Слезы, миро, отчаяние и надежда…

Великая Среда – день не только величайшего предательства в истории человечества, это еще и день великой надежды. Почему так важен евангельский урок покаяния, о котором мы слышим сегодня, – рассказывает игумен Нектарий (Морозов).

Прошел пост. Остались позади шесть его седмиц и началась Страстная. Так быстро прошел… И опять то же чувство: ничего не успел. Не то, что сделать – даже начала положить. Чему? Да тому же посту, воздержанию, исправлению себя. А главное – покаянию.

Игумен Нектарий (Морозов)

Игумен Нектарий (Морозов)

Так быстро промелькнули эти святые дни. Или сам так быстро промелькнул – мимо них. Прочитан Великий канон. И не однажды – дважды.

И житие преподобной Марии снова прозвучало в храме, уже такое знакомое – до последней, кажется, буквы. И не сокрушилось сердце, не умилилась по-настоящему душа, и не оставляет чувство какой-то горькой незавершенности, неполноты, неисполнения…

Но есть еще один день. Я жду его весь год и каждый раз боюсь из-за чего-то пропустить, лишиться его, не встретить его в храме. Великая Среда.

Почему? Наверное, потому, что не знаю где еще найти такое точное выражение отношения кающейся души ко Христу, как то, что обретаю в стихирах сегодняшнего богослужения. Я жду его, прекрасно помню и… каждый раз переживаю, словно впервые.

Жена блудница, «отчаянная жития ради и уведомая нрава ради», молит: «приими мя, кающуюся, юже не отринул еси согрешающую».

Здесь и правда всё – какая-то тончайшая грань между отчаянием и надеждой, невыносимой душевной болью и радостью об открывшейся милости и любви Христовой, потрясающий переход от бездны греха к свету добродетели. Переход, который возможен лишь тогда, когда протягивает руку Господь и поднимает с колен того, кто не считал себя достойным когда-либо подняться с них.

Стоишь в храме, слышишь торжественную и скорбную музыку песнопений и точно видишь, как все это происходит… Как приходит она – трепещущая от страха отвержения и вместе с тем верящая, что отвергнута не будет. Она, вся в грязи и скверне греха – к Тому, Кто Сам есть Источник чистоты.

Сткляница с миром в руках, слезы, застилающие глаза, недоуменные, осуждающие, гневные взоры, обращенные на нее, в которых, кажется, так и читается: «Как смела ты прийти сюда?! Ты!..».

И только один взор – наполненный любовью и состраданием, такой любовью и таким состраданием, на какие никто не способен, даже самый лучший человек на земле.

Мог ли кто-то из тех, кто был еще в горнице этой или встретил ее на пути к ней, понять, что творилось тогда в ее душе, уразуметь, что происходило в те мгновения между ней и Христом?

Какое страдание жило в ее сердце, наполняло его, билось в нем? Как велико оно было, что заставило забыть и стыд, и страх?

Как сообщилась этому порочному и страстному сердцу истина, которой не вмещали и праведники до конца: что нет такого греха и беззакония, которые навсегда отторгли бы человека от Бога, что нет ничего, что могло бы лишить его Божией любви, что Тот, к Кому шла она, купив миро, и есть Бог? Не пошла бы она к человеку, не понадеялась бы на человека, не поверила бы ему… Тайна.

Хочешь вникнуть в нее, постигнуть хотя бы отчасти… А потом забываешь, что ты и кто ты. И кажется, что это ты вошел в ту горницу, это в твоих подрагивающих руках благоухающий сосуд, это на тебя обращены со всех сторон осуждающие и гневные взгляды, каждый из которых опаляет тебя, будто печатлеет клеймом приговора. И отступило прочь все земное, не осталось ничего, никаких оправданий, никаких «преград» и «защит».

Ты видишь себя таким, каким не видел прежде никогда, и понимаешь всем существом своим: нет в тебе того, что достойно было бы милости и любви, нет добродетели, нет ни единой заслуги, нет доброго вообще ничего. Лишь «мрачное и безлунное рачение греха»…

И замираешь от этих неожиданно уже на тебя обрушившихся боли и страха. И одно только желание тобою владеет: пасть к ногам Того, Кто, как ты веришь, уповаешь паче всякого упования, не отвергнет, и омывать их слезами, и просить о прощении – за всё. За всё, в чем прежде даже и не подозревал своей вины.

И неважно совершенно, кто еще видит тебя в этот момент, кто гадает, что происходит с тобой. Важно только то, что между тобою и Христом, как тогда, две тысячи лет тому назад – между нею и Им. Как бесчисленное, никому, кроме Него, неведомое множество раз еще – за эти же две тысячи лет.

Покаяние… Это когда ты уже на суде. И уже осужден. И открылась бездна, готовая принять тебя. А ты… Ты просишь о милости, на которую абсолютно не вправе надеяться. И не надеешься.

Ты просто ощущаешь ее всем своим существом.

Читайте также:

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Чтобы не смочь по-другому

Что делали бы мы, если бы это при нас Христа предавали на мучения и смерть? Ответить…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!