Памяти ученого: иранисты не рождаются каждый день

Об ушедшем из жизни Иване Михайловиче Стеблине-Каменском, выдающемся ученом-иранисте, специалисте по иранским языкам и культуре народов Памира вспоминает его коллега, российский лингвист, филолог, академик Николай Николаевич Казанский.

Иван Михайлович Стеблин-Каменский

Иван Михайлович Стеблин-Каменский (1945-2018). Окончил кафедру иранской филологии Восточного факультета Ленинградского (Санкт-Петербургского) государственного университета по специальности «иранская филология». Участвовал в археологических и этнолингвистических экспедициях в Таджикистане, на Памире, в Туркмении, в Туве, на Южном Урале, в Синьцзяне, в Киргизии и в Иране, работал учителем русского языка в сельской школе на Памире.

Был научным сотрудником Института восточных рукописей РАН, в 1995-2005 годах – деканом Восточного факультета Санкт-Петербургского государственного университета. С 2005 года был главным научным сотрудником Института лингвистических исследований РАН. Академик РАН.

Иван Михайлович Стеблин-Каменский — крупнейший специалист в области описания и истории иранских языков, этимологии, фольклора, религии и этнографии народов Памира и других иранских народов. Он автор более 200 работ, среди которых около 15 монографий, в том числе уникальный «Этимологический словарь ваханского языка». Работы Ивана Михайловича посвящены лексике, исторической грамматике и этимологии иранских языков и диалектов. Ему принадлежат переводы «Авесты» — священной книги зороастрийцев, а также поэтических произведений Омара Хайяма и Хафиза.

Лингвист, филолог, академик Николай Казанский

Иранистика исчезает на глазах – в этом ужас

Николай Казанский

Для Петербурга смерть Ивана Михайловича Стеблина-Каменского – это совершенно невосполнимая потеря, потому что это последний иранист, который занимался едва ли не всеми иранскими языками. Ученик, в первую очередь, Михаила Николаевича Боголюбова, который возглавлял факультет восточных языков в течение 35 лет, он получил правильную подготовку для работы с древними рукописями еще в студенческие годы.

Учился также у Александра Николаевича Болдырева, одного из крупнейших иранистов, сотрудничал с Владимиром Ароновичем Лифшицем, скончавшимся год назад – человеком, который изучал, по преимуществу, среднеиранские письменные памятники и языки. Работал также совместно с Александром Леоновичем Грюнбергом – в области памирских языков. Такой широты знания, какая была у Ивана Михайловича, в данный момент я не могу назвать ни у кого из иранистов. По крайней мере, в Петербурге.

У нас была мощная школа иранистики, к которой и принадлежал Михаил Иванович, и она на глазах исчезла. В этом ужас.

Есть талантливые и молодые ученые, но, как правило, они специализируются в какой-то одной узкой области. Но так, чтобы и переводить «Авесту» на русский язык, и составить «Этимологический словарь ваханского языка» (это один из языков Памира), и осуществить издание ваханских текстов с комментариями, и написать книгу, которую он защищал как докторскую диссертацию – «Культурные растения в памирских языках» – таких нет! Эта книга охватывала сельскохозяйственную лексику почти всех языков Памира.

Специализировался Иван Михайлович на ваханском, но знал и другие языки Памира, и общение с А. Л. Грюнбергом давало ему знание о многих редчайших языках Афганистана – они могли, например, обсуждать какой-то язык, который и существует только в одной долине этой страны! То есть у него была и широта практического знания языков, и научная фундаментальность.

Последняя его экспедиция, насколько я знаю, была вместе с академиком Анатолием Пантелеевичем Деревянко – они обследовали южный берег Каспия. Иван Михайлович ездил туда скорее как этнограф и переводчик.

Он участвовал в экспедициях в труднейших условиях. Кроме того, он был артистичным. Снимок, где он сидит верхом, на фоне гор, выглядит очень боевито и спортивно, как раз демонстрирует заложенный в нем артистизм.

Иван Михайлович Стеблин-Каменский

В общении он был простым и интересовался исключительно широко научными проблемами и окружающей нас жизнью. В том числе для его характеристики надо упомянуть, что он был глубоко верующим человеком. И не лишним будет сказать, что его дядя – священник, замученный в лагерях, был канонизирован в девяностые годы.

В научных изысканиях ему помогало то, что как настоящий ученый он видел не только поверхность фактов, но и пытался их осмыслить в более широком контексте. Конечно, способствовала этому семья. Его отец, Михаил Иванович Стеблин-Каменский, замечательный специалист по скандинавским языкам и литературе. В 60-е годы его книгой «Мир саги» буквально зачитывалась вся страна. В «Библиотеке всемирной литературы» (БВЛ) были его переводы и предисловия, но выходили и отдельные популярные книги. Его исключительно ценили во всей Скандинавии как редкого специалиста. Его подходы к основным аспектам лингвистики мало кто может повторить, мало кто на это способен.

Это круг людей, которые понимали, что наука – это не просто занятие чем-то небольшим, узким. Что то небольшое, чем они занимаются, – это призма, через которую можно увидеть нечто большее и усмотреть более глубокие связи явлений.

Можно сказать, что современная узкая специализация вымывает этот масштаб из науки, ведь проще описать то, что видишь, чем задуматься над тем, что это отражает в глобальном смысле.

Он был деканом Восточного факультета СПбГУ 10 лет, то есть два срока. И не был переизбран на третий срок. С моей точки зрения, это было неправильно. И когда это случилось, я от имени Института лингвистических исследований РАН имел возможность пригласить его и имел удовольствие получить от него согласие.

Причин его ухода было несколько. Но меня интересовали не эти причины, а его научная мощь и то, что его присутствие было важно для поддержания в институте традиций иранистики. Ужас в том, что мы сейчас теряем специальности. Романистика потеряна, иранистика на грани исчезновения.

Иван Михайлович Стеблин-Каменский

Для того, чтобы наука жила, надо, чтобы были долгосрочные проекты и свобода выбора – в частности, в области отбора аспирантов. Давайте называть вещи своими именами, это чудовищно непродуманное руководство наукой. Иранисты не рождаются каждый день! Родившегося в эту пятилетку надо хватать, пока он не уехал за границу!

 

Заведующий сектором Средней Азии Отдела Востока Государственного Эрмитажа, ученик Стеблина-Каменского Павел Лурье

Он некоторое время работал учителем в горной долине

На Восточном факультете я слушал у него разные курсы, и считаю его одним из своих учителей, хотя научный руководитель у меня был другой.

Но самое главное – это то, что мне удалось ездить с ним в экспедиции уже больше 20 лет назад – когда я еще был студентом, а он деканом Восточного факультета. Тогда  удавалось получать гранты на исследовательские поездки студентов и преподавателей, и мне посчастливилось быть в числе этих людей. Мы были в Таджикистане, на раскопках Пенджикента. Вообще, раскопки в Пенджикенте начались в 1946, и Иван Михайлович там впервые появился еще студентом, и с тех пор ездил в Таджикистан регулярно.

Особенно много Иван Михайлович работал в Пенджикенте  в 60-70- годы, и оставил там яркую память, хотя потом появлялся там эпизодически. Но до сих пор старожилы помнят и его повадки неординарного человека, и то как он организовывал быт, досуг, как он общался с местными рабочими  на таджикском языке, причем брал самых неискушенных в русском языке, чтобы было максимально аутентично. Он сочинял песни, стихи, пьесы.

Он был человеком возрожденческого типа! Он принадлежал к великой плеяде ученых, которые сейчас уходят н глазах, и их некем заменить! Мы на днях сидели с коллегами на поминках, и вспоминали, когда была последняя кандидатская защита по иранистике в Петербурге, и пришли к выводу, что после 2010 года ни одной защиты не было!  А ведь советская иранистика была сильнейшей, в послевоенные годы для иранистов всего мира было нормой читать по-русски! Русский язык был языком иранистики, несмотря на то, что страна была закрытой. Ленинград в 60-е был столицей иранистики, и в Ленинграде был сектор курдологии из 10 человек, а во всех университетах Европы было только по одному специалисту по курдскому языку.

Он некоторое время работал учителем в горной долине Вахан, собирал материалы по ваханскому языку. Это одна из горных долин Памира, и как это часто бывает, туда забрасывает архаику, которая там сохраняется, и которой нет на равнине. И языковая картина на Памире, как, кстати, и на Кавказе, или в Гиндукуше – характерный тому свидетель. Иван Михайлович занимался ваханским языком, который расположен был на границе Советского Союза и Афганистана в высокой труднодоступной местности, высота более 2000 метров, суровый климат. Он там работал учителем русского языка, в советское время ведь были существенные доплаты.

 

Это был человек с одной стороны очень разносторонний, и вместе с тем очень цельный.  Он был необычайно ярким человеком, и в тоже время эта яркость была не просто распылена, а ориентирована на круг научных проблем.

Марианна Баконина, журналист, кандидат политических наук, ученица Стеблина-Каменского

Про него ходили легенды, а он собирал анекдоты про востоковедов

У нас он читал персидский язык. У нас все были яркие, на Восточном факультете преподавали  иранисты, входящие в клуб иранистов мира! Тогда иранистика на Восточном факультете была мирового уровня, и он – из этой плеяды.

Про него ходила легенда, что он знает рецепт приготовления хаомы, магического напитка зороастрийцев. Но, если честно,  я все уже по этому поводу сказала в своем тексте (речь идет о тексте М.Б. на ресурсе Мозгократия – прим.ред.)

Он возродил анекдот в классическом понимании этого слова, сам лично собирал анекдоты про востоковедов, и печатал их – сделал несколько сборников, их издавала Академия наук,  первый сборник был опубликован в честь академика Бонгард-Левина, в 2003 году.

Это был действительно большой, великий человек, при этом совершенно не чопорный и не пафосный.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: