Старчество на Руси. Глава 3. Старчество в Оптиной пустыни

Читайте также:

Старчество на Руси. Глава 2. К истории русского старчества

Старчество на Руси. Глава 1. Основы старчества

Монахиня Игнатия (Пузик): Ученый с мировым именем, монахиня-гимнограф.

Часть 1

…истина без смиренномудрия слепа есть <…> Какой же свет воссиявает, когда смирим себя и мир водворится в сердцах наших! Любите всех, хотя бы вас и не любили; не ищите любви от других, а сами их любите <…> Все <…> отношу к воле и Промыслу Божию, устрояющему все на пользу душ наших. (Из писем преподобного Макария Оптинского)

Насаждение старчества в Русской Церкви, связанное с подвигом Оптиной пустыни, было деланием многотрудным и скорбным по человеческому разумению, одновременно же и действием непостижимого Промысла Божия, уcтрояющего именно в скорбных обстоятельствах силу и крепость старческого делания.

Скорбен был путь самого восстановителя старчества преподобного Паисия Величковского, но одновременно и славен был путь его, обретшего жемчужину спасения, и весел он был, по слову составленной ему службы, так как обрел сокровище и источник присного и чистого радования – духовного рассуждения в Боге и духовного руководства людей на эти присноживотные источники духа.

Полна скорбей, непомерных и тяжких, была жизнь Паисиевых учеников, вернувшихся на родину и принесших с собой спасительное учение старчества. Стоит вникнуть в жизнеописание схимонахов Феодора и Клеопы, чтобы понять, с какою враждебностью и непониманием было принято их якобы новое, но по существу старое святоотеческое учение об откровении помыслов, о насаждении светлого духовного мудрования во Христе. Надо понять горькие страдания блаженного старца Феодора, скончавшегося в далеком Александро-Свирском монастыре. Переселяясь из одной обители в другую после возвращения из Молдавии, отец Феодор встретил в Чолнском монастыре отца Леонида, который стал его присным учеником и с которым они вместе терпели великие скорби на Валааме, когда доходило до угроз выслать отца Феодора из обители. Всюду непонимаемый, осуждаемый и часто тяжко болевший, отец Феодор светло почил о Господе в пяток Светлой седмицы, восклицая: «Слава Богу, слава Богу <…> и я вижу наконец берег житейского моря» [ 1 ].

Последователь его, старец Леонид, в схиме – иеросхимонах Лев [ 2 ], был тем человеком, который смог утвердить истину старческого делания. Могучая, великая в своей убежденности и смиренномудрии душа старца Льва пронесла сквозь всю свою земную жизнь страдания за ближних и исповедание старчества. Душа эта своими страданиями по существу начала делание старчества в Оптиной, утвердила, укрепила, создала самую основу его.

Невозможно спокойно читать те строки из жития старца Леонида и его учеников и учениц, которые повествуют, как они были уничижаемы духовным начальством, изгоняемы, переселяемы, преследуемы и даже обвиняемы в ереси. И в этих-то горьких скорбях, в разумном и смиренном терпении выковалась та крепость старческого делания, которая стала силой и основанием, радостью и гордостью Русской Церкви. Вот страницы жития присноблаженного старца Льва, рассказывающие, как по указанию духовной власти его переводили из скита в монастырь, из одной келлии в другую. «Бывало, когда объявят ему, что велено перевести его в другое помещение, – читаем мы в житии, – старец возьмет на руки икону Владимирской Божией Матери, громко запоет: “Достойно есть…”, – и пойдет в новую келлию. Поставив икону и помолившись, тут же сядет, ни о чем не заботясь, и, как будто ничего не бывало, продолжает свое дело: плетет пояски и принимает братию. Между тем приближенные его ученики вслед за старцем понесут кто книги, кто другие его келейные вещи: так он очень просто водворялся в новом своем жилище» [ 3 ].

Когда старцу Льву, уже престарелому и больному, было предписано посещать богослужения в монастыре, это тоже выливалось в народное торжество, – так чтил его простой российский люд. «Народ ждал его появления, – читаем мы ниже, – и при его выходе многие повергались на землю, целовали края его одежды, а иные громко выражали свое сострадание к нему. Между двух стен народа отец Леонид проходил не менее получаса малое расстояние от кельи до церкви, шутя отгоняя палкой слишком теснившихся к нему; все старались ухватить его руку и принять благословение. У правого клироса, где становился старец, собиралась огромная толпа народа» [ 4 ].

Старец скончался, заранее предчувствуя свой переход в иной мир; и в предсмертных страданиях он был таким же непреклонным, требовательным к себе и смиренномудрым. Любовь духовных детей, священноиноков, поддерживала и укрепляла его. Много раз по его просьбе был пропет канон на исход души. Сильно страдая, старец не мог вкушать пищи, и только Хлеб Небесный укреплял его. Последние две недели умирающий причащался почти каждый день. Умирая в тяжких телесных страданиях, старец испытывал великую духовную радость, и все время благодарил Бога [ 5 ].

Присный его ученик и друг, смиренный и смиренномудрый иеромонах Макарий [ 6 ] стал продолжателем великого делания, начатого старцем Львом, ему же выпала славная доля издать труды старца Паисия и обнародовать труды святых Отцов, учащих о жизни внутреннего человека во Христе. При жизни старец Лев писал мало писем и обычно подписывал те, которые писал отец Макарий. Теперь отец Макарий вел обширную переписку как с монашествующими, так и с мирскими особами. Роль же его по изданию святоотеческих трудов поистине огромна, и совершался этот труд блаженного старца Макария именно в силе положенного старцем Львом делания. Тот день и ночь принимал народ, исполняя духовные заветы древних святых Отцов, старцу же Макарию довелось вождением Того же Духа Божия восстановить, издать основные святоотеческие книги по аскетике, умному деланию, духовному пути в Церкви Христовой. В это великое дело было вовлечено Промыслом Божиим значительное число православной русской интеллигенции.

Старческое руководство отца Макария ознаменовано его тихим и полным смиренномудрия духовным деланием. Оно было как бы ограждено подвигом страдальческого исповедания старчества преподобного Льва и теперь достигало своей полноты, было как бы узаконено и обрело признание. Образ старца иеромонаха (впоследствии иеросхимонаха) Макария особенно отчетливо встает со строк его многочисленных писем к различным лицам. Письма эти пишутся им легко и часто и бывают очень пространными: еще при жизни преподобного Льва он вел за него значительную часть переписки, причем старец Лев подписывал письма, не читая. Старец Макарий в письмах своих тих и одновременно тверд; он смиренен и одновременно мудр, ему присуще крепкое и непАдательное смиренномудрие; никакое событие в жизни его корреспондентов его не пугает: на все есть, всегда готово его твердое определение. Он хорошо знает учение святых Отцов, вЫносил его в своем сердце, всегда знает, чтО и откуда дать в подкрепление, в назидание вопрошающим, и его тихое слово только раскрывает, толкует святоотеческий разум. Тихо же и убежденно говорит он об утешении, подлинной и тоже непАдательной радости духовной. Примечая в письмах даты своей жизни, течение событий, он остается всегда мирным и покойным в Боге, полагаясь полностью на святую волю Его. Пишет письма все время, даже торопясь к церковной службе, но и это опять тихо и с внутренней радостью и убежденностью.

Так, своим близким духовным детям, монахиням он спешит сказать: «24 декабря, половина двенадцатого вечера. Благовестят ко всенощной. Сейчас идем: Господи, благослови славити Тя, Владыку нашего, рождшагося на спасение наше!» [ 7 ]. Иногда старец скорбит и не скрывает своей печали, когда пишет подобные слова: «Вчера получил ваши письма <…> не мог оные прочитать; что-то был не ладен, ночь не спал; причина сему – не скрою – ваши письма» [ 8 ]. Подобные обращения старца к своим духовным относительно редки; чаще он благодушествует, поучает их терпеть скорби, говорит о Промысле Божием, Ему и поручает течение дней своих близких. Старец не входит подробно в события общественной жизни, хотя живо откликается на болезни и смерти сестер в связи с эпидемиями и др.

Чаще всего строки его писем полны наставлениями об обучении человека скорбями и о преданности во всем в волю Божию. «Получил я очень скорбное письмо ваше и скорби ваши и на мне отразились; видно, есть воля Божия и настало время вашего испытания; и болезнь <…> и неустройство по келлии, и не обретаете сострадающего <…> Не унывайте, о чада, но будьте тверды и непреклонны в подвиге вашего терпения; веруйте, что Господь, попустивший тако быти, на лучшее произведет» [ 9 ].

Нельзя пройти без внутреннего молчания и вместе изумления, утешения, мимо подобных строк в письмах старца Макария: «У меня бывает всякой день много гостей пернатых. К окну приделана полочка, и сыплем зерен разных, прилетают разного рода пташки: синички, воробьи, иваньчики, сойки и другие; и всякая своим манером кормится; естественная наука в натуре, и видна творческая сила и премудрость» [ 10 ]. «Будьте согласны, спокойны и здоровы» [ 11 ], – обычно кончает старец свои письма, поручая своих духовных чад покрову и Промыслу Божию. «Будьте все мирны и здоровы, – читаем мы в других письмах, – и успевайте во смирении и спасении» [ 12 ].

Мы уже писали выше, что именно этому смиренномудрому оптинскому старцу выпала славная доля по изданию святоотеческих трудов и русских духовных писаний. В своей книге о литературной деятельности старцев Паисия Величковского и Макария Оптинского архимандрит Никодим (Кононов) указывает на то, как мало было в России в начале XIX века духовно-аскетической литературы, как дозволялись к печати книги мистического содержания, тогда как готовые переводы святых Отцов, сделанные старцем Паисием, лежали неопубликованными под спудом более 50 лет [ 13 ]. Промыслом Божиим вокруг старца Макария создалась группа интеллигентных и ученых помощников, которым удалось осуществить спасительную мысль старца о публикации трудов святых Отцов, полных духовного разума. Мысль об издании святоотеческого достояния была деятельно поддержана митрополитом Филаретом Московским [ 14 ], и смиренный старец Макарий в этом вопросе стал другом богомудрого Владыки.

С благодарностью Богу, Его непостижимому Промыслу должны быть помянуты многочисленные помощники старца Макария, прежде всего чета Киреевских (Иван Васильевич и Наталья Петровна), профессор Московского Университета С. П. Шевырев, цензор профессор Ф. А. Голубинский и другие. На дело печатания появились средства, много содействовал новому начинанию богомудрый игумен Оптиной пустыни архимандрит Моисей [ 15 ], а в числе братии нашлись для отца Макария постоянные помощники.


  1. Жизнеописание оптинского старца иеромонаха Леонида (в схиме Льва). Одесса, 1890. – С. 14. ^
  2. Преподобный Лев (Наголкин; *1768–†1841) – основатель старчества в Оптиной пустыни, духовный наставник многих светильников русской Церкви (святителя Игнатия Брянчанинова, преподобного Амвросия Оптинского и др.). Прославлен в лике местночтимых святых Оптиной пустыни в 1996 г . – Сост. ^
  3. Жизнеописание <…> старца <…> Леонида. – С. 127–128. ^
  4. Там же. – С. 128. ^
  5. Там же. – С. 136–145. ^
  6. Преподобный Макарий (Иванов; *1788–†1860), старец Оптинский. Прославлен в лике местночтимых святых Оптиной пустыни в 1996 г . – Сост. ^
  7. Собрание писем блаженныя памяти оптинского старца иеросхимонаха Макария. Отделение второе. Письма к монахиням. М., 1862. – С. 209. ^
  8. Там же. ^
  9. Там же. – С. 197. ^
  10. Там же. – С. 272. ^
  11. Там же. ^
  12. Там же. – С. 203. ^
  13. Архимандрит Никодим . Старцы о<тец> Паисий Величковский и о<тец> Макарий Оптинский и их литературно-аскетическая деятельность. М., 1909. – С. 32. – Авт. Краткий очерк истории оптинского книгоиздательства см. также Концевич И. М. Оптина пустынь и ее время. Jordanville, 1970. – С. 177–182. – Сост. ^
  14. Святитель Филарет (Дроздов; *1782–†1867), митрополит Московский и Коломенский. Прославлен в 1994 г . – Сост. ^
  15. Преподобный Моисей (Путилов; *1782–†1862), игумен и старец Оптинский. Прославлен в лике местночтимых святых Оптиной пустыни в 1996 г . – Сост. ^

Часть 2

Архимандрит Никодим пишет в своем исследовании: «Во всех лучших русских людях первой половины XIX века издательская деятельность Оптиной пустыни встретила полное одобрение. Труды духовных питомцев о<тца> Паисия Величковского во главе с о<тцом> Макарием и славянофилов Киреевских были верно поняты и оценены еще современниками» [1].

Следует указать основные святоотеческие труды (в порядке их издания), подготовленные и изданные блаженным старцем Макарием и его соработниками. Здесь, прежде всего – «Руководство к духовной жизни» преподобных отцов Варсонофия Великого и Иоанна Пророка, далее (после «Восторгнутых класов» старца Паисия) книга аввы Дорофея – азбука монашеской жизни, «Лествица» святого Иоанна Лествичника, печатлеющая последовательное восхождение монаха в жизни духовной. Последние два духовных руководства особенно тщательно переводились учениками старца Макария. Книга аввы Дорофея была переведена на русский язык отцом Климентом (Зедергольмом) [2]; «Лествица» преподобного Иоанна была переведена на церковнославянский язык преподобным Амвросием [3], на русский же язык – отцом Ювеналием [4]. Обе эти книги как основные руководства в духовной жизни тщательно изучались, а переводы их проверялись и дополнялись старцем Макарием.

Были изданы и «Слова подвижнические» преподобного Исаака Сирина в переводе на церковнославянский язык блаженного старца Паисия Величковского, бесценное сокровище для монахов, проходящих созерцательную жизнь, с великим трудом и слезами найденное и воскрешенное преподобным старцем Паисием. Изданы были также Слова преподобных аввы Исаии и Максима Исповедника, также как и подвижнические Слова преподобных аввы Орсисия и Марка Подвижника. Позднее были изданы труды священномученика Петра Дамаскина, преподобного Симеона Нового Богослова, преподобного Феодора Студита и др.

Можно согласиться с архимандритом Никодимом, признающим, что хотя издания Оптиной пустыни не были чрезмерно многочисленны, в то же время они содержали всю ту основную духовную литературу, которая необходима для жизни монастыря. В опубликованных книгах имеются необходимые советы и руководства как для старцев, так и для их духовных детей, и новоначальных, и усовершающихся в жизни духовной, монашеской [5].

Архимандрит Никодим высказывает мысли, что «славянское Добротолюбие и Оптинские издания в их совокупности <…> составили полную аскетическую библиотеку, столь необходимую <…> во всякое время и каждому иноку в отдельности, и целому монастырю вообще» [6]. С этим мнением можно вполне согласиться так же, как и с указанием автора о необходимости соблюдения последовательности в чтении и изучении аскетических писаний святых Отцов, начиная от аввы Дорофея, заканчивая трудами преподобных Исаака Сирина и Марка Подвижника [7].

Благодаря подвигу оптинского братства во главе со старцем Макарием русское монашество ко второй половине XIX века не только получило образ спасения под старческим руководством, но и укрепилось замечательными всемирными свидетельствами старцев древних веков о руководстве к подлинной духовной жизни, которая есть пища и питие монаха [8]. При жизни старца Макария в Оптиной пустыни были выполнены и прекрасные издания трудов русских подвижников-аскетов, из которых первым было «Житие и писания молдавского старца Паисия Величковского», книга, содержащая не только данные о жизни старца, но и его любовно собранные писания и писания его сподвижников. Далее были переработаны и изданы труды преподобного Нила Сорского, также как и обширная книга писем затворника Георгия [9]. Позднее Оптина пустынь выпустила труды епископа Петра [10], ряд отдельных брошюр и – что особенно ценно – жизнеописания отдельных старцев, а также их письма.

Письма старцев Макария, скитоначальника Антония [11], иеросхимонаха Амвросия – пища животворящая и действенная до последних дней. Многие, не имея возможности вопросить духовника, руководствуются этими письмами и получают поддержку и духовную помощь.

Делание третьего оптинского старца иеросхимонаха Амвросия – наиболее славная и светлая пора русского старчества. Старческим деланием был пройден почти сорокалетний путь с тех пор, как иеросхимонах Лев прибыл с учениками в Оптину из Александро-Свирского монастыря. Могучий дух старца Льва выстоял в великих и длительных искушениях, которые ему приносило официальное церковное руководство. Он же заложил основы старческого делания, великого дела любви Христовой, которое – помимо оживотворения жизни монашеской, наполнения ее подлинными заветами Христовыми – стало и деланием народным, подняв дух приходящих к старцу на подлинную высоту Христовых заповедей. Такой же истинной, и искренней и самоотверженной была деятельность старца иеросхимонаха Макария, который принял на себя и труды по изданию духовно-аскетической литературы.

Отец Амвросий, ученик и келейник старца Макария, вошел в делание своего духовного отца еще при его жизни; все совершалось здесь естественно, как бы само собой. Однако путь делания старца Амвросия, как будто уравненный, углажденный деланием его великих предшественников, путь, освобожденный от скорбных внешних обстоятельств, был обременен его тяжкими и почти непрерывными болезнями и телесными страданиями. Старец Амвросий, прослужив иеромонахом меньше одного года, должен был уйти за штат, остаться на иждивении монастыря, стать для него, с внешней точки зрения, как бы отребием [12]. И этому-то болезненному старцу было уготовано Господом Промыслителем стать светлым светильником, неутомимым деятелем, проповедником и апостолом старческого делания. Имя старца иеросхимонаха Амвросия – среди других – принесло мировую известность и славу Оптиной пустыни, в которой он подвизался в старческом делании более тридцати лет. Ныне причисленный к лику русских святых, с той же теплотой, что и при жизни, предстоит он престолу Божию, молясь о земле Русской, о ее людях, так же скорбящих, как и при его жизни, так же требующих его поддержки и заступления.

Что сделало имя старца Амвросия как бы нарицательным, как бы единственным в своем роде, живо изображающим, живописующим делание Христово на земле? Подлинное умертвие со Христом, подкрепляемое каждодневным крестом болезней, и здесь же – истинное во Христе и со Христом воскресение в деле живой и деятельной любви к ближнему, – любви, которая стала заветом всей жизни старца.

Итак, с одной стороны, как бы отребие мира (о котором говорит Апостол), отребие монастыря, которому старец не мог служить, и с другой стороны – сияющая, непобедимая, почти непостижимая Любовь Христова, которая торжествовала и побеждала в старце все его внешние страдания. Стоит вчитаться в бесконечные свидетельства духовных детей старца и его очевидцев, чтобы понять, как велика, всеобъемлюща, непререкаема была его любовь, выражавшаяся в восстановлении им образа Божия в приходящих к нему. Как неожиданно перестраивалась их жизнь, принимала новое направление и содержание и только в этом новом содержании находила себя, обретала подлинную непАдательную радость, обретала саму себя. Повести эти читаются всегда с неослабевающим интересом, в них – поражающая и побеждающая правда воскресения душ во Христе. Вся эта новая, восстановленная новозаветная рать вливалась в старый, дряхлый мир и незаметно, но неуклонно преображала его, спасала, вдохновляла на живую любовь и жизнь в Боге.

Таково было великое значение старческого делания, изливавшегося от одра болезнующего старца, который, однако, в то же время был «веселенький», по слову его келейников. Именно старцу иеросхимонаху Амвросию дано было привлечь к своему деланию внимание великих русских писателей: Гоголя, Достоевского и Льва Толстого. В наши дни, поминая Оптину пустынь, общественное слово больше говорит о них, чем о самом старце Амвросии. Именно впечатление от встречи с ним легло в основу образа старца Зосимы, созданного Достоевским. Через эти строки в «Братьях Карамазовых» мир узнал о бытии старчества; узнал и пророчество Достоевского, что в последние дни верующие во Христа пребудут в мире, как иноки, не понимаемые им, осмеиваемые и изгоняемые.

