за неделю до его мученической кончины. Во время этой поездки он признался мне, что, когда ему становится особенно тяжело или когда жизненные обстоятельства оказываются невыносимы, он всегда чувствует, что словно находится в огромной руке, которая несёт его сквозь все беды.

Самый последний день земной жизни отца Даниила начался с литургии, которую он отслужил и за которой, естественно, причащался. Затем он присоединил к Православной Церкви мужчину, обратившегося из оккультизма. Затем совершил крещение. Несколько часов спустя начал, как обычно, вести библейские беседы, после которых разговаривал допоздна со всеми желающими. Наконец, когда в храме почти никого не осталось, пошёл в алтарь исповедовать своё духовное чадо. В это время в храм ворвался убийца, который начал стрелять и выкрикивать: “где Сысоев?”. Отец Даниил бесстрашно вышел из алтаря ему навстречу и принял мученическую кончину за Христа.

Помню, батюшка не раз говорил о том, как оказываются неслучайны все Евангельские чтения, читаемые по богослужебным зачалам, как всегда они оказываются на удивление своевременны и актуальны. В день его смерти рядовое Евангельское чтение содержало такие слова Господа:

Говорю же вам, друзьям Моим: не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать…

Сказываю же вам: всякого, кто исповедает Меня пред человеками, и Сын Человеческий исповедает пред Ангелами Божиими.

Приложение

Священник ДАНИИЛ СЫСОЕВ

Уранополитизм и миссия1

Божией милостью мне приходилось за последние годы побывать во многих странах и областях России с целью проповеди. Анализируя накопленный опыт, я прихожу к выводу, что без восстановления в умах христиан изначального понимания того, что здесь мы лишь в гостинице, что наша Родина на небесах и в Церкви уже нет национальностей, проповедь Евангелия обречена на провал.

Везде я вижу одну и ту же проблему. Активные христиане, готовые нести свет Христа тем, кто пребывает сейчас под властью дьявола, обольщаются идеологиями мира сего и погружаются в пучину мирских дрязг. В Сербии люди часто даже и не думают, что можно не сражаться с мусульманами или католиками, а обращать их в Православие. В России говорят, что сначала надо обратить русских, а уже потом пытаться обратить кого-то другого. В результате и здесь и в других местах ищущие не находят открытых дверей. Обращённые патриотами и националистами вводят свои заповеди, которых Бог не заповедовал, а забывают про то, что Бог требовал. В результате о Христе нет и речи, а разговоры идут о величии Сталина, Гитлера или либеральных ценностей. Один остался чужим для обращённых христиан — Сам Господь наш Иисус Христос. О Нём и речи нет. Его заповеди презираются (достаточно посмотреть, как православные юзеры исполняют в Сети Нагорную проповедь). О Его планах о нас и слышать не хотят.

И что удивляться, что успехи нашей проповеди не впечатляют? Как говорили мне обращённые татары, они не понимают, почему в храмах они слышат проповедь не о Боге, а о великом предназначении Руси (или Украины). Вообще складывается впечатление из содержания проповедей и интернет-дискуссий, что наши люди уже все доктора богословия и не нуждаются в изучении веры. Обсуждаются темы, которые не имеют никого значения для спасения, но забывается главное: суд, милость и вера.

Пока не вспомним, что Церковь наша — корабль, плывущий сквозь житейское море к пристани спасения, что мы странники и пришельцы, и Родина наша в небесах, до тех пор и миссия наша будет бессильной. Те люди, которые ищут Истины, не придут к нам, ибо им не интересны заботы града земного. И лишь те, кто плачет, потому что ему тесно на чужбине, те найдут Отечество мира и на земле (в Церкви Божией), и на Небе, в объятиях истинного Отца.

Говорят, что современные люди не желают слышать о Христе, а потому к их представлениям надо приспосабливаться. Но это неправда. И наши современники, и молодые, и старые живут с неутолённой тоской в сердце. А эта тоска не унимается из-за заклинаний человеческих идеологий, а утоляется лишь чистой водой Абсолютной Истины, которую имеет Церковь.

Так что, миссионеры, будьте небесными гражданами и зовите всех в небеса, ибо только тогда успех ожидает вас!

1Текст опубликован 19 ноября 2009 года в 1210 в интернете: http://pr-daniil.livejournal.com/64534.html.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность о семье и обществе.

Похожие статьи
Встреча памяти отца Даниила Сысоева – впервые в Америке (видео)

Это человек, с именем которого связывают миссионерское возрождение в современной России.

Проповеди. Воскресенье перед Рождеством…

Опубликовано в альманахе “Альфа и Омега”, № 50, 2007

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: