Свобода, право и правила

|

Некоторое время назад в сети мне попалось сообщение: “Полиция накрыла богохульников в сети“. Речь шла о том, что “Итальянская полиция уничтожила содержимое пяти интернет-сайтов, заявив, что  их авторы занимались богохульством и оскорбляли имя Божье и Деву Марию… Богохульство до сих пор является в Италии уголовно наказуемым преступлением”.

Я попытался представить себе, что было бы, если бы в России МВД стало — на вполне юридических основаниях — обрушивать богохульные интернет сайты; крик о клерикализме, об установлении шариата, а также домостроя, о Кострах Инквизиции и поповской диктатуре скоро перешел бы в ультразвук и им можно было бы дробить камни. Однако в солнечной Италии костры инквизиции почему-то не горят, науки и искусства не находятся в упадке, и вообще Италия — процветающее государство с высоким уровнем личных свобод.

Наша же беда в том, что люди, которые у нас постоянно поминают “права” и “свободы” совершенно не понимают смысла этих слов. Эта проблема еще раз проявилась в связи с приговором по делу Самодурова и Ерофеева, устроителей богохульной выставки, на которой, например, были представлены такие экспонаты, как репродукция картины, изображающей арест Спасителя, к которой на место головы Христа была приделана голова Микки-Мауса.

Оба деятеля были приговорены к штрафам, что вызвало бурное негодование и великий плач о погибели свободы и установлении клерикальной диктатуры. Но какой свободы? В благоустроенных обществах под свободой понимается свобода под законом — законом юридическим и нравственным, когда человек может стремиться к своим целям, следовать своим предпочтениям, верить (или не верить) так, как полагает правильным, и публично выражать свою точку зрения, в рамках определенных общепринятых норм. Существование таких норм — непременное условие свободы. Вы свободны пользоваться лифтом там, где принятые нормы поведения запрещают использовать лифт в качестве туалета; Вы свободны ездить по дороге там, где все участники соблюдают правила движения; Вы свободны пользоваться ночным отдыхом там, где соседи воздерживаются от устроения дискотек по ночам. Свобода предполагает определенную систему культурных, нравственных — а также юридических — ограничений.

Наша, условно говоря, либеральная публика, при всем ее платоническом западопоклонстве, воспринимает свободу в чисто большевистском смысле — как свободу бесчинства, как свободу мочиться в лифте, плевать на правила и особенно плевать на интересы соседей.

В этом случае “свобода самовыражения” понимается именно как свобода преступать границы нормы, сложившихся культурных и даже юридических запретов, причем направление, которое называет себя “современным искусством” видит в этом нарушении основной смысл своей деятельности. Пририсовывание Спасителю головы Мики-Мауса предпринимается именно потому, что это — нарушение правил человеческого общежития, именно потому, что это — тяжкое неспровоцированное оскорбление для множества людей.

В полемике вокруг этой ситуации выдвигался ряд тезисов, которые стоит кратко оспорить. Нам говорили, что подлинная цель этих действий состоит не в оскорблении, а в чем-то другом; это предположение могло бы иметь некое правдоподобие, если бы “художники” были инопланетными пришельцами, решительно незнакомыми  с языком земной культуры; но и тут бы оно это правдоподобие утратило после первых конфликтов на эту тему. “Художники”, как и устроители выставки, не могли не знать, что выставляют крайне оскорбительные материалы. Другое свидетельство явной лжи — это то, что те же люди благоразумно воздерживаются от изображений Муххамеда с головой Микки-Мауса — потому что на самом деле они превосходно понимают, что это — тяжкое и сознательное оскорбление, которое они не решаются нанести мусульманам, но христианам охотно наносят.

Еще один тезис — мало ли кто на что будет оскорбляться, эдак мы запретим вообще все — лукав не менее; оскорбление отличает его намерение. Дело не в том, что кто-то оскорбляется — дело в том, что оскорбители имеют сознательное намерение оскорбить. Причем оскорбление предполагает не просто причинение кому-то огорчения, а именно нарушение существующей культурной нормы.

Свобода, которую требуют себе самодуровцы — это именно свобода разрушения культурных и цивилизационных норм. Можем ли мы признать за ними такую свободу? Нет; потому что признать ее — значит отказаться от той свободы-под-законом, которая как раз и строится на устоявшихся нормах поведения. Свобода состоит не в том, чтобы иметь возможность написать непристойное слово на белой стене — а в том, чтобы иметь возможность выкрасить стену в красивый белый цвет и пребывать в доброй уверенности, никто не станет писать на ней грязных ругательств.

Слову “право” у нас тоже не везет — его употребляют в значении “мои притязания, сколь угодно странные, которые остальные безусловно должны признавать”. По крайней мере, оборот “я имею право (на самовыражение etc.)” употребляется именно  в этом значении. Но почему Вы решили, что имеете такое право? Кто Вам его дал? Господь Бог? Не похоже. Согласие сограждан? Тоже не похоже.

В действительности, суд, который вынес обвинительный приговор, защитил свободу и право. Свободу, огражденную системой взаимных обязательств, правовых и моральных — в частности, обязательства воздерживаться от тяжких неспровоцированных оскорблений в отношении своих сограждан.

Читайте также:

Суд по делу о «Запретном искусстве – 2006»

Организаторы скандально известной выставки – бывший директор Музея и общественного центра имени академика А. Сахарова Юрий Самодуров и бывший завотделом новейших течений Третьяковской галереи Андрей Ерофеев – обвиняются в «возбуждении ненависти либо вражды, а равно унижении человеческого достоинства по признаку религиозной принадлежности и с использованием служебного положения» (пункт «б» части 2 статьи 282 УК РФ).

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Пасха в картинах и иконах

«Сошествие во ад» и «Воскресение Христово» в отношении образа Пасхи - синонимы.