В последнем десятилетии минувшего века окончилось служение старца Амвросия. Его сменили достойные мужи, напитанные устроением старческим, но здесь уже были близки дни нового века, когда обитель была закрыта и опустошена, а последние трудники старческого делания, такие как отец Никон [13] и другие, умирали в ссылках и лагерях.

Однако делание старческое не погибло, оно и не умирало, не могло умереть, и в наши дни имена наших старцев должны воссиять и прославиться во святых, что и произошло волею Божиею и страданиями Церкви Русской в отношении преподобных отец наших Паисия Величковского, Амвросия Оптинского и всех старцев Оптинских, а также их ученика, святителя Игнатия Брянчанинова.


  1. Архимандрит Никодим . Старцы <…> и их литературно-аскетическая деятельность. – С. 39. ^
  2. Иеромонах Климент (Зедергольм; †1878) – сын протестантского пастора, магистр древнегреческой словесности, чиновник по особым поручениям Св. Синода, послушник Оптиной пустыни с 1862 г ., духовный писатель, переводчик. См. о нем Леонтьев К. Н. Отец Климент Зедергольм, иеромонах Оптиной пустыни. М., 1882 (переиздание: М., 1997). – Сост. ^
  3. Преподобный Амвросий (Гренков; *1812–†1891), великий оптинский старец, преемник преподобного Макария на поприще старческого делания. Прославлен в 1988 г . – Сост. ^
  4. Иеромонах Ювеналий (Половцев; *1824–†1904) – дворянин, духовный сын преподобного Макария Оптинского, иеромонах Оптиной пустыни. В 1857–1861 гг. член Российской Духовной миссии в Иерусалиме, затем настоятель Глинской (1861–1862) и Курской Коренной (1862–1867) пустыни, наместник Александро-Невской (1867–1875) и Киево-Печерской (1884–1892) Лавры. Позднее – архиепископ Литовский и Виленский; духовный писатель, переводчик. – Сост. ^
  5. Архимандрит Никодим . Старцы <…> и их литературно-аскетическая деятельность. – С. 67–68. ^
  6. Там же. – С. 68. ^
  7. Там же. ^
  8. Ср. «Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе» (Рим 14:17); «Несть Царство Божие пища и питие, но правда и воздержание со святостию» (Триодь Постная. Неделя 5-я Великого поста. Утреня, стихиры на Хвалите). – Сост. ^
  9. См. о нем в главе «Старчество в других русских обителях». – Сост. ^
  10. Епископ Петр (Екатериновский; †1889) – миссионер и духовный писатель. Занимал Якутскую, Уфимскую, Томскую кафедры. В 1883–1885 гг. жил на покое в Оптиной пустыни, скончался в московском Новоспасском монастыре. – Сост. ^
  11. Преподобный Антоний (Путилов; *1795–†1865) – старец, начальник скита Оптиной пустыни (1825–1839), затем игумен монастыря в Малоярославце, брат оптинского настоятеля схиархимандрита Моисея. Прославлен в лике местночтимых святых Оптиной пустыни в 1996 г . – Сост. ^
  12. Ср. «<Мы> якоже отреби миру быхом, всем попрание доселе» (1 Кор 4:13 ц.-слав.). Отреб, отребие – ‘негодные остатки от чего-нибудь’, ‘мусор’. – См. Словарь церковно-славянского и русского языка, составленный Вторым отделением Имп. Академии наук. Т. 1–4. СПб., 1847. Т. 3. О–П. – С. 125. – Сост. ^
  13. Преподобный Никон (Беляев; *1888–†1931) – один из последних оптинских старцев, исповедник, скончался в ссылке под Архангельском. Прославлен в лике местночтимых святых Оптиной пустыни в 1996 г . – Сост. ^

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: