Священник Андрей Мизюк: Последний день зимы – уйти от смерти

Священник Андрей Мизюк, клирик Архиерейского подворья – храма во имя прп. Серафима Саровского г. Саратова о трагических событиях 29 февраля 2016 года - гибель шахтеров и маленькой девочки, в убийстве которой подозревается няня. Куда уйти от смерти? Как победить отчаянье?

Последний день зимы вспыхнул какой-то жуткой черной вспышкой. Ни сил, ни желания куда-то идти и что-то делать, какое-то страшное опустошение и серость вокруг, хочется закрыться, обнять детей и молчать. Март настал.

Радиотрескотня на тему первого дня весны, убитые дороги и будни. Серые и унылые как улицы. Как лица. И напряжение. Нет, не от последних событий. От них, наверное, тоже, но состояние какого-то напряжения уже давно не оставляет. А уйти от него как? Ведь разожмешь пружину, а она тебе в лоб.

Сегодня в моей повседневности тоже началось со смерти. С похорон. Утром еду отпевать женщину. Ей за 80. Опрятный, красивый дом, убранная строгая комната, гроб. Нет, не на табуретках, как это обычно. На чем-то обтянутом черной строгой тканью. И потому все выглядит спокойно, даже как-то гармонично (хотя, какой абсурд: смерть и гармония!). Женщину зовут Зоя. Даже имя ее против смерти. Но не отменить неизбежного. В тихо освещенной комнате, в небольшом кругу родственников совершаю чин погребения. Произношу небольшую проповедь. И призываю к жизни. И к памяти. О ней, о самих себе. Для детей. Ради них. Когда-то через много лет нас всех присутствующих в этом доме не будет, а может быть не будет и дома. У живущих здесь, у наших внуков, у их детей ничего не останется кроме памяти. И любви. А если есть и будет любовь, то будет и жизнь. Вопреки смерти. Над смертью.

Потом еду в Троицкий кафедральный собор. Там отпевание певчей Веры Попечителевой. Она умерла от лейкоза. 38 лет. Подхожу ко гробу и не узнаю человека. И прошу только о том, чтобы болезнь и страх остались в нем, в этом гробу, чтобы они истлели и осталось только зерно, которое должно взойти. Когда придет весна. Со всего города приехали певчие наших храмов, звучит 17 кафизма, протяжно поется Аллилуйя, звучат знакомые, древние слова. А на скамейке рядом с двумя монахинями две пары блестящих и очень взрослых глаз. Дети. Лиза и Миша. Вера ушла тихо. После Причастия и Соборования. В неделю о блудном сыне. И я верю, что она ушла домой. Где уготована трапеза иная. Праздничная. Великая. И там уже объятия.

Выхожу на улицу и думаю: вот и ушли Зоя и Вера. То есть Жизнь и Вера. Неужели они уходят от нас, оставляя нас в этой страшной какофонии, в этом ледяном лязге времени, которое просто ведет нас к нашему итогу. Среди жутких, тяжких для всякого осознания событий. Гибели людей в шахте и адского ужаса у станции московского метро. Среди вечно спешащих и ничего не видящих нас, среди ям и колдобин, в которые попадают неосторожные автомобили, среди беспомощности и безнадеги, в которых в это время приходят и уходят люди.

И все-таки я верю в то, что весна придет. Не может быть иначе. Потому что есть Пасха. И она вне времени. Над ним и над смертью. И надо идти, хотя и страшно, но надо. Потому что мы просто обязаны быть. Быть даже вопреки, если уж не благодаря. В жизни так мало веры. Но оставим себе хотя бы надежду. Потому что от нее теплятся и вера, и любовь. И есть жизнь.

А убитую в Москве девочку, как я понял, звали Анастасией. Пусть Господь упокоит в селениях Своих маленькую мученицу. И даст нам силы. Жить и верить. И надеяться. То есть чаять. Воскресения.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